Глава 1

6

Мауро

— Никаких правил сегодня, дамы! — кричит инструктор по танцам в микрофон, как раз перед тем, как из динамиков взрывается сальса.

На возвышающейся сцене в центре ресторана под открытым небом Алина, Мадлен и Скарлетт следуют за ним, подражая его движениям, или, по крайней мере, пытаются. А Алина — Боже, помоги мне — улыбается каждый раз, когда ошибается. Она спотыкается по всему полу без капли ритма или грации, но её улыбку невозможно игнорировать. Она заразительна до неприличия, зажигая что-то незнакомое в центре моей груди.

— И поворот! Три, два, один! Поворот! И кружение!

Это наша третья ночь здесь, и после целого дня, проведённого в шезлонгах под солнцем с бесконечным количеством напитков, сцена, разворачивающаяся здесь, — чистый хаос. И каким-то образом это лучшее, что я видел за всю неделю.

Вин падает на сиденье рядом со мной.

— Это как смотреть на трёх пьяных обезьян, которые впервые поняли, что могут ходить. — Он откидывается на спинку стула, посмеиваясь. — Мадлен трудно следовать указаниям. Она прирождённый лидер.

— Ты мне говоришь, — добавляет Илай, выглядя гордым, когда скользит на стул напротив нас.

— Скарлетт на третьей пина-коладе, — начинает Лео. — Это лишь вопрос времени, прежде чем…

Скарлетт падает на землю, смех вырывается из неё, пока Мадлен спешит помочь ей подняться.

— И это мой выход, — говорит Лео с усмешкой. Он уже на ногах, подхватывая Скарлетт с лёгкостью. Она смеётся, сворачиваясь в нём.

В тот момент, когда мой взгляд находит Алину, её взгляд поднимается и встречается с моим. Он ловит свечение висящих над головой гирлянд, сияя ярко. «Позволь мне отвлечь тебя» — её слова тех дней назад возвращаются ко мне, мягкие и опасные, пробуждая во мне пагубную потребность.

Потребность обладать ею.

Доставить ей удовольствие.

Поглотить её.

И в тот момент, когда она потёрлась об меня… Всё, чего я хотел, — это бросить её на кровать и сделать своей.

Но у нас есть правила.

Правила, чтобы всё не стало запутанным.

Я дёргаю себя за кончики волос. Что бы я только не отдал, чтобы уничтожить эти грёбаные правила!

— О чём задумался, большой парень? — Вин подпирает подбородок ладонью.

Я качаю головой и наклоняюсь вперёд. Нет никакой возможности сказать ему правду. Что этот брак — ложь. Тщательно продуманная договорённость, позволяющая Алине получить доступ к наследству. Или что где-то на этом пути границы размылись. Что я чувствую то, чего не должен, по отношению к своей ненастоящей жене. Или что в самолёте сюда мы впервые целовались, как пара подростков, прячущихся в чулане.

Поэтому вместо этого я достаю телефон и печатаю: «Думаешь, Васильевы отомстят?»

Вин откидывается назад, трёт челюсть, обдумывая.

— Вероятно. — Он сжимает моё плечо, крепко и обнадёживающе. — Но мы будем готовы. Я сделал всё, чтобы никто больше не ступил в наш дом. Это безопаснее, чем Букингемский дворец. На самом деле, некоторые из охранников, которых я нанял, раньше работали там. — Он слегка прищуривается. — Ты правда беспокоишься о них или тебя гложет что-то другое?

Я прикусываю нижнюю губу между зубами, постукивая указательным пальцем по столу.

— Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да? — в его голос проскальзывает беспокойство. — Я имею в виду, нам не нужно говорить о наших чувствах и всем таком, но как твой старший брат я здесь, если тебе нужна помощь. — Он хлопает меня по плечу, и я показываю ему благодарную улыбку.

— А теперь давайте сделаем это медленно, — говорит инструктор всем.

Музыка меняется на что-то чувственное и сладострастное, такое, что мгновенно меняет атмосферу.

Мой взгляд возвращается к сцене. У Илая — Мадлен. У Лео — Скарлетт. Но когда я замечаю Алину, моё зрение темнеет.

Какой-то молодой сотрудник, явно лишённый здравого смысла, протягивает ей руку. Она качает головой с вежливой улыбкой, но он настаивает. И в ту секунду, когда она смотрит через плечо на меня, во мне что-то щёлкает.

— Лучше пойди покажи всем, чья это жена, — бормочет Вин, в его голосе слышно веселье.

Я резко встаю, отчего мой стул с грохотом падает позади меня. Мои шаги пожирают расстояние до танцпола, пульс бьётся всё сильнее с каждым шагом.

Я хватаю его за воротник и оттаскиваю назад, отталкивая прочь. Кровь мгновенно отливает от его лица, он вскидывает руки, дрожа.

— Мауро! — задыхается Алина позади меня.

Я нависаю над мужчиной, каждая мышца напряжена, грудь вздымается, когда ярость пульсирует в моих венах. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Моя… жена! — рычу я так громко, как только могу, надеясь, что весь грёбаный остров слышит меня, плевать на острую боль, бегущую вверх и вниз по моей гортани.

Но в тот момент, когда Алина кладёт руку мне на спину, я чувствую, как ярость медленно уходит из моего тела. Гнев утихает почти мгновенно, отступая под её прикосновением. Я бросаю на мужчину последний предупредительный взгляд. Он опускает голову, обильно извиняясь, прежде чем поспешно убраться прочь.

Когда я поворачиваюсь к ней, она обхватывает мою щёку ладонью, закусывая нижнюю губу.

— Потанцуешь со мной?

Не колеблясь, я скольжу одной рукой по её талии, а другой переплетаю свои пальцы с её. Она тянется вверх, но ей не хватает роста, чтобы обвить мою шею, поэтому её свободная рука вместо этого ложится на моё плечо. И затем мы движемся в такт музыке.

— Ты начинаешь делать это привычкой, — задумчиво говорит она, сдерживая улыбку.

Я издаю горловой звук в ответ.

— Я не жалуюсь. Мне нравится танцевать с тобой.

Я приподнимаю бровь, застигнутый врасплох.

— Я серьёзно, — добавляет она, голос смягчается. Она выдыхает, подбирая нужные слова. — Я чувствую… — Она качает головой. — Я не знаю, как это объяснить. Мне просто кажется правильным быть в твоих объятиях вот так.

Справа от меня слышен свист, и я вижу, как Вин подбадривает и хлопает. Я хмурюсь и незаметно показываю ему средний палец.

— Не знаю, заметил ты или нет, — продолжает она, — но ты назвал меня своей женой. — Она смотрит на меня из-под ресниц. — И мне это даже понравилось.

Мои шаги замедляются, когда она прижимается головой к моей груди.

— Было приятно, — бормочет она, проводя пальцем по моему бицепсу. — Даже если это было понарошку.

Понарошку?

Верно. Именно так это и должно быть.

Единственная проблема в том, что, стоя здесь с ней в объятиях, я больше не уверен, что между нами ненастоящее, а что — настоящее.

Она откидывается назад, её брови хмурятся, когда взгляд скользит к моей груди.

— Я подумала… — Она замолкает. — Забудь, — тихо говорит она. — Это глупо.

Я перестаю двигаться, подношу руку к её подбородку и приподнимаю её лицо, пока наши взгляды не встречаются.

Она сглатывает. Её дыхание учащается, зрачки расширяются, когда пространство между нами словно сжимается.

— Что ж, что, если, пока мы здесь… — Она облизывает нижнюю губу, её взгляд блуждает вокруг, затем возвращается ко мне. — Что, если бы не было никаких правил?

Моё сердце бешено колотится под рёбрами, когда смысл её слов омывает меня.

— Дамы и господа, ужин подан, — объявляет официант, прерывая наш момент.

Алина отстраняется и быстро поворачивается к столу, словно ей нужно пространство. Я смотрю, как она трёт лоб, качая головой, словно сожалея о том, что сказала.

Я моргаю, провожу рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки.

«Что, если бы не было никаких правил?»

Она имела в виду…

— Мауро! — зовёт Вин.

Я делаю вдох и следую за Алиной к столу, занимая пустое место рядом с ней.

— Я умираю от голода, — говорит Илай, когда они с Мадлен садятся.

— В этом ресторане лучшая еда на острове, — говорит ему Лео.

— Это единственный ресторан на острове, — замечает Вин.

— Не могу поверить, что твой отец подарил это место твоей матери, — задумчиво говорит Скарлетт, подперев подбородок ладонью и глядя на пляж. — Это так романтично.

— Эй. — Лео тянет за край её стула, придвигая его вплотную к своему. — Я подарил тебе библиотеку.

Она улыбается. — Ты подарил мне гораздо больше.

— Добрый вечер всем. — Появляется женщина в белой поварской форме в сопровождении нескольких официантов. — Меня зовут Кармен, и сегодня вечером мы приготовили ужин из пяти блюд, начиная с гребешков в беконе, антипасто на шпажках и крабовых котлет. — Пальчики оближешь ароматы плывут по воздуху, когда тарелки расставляют по столу. — Приятного аппетита. — С вежливым кивком она исчезает, направляясь на кухню.

— Всё выглядит очень вкусно, — замечает Алина, сияя над тарелкой перед собой.

Мой взгляд скользит по ней. Определённо так и есть. От свободных волн её растрёпанных пляжем волос до зацелованной солнцем кожи — она выглядит столь же соблазнительной, как и блюдо перед нами.

— Земля вызывает Мауро. — Я вздрагиваю, поворачиваясь к Вину. — Легко. — Он смеётся, хлопая меня по плечу. — Я просто хотел попросить тебя передать соль. — Я беру её и отдаю ему. — Кто-то немного нервный.

Я напрягаюсь, когда понимаю, что Алина смотрит на меня с беспокойством, промелькнувшим на её лице.

— Ты не будешь есть? — спрашивает она с тенью беспокойства.

Я киваю, беру вилку и с большей силой, чем необходимо, накалываю кусок еды.

После четвёртого блюда Илай откидывается на спинку стула, потирая рукой живот.

— Не думаю, что смогу съесть ещё хоть кусочек.

Мадлен надувает губы. — А как же десерт?

Он усмехается, наклоняясь вперёд, чтобы взять её за подбородок. — Принцесса, у меня всегда есть место для десерта.

— Меня сейчас вырвет. — Вин щиплет переносицу. — Напомни мне, зачем я решил поехать в эту поездку со всеми вами, влюблёнными птичками?

— Эй, — встревает Лео, — это не наша вина, что твоя будущая жена шляется неизвестно где.

Глаза Мадлен расширяются. — Будущая жена? — Она быстро смотрит между ними. — Какая ещё будущая жена?

— Нет никакой будущей жены, — ровным голосом говорит Вин, ставя пустой бокал.

Лео усмехается. — Не по мнению одного известного контракта.

— Который станет недействительным, как только они все сдохнут! — кричит Вин, вскидывая руки.

— Обидчивый, — бормочет Илай.

Вин вздыхает и отодвигается от стола. — Я иду спать.

— Да ладно тебе, мы просто подкалывали тебя, — кричит ему вслед Лео.

— Кто-нибудь собирается ввести меня в курс дела? — с отчаянием спрашивает Мадлен.

— Потом, — говорит ей Илай, кладя руку на спинку её стула.

Я смотрю, как Вин идёт один к тёмному пляжу, затем на Алину, которая встречает мой взгляд своим понимающим.

— Поговори с ним. Я встречу тебя в доме.

«Поговорим позже?»

Она кидает, на её лице появляется маленькая, неуверенная улыбка.

Наклонившись вперёд, я целую её в висок, затем встаю и следую за ним.

Я нахожу его сидящим на песке в нескольких футах от того места, где волны лижут берег. Луна висит высоко, серебря воду и освещая береговую линию.

Сажусь рядом с ним, и он издаёт долгий вздох.

— Когда я сказал, что всегда готов поговорить, я имел в виду о твоих проблемах, а не о моих. — Он улыбается, но улыбка угасает, когда он смотрит на горизонт. — Я не могу жениться на ней, — тихо признаётся он. — Я имею в виду, я женюсь. Это то, на что я согласился, чтобы обеспечить безопасность своей семьи, но…

Он замолкает, и я достаю телефон, чтобы напечатать: «Есть кто-то другой».

Это не вопрос, а утверждение.

Я уже некоторое время знаю, что есть кто-то, кто захватил его сердце. Кто-то, кого он желает достаточно сильно, чтобы рискнуть гневом, который последует, если он не выполнит договорённый брак.

— Есть. — Он трёт заднюю часть шеи, глядя вниз, челюсть напряжена. — И забавно то, что я понятия не имею, кто она. — Он смотрит на меня, и я приподнимаю бровь, ожидая продолжения. — Мы провели… ночь вместе, и, скажем так, я не могу выкинуть её из своей чёртовой головы. Но проблема в том, что мы так и не обменялись именами. Я совершенно уверен, что она знала, кто я, я имею в виду, кто меня не знает? — Я закатываю глаза, улыбаясь. — Но я ничего о ней не знаю. — Он поднимает маленький камешек, вертя его в пальцах. — Я продолжаю говорить себе, что если бы она была заинтересована, то уже нашла бы меня, но я не знаю… Она как наркотик, ещё одну дозу которого мне нужно попробовать.

Я понимающе киваю, глядя через плечо на кабан вдалеке, тот самый, который мы с Алиной делим.

Вин толкает меня плечом. — Иди к своей жене. — Он усмехается. — Я в порядке. Правда. Просто даю себе ещё несколько минут, чтобы упиться самосожалением, а потом пойду в бар и как следует напьюсь.

Я вопросительно поднимаю бровь, чтобы убедиться, что он в порядке, и когда он кивает, встаю, отряхиваю песок с брюк и направляюсь к хижинам.

— Никому ни слова об этом, Мауро, — кричит Вин, и я поднимаю палец вверх, давая ему понять, что слышал его громко и ясно.

Глухой стук сопровождает мои шаги, когда я пересекаю деревянный мост, ведущий к отдельным домикам. Я прохожу мимо каждого, останавливаясь у последнего. Сделав ровный вдох, вхожу внутрь и нахожу тишину.

Почти слишком тихо.

Может быть, Алина ещё не вернулась.

Прозрачные белые занавески мягко колышутся у открытых окон, когда я прохожу через гостиную в спальню. Я замечаю, что раздвижная дверь открыта, и подхожу к ней, видя…

Трахни меня.

Алина сидит на краю встроенного джакузи, в руке бокал, трубочка между губ, и она смотрит на волны, накатывающие на берег.

Мой взгляд скользит по её телу, выставленному напоказ в чёрном бикини, которое мало что прикрывает. Её полная грудь практически вываливается из мягкой ткани, умоляя освободить. Длинные ноги мягко болтаются взад-вперёд, капли воды разбрызгиваются по её бёдрам.

Она кажется полностью поглощённой ритмом волн, не подозревая о той власти, которую она имеет надо мной, о тихой силе в том, как она существует под лунным светом.

Я с трудом сглатываю, моё дыхание становится тяжёлым.

Она поворачивается и видит меня, наклоняя голову набок, когда крутит крошечный розовый зонтик, затем ставит бокал рядом с собой, и на её лице появляется застенчивая улыбка.

Слова сейчас не нужны.

Потому что я знаю, чего она хочет.

И как её муж, я здесь, чтобы удовлетворить все потребности.

Я не колеблюсь, дёргая воротник рубашки, стягивая её через голову и бросая в сторону. Я не мешкаю, расстёгивая молнию на брюках и стаскивая их, оставаясь только в чёрных боксерах.

На быстротечный миг я беспокоюсь, что мой вид может напугать её. Но в её глазах, которые становятся голодными, и в движениях, которые замирают, очевидно обратное.

Она облизывает нижнюю губу, её руки лежат позади неё, когда она откидывается назад, её грудь умоляет меня подойти ближе. Дразнить её тело и доставить ей удовольствие, как ни один мужчина никогда не делал.

Спустившись в тёплую воду, я иду прямо к ней, не останавливаясь, пока не оказываюсь прямо между её ног. Я скольжу рукой вокруг её шеи, мой большой палец гладит её линию челюсти.

Её пухлые губы приоткрываются. — Давай поиграем в понарошку, муженёк, — шепчет она, её глаза закрываются, дыхание — с ароматом персика, клубники и всех остальных фруктов из её бокала — окутывает моё лицо.

Я не заслуживаю её.

Но я всё равно возьму её.

Мои губы накрывают её, поглощая, пока я сжимаю её затылок. Мой язык проскальзывает между губами, встречаясь в бешеном танце.

Медленно мои руки скользят вниз по её телу, скользя по каждому изящному изгибу.

Её мягкость — полный контраст моей грубости.

Её красота — зрелище, которого зверь внутри меня не должен быть удостоен.

Но сегодня ночью я буду жадным.

Я позволю себе то, что не должно быть моим.

Она стонет в мои губы, тело изгибается навстречу моему. Её бёдра качаются вперёд, ища трения.

Ища меня.

Но она не получит так своё освобождение.

Не тогда, когда я мечтал попробовать её как следует. Заставить кончить на моём языке, пока я буду пожирать её возбуждение.

Мои губы спускаются по её шее, пальцы быстро расправляются с завязками её топа. Они падают с её плеч, ткань скользит по коже, обнажая нежно-розовые соски. Ветерок скользит по коже, заставляя их твердеть, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не обхватить губами один. Её пальцы впиваются в мои плечи, голова откидывается назад, когда я лижу и посасываю, делая то же самое пальцами с другим, пока она извивается подо мной.

— Мауро, пожалуйста, — умоляет она так сладко.

Я отстраняюсь, любуясь лёгким румянцем, разливающимся по её коже, пока она неконтролируемо дышит. Мои пальцы скользят по её бёдрам, натягивая завязки, пока узлы не распускаются.

Проведя кончиками пальцев по её бёдрам, я добираюсь до этого хлипкого кусочка ткани и стягиваю его.

Я издаю стон одобрения при виде Алины, обнажённой передо мной. Готовой к тому, чтобы я поклонялся ей.

Мои глаза путешествуют по каждому восхитительному дюйму её тела, когда я складываю ладони вместе перед собой, затем развожу их в противоположные стороны. «Раздвинь».

Ей требуется несколько секунд, но в конце концов она делает так, как ей велено, раздвигая ноги, чтобы открыть свою красивую мокрую киску.

Чёрт возьми, она совершенна.

Алина закусывает нижнюю губу, и я вижу нервы, плавающие в её глазах.

Отступив назад, я опускаю тело в воду и наклоняюсь вниз, не сводя глаз с её, когда высовываю язык и провожу им от её входа до клитора. Её вкус… Её сладкий, слюногонный вкус — афродизиак во рту, посылающий стрелу желания прямо в мой член.

Она тихо скулит, когда дрожь пробегает по её телу.

И с потребностью, непохожей ни на что, что я когда-либо чувствовал, я погружаю лицо между её ног, вылизывая самую чувствительную область. Она цепляется за меня, одной рукой за плечо, другой — в моих волосах, пока я пожираю её целиком.

Я держу одну руку на бедре, мои пальцы обхватывают её ягодицу, удерживая её на месте. Другая змеёй скользит между её ног, мои пальцы скользят по влажности. Кружу над входом, дразня лёгким давлением. Она подаётся вперёд, ища большего, и я вонзаю палец по самую костяшку внутрь неё. Её голова откидывается назад, длинные каштановые пряди развеваются на ветру, заставляя её выглядеть как богиня, которой поклоняется море.

Я двигаю пальцем внутрь и наружу, в то время как мой язык продолжает биться о её пучок нервов.

— Ещё, — задыхается она, её бёдра начинают сжиматься вокруг моей головы. — Пожалуйста. Я так близко.

Добавляю второй палец, оказывая больше давления, когда двигаюсь глубже и жестче. Она кричит, её тело практически содрогается вокруг меня, когда удовольствие нарастает в ней.

— Я… Да, здесь… Не останавливайся… Здесь… Здесь… — Бёдра дрожат, спина выгибается, когда оргазм пронзает её. — Мауро! — кричит она, как прекрасная мелодия, которую я никогда не устану слышать, когда она цепляется за меня дрожащими руками.

Я смотрю, как она тает в моих руках.

Любуюсь тем, как её тело только что отреагировало на меня. Как оно подчинилось моим приказам, без единого произнесённого мной слова.

Потому что в этот момент слова не нужны.

Не тогда, когда я могу видеть, чувствовать и слышать всё, что говорит мне о том, что ей нужно и как.

Я убираю её выбившиеся пряди, совершенно очарованный ею.

Она была, блять, создана для меня.

Выпрямившись во весь рост, я беру её за подбородок, давая ей время открыть свои тяжелые глаза. Она мягко улыбается, закусывая нижнюю губу.

— А теперь что?

Я усмехаюсь. «А теперь», — думаю я, как раз перед тем, как поднять её на руки и перекинуть через плечо, — «я сделаю тебя своей».