Ее кожа напоминала небо.

Она никак не могла быть плотским, осязаемым существом. Не с тем, как бескрайняя ночная гладь кружилась там, где полагалось быть коже, созвездия мерцали на переносице, а туманности вращались в глазах. Но Элирия помнила ту прочную хватку из-под развевающихся одеяний, когда Арбитр — Аурелия — схватила ее в Замке Люмин.

Она была настоящей.

И она была здесь.

Ее волосы — если их можно так назвать — пошли волнами, когда небожительница склонила голову перед чемпионами. Приветствие, знак признания. Волны цвета — фиолетового, зеленого, розового, лазурного — стекали с макушки эфирной массой, и каждая прядь переливалась, точно сотканная из самого света.

Глаза Аурелии блеснули, белое свечение умирающих звезд вспыхнуло в центре каждой радужки, когда ее взор скользил с одного чемпиона на другого. Взгляд задерживался на каждом лишь на мгновение, пока наконец не остановился на Элирии, у которой перехватило дыхание под этим тяжелым, туманным взором.

— Я чувствую удивление, — произнесла она, и ее многослойный голос звучал сладостно, куда гармоничнее, чем прежде. Довольно жуткое ощущение, решила Элирия — видеть, как эти губы шевелятся в такт калейдоскопическому голосу, который она привыкла слышать лишь у себя в голове. — Я чувствую опасение. Страх. Вину. Скорбь.

— И вы этому удивляетесь? После всего, через что вы нас заставили пройти? — вырвалось у Элирии.

Трайгг, Зефир и Седрик одновременно ахнули. Только тогда Элирия заметила, что все трое опустились на одно колено, склонив головы в почтении перед изгнанной звездной богиней.

Нокс, напротив, закинул ноги на стол перед собой, абсолютно не смущаясь присутствия первородного существа. Он разглядывал происходящее с тем же выражением веселья, что и обычно — будто сидел в первом ряду на весьма занимательном представлении.

Понимая, что и так уже зашла на опасную территорию гнева богов, Элирия продолжила:

— И вы это «чувствуете»? Разве вы не должны, ну, знать? Вы ведь небожитель. — Она не могла скрыть нотку предательства, прозвучавшую в словах. Ей казалось, будто ее обманули. Использовали. Словно решение войти в Испытание никогда не было ее выбором — не тогда, когда за ниточки дергает всемогущее существо.

Аурелия слабо улыбнулась, и что-то похожее на грусть застыло в уголках ее звездных губ:

— Я… небожитель. Или была им. Мои силы угасли. До тех пор, пока мое могущество и присутствие остаются привязаны к этому месту.

Мрачный тон в конце фразы ясно давал понять: это максимальный ответ, на который Элирия может рассчитывать, и винить богиню за это она не могла. Полагала, ее вопросы звучали довольно грубо. На грани святотатства. Но после трех испытаний и недели, показавшейся едва ли не длиннее предшествовавших двадцати пяти лет, лимит ее трепета исчерпался.

— И что нам теперь делать? — спросила она.

Небожительница улыбнулась Седрику, Зефир и Трайггу, все еще преклонявшим колени перед ней:

— Поднимитесь, пожалуйста.

Молот Трайгга звякнул о пол, когда гном встал, обхватив рукоять здоровой рукой и навалившись на него всей тушей словно на костыль. Элирия поймала себя на мысли, что хотела бы вернуть свой посох, чтобы поступить так же.

Она посмотрела на Аурелию с требовательностью, которую более набожный человек счел бы откровенным грехом:

— Ну? Не томите.

— Теперь вас ждет Испытание Согласия. — Аурелия развернулась на месте, ее одеяния описали широкую дугу. Она указала на ряд дверей за своей спиной. Средняя вспыхнула слишком хорошо знакомым серебристым светом. — Завершите начатое.

Трайгг и Зефир обменялись нервными взглядами, при этом глаза целительницы метнулись к охваченному лихорадкой телу Кит, все еще лежавшей без сознания. Напоминание об этом заставило внутренности Элирии сковать льдом.

— Сейчас? А как же она? — Элирия указала на Кит, а затем на троих других израненных чемпионов. — Как же все они?

Лицо Зефир побледнело. Трайгг пошевелился, пытаясь скрыть от глаз повязку, удерживающую сломанную руку. И вопреки невозмутимому виду, повязка Нокса пропиталась кровью, а на его коже цвета индиго выступила испарина.

— Они не в том состоянии, чтобы проходить еще одно испытание! Наша магия иссякла, им нужно исцелиться! Куда делась вся та милость, что давалась в прошлых испытаниях — на отдых, восстановление и набор сил? — Элирия бросила взгляд на Седрика, наполовину ожидая, что и он вот-вот рухнет от какого-нибудь скрытого увечья. Но вопреки аду, через который его тело прошло за последние дни, он был единственным, кроме Элирии, кто выглядел невредимым.

— Мне жаль ваших утрат и ран, но боюсь, времени почти не осталось. Произошедшее… — Затравленное выражение исказило ее космические черты. — Очевидно, что здесь действуют силы, которых мы не предвидели.

Седрик прокашлялся:

— Со всем уважением, мы должны понимать: вы действительно не знали, что Варит Мальхиор сбежал из прошлого Испытания? Что он оставил кое-кого… — его взгляд метнулся к Элирии, — …чтобы манипулировать событиями и воплощать свои замыслы? Как такое возможно?

Небожительница молчала несколько долгих мгновений. Когда она заговорила снова, ее многослойный голос звучал глухо:

— Даже до моего изгнания, на пике могущества, я никогда не была всеведущей. Ни я, ни мои сестры и брат не можем знать наверняка, что чувствуют смертные, о чем вы думаете, что совершили или совершите в любой момент времени. Мы можем пристальнее наблюдать за кем-то одним, отслеживать фигуры, представляющие особый интерес, сеять зерна прозрения или пророчеств. Но наша роль всегда заключалась лишь в том, чтобы давать возможности для…

— Тогда какой от вас толк? — отрезала Элирия, и Зефир снова ахнула. Элирия проигнорировала ее. — Как вы можете обладать силой творить все это, — она широко махнула рукой в воздухе, — и при этом оказаться застигнутой врасплох, когда темная магия проникает в саму игру, созданную вами?

У Аурелии хватило совести выглядеть смущенной:

— Не заблуждайся, это не игра. Когда корона была расколота, я поняла, что совершила очень большую ошибку. Не то чтобы я жалела о своем желании восстановить баланс, но я жалею о том, как именно решила это сделать. О той силе, что я даровала.

— Из-за Малакара? — спросил Седрик.

Аурелия кивнула, ее звездное лицо было суровым:

— Да. Если бы я только обладала даром предвидения. Возможно, тогда я смогла бы узнать, что произойдет. Во что мои попытки установить баланс обойдутся Арканису.

— Если вы искали баланса, зачем вообще сотворили народы Арканиса с таким изначальным перекосом в силе?

Нокс подались вперед в кресле:

— А кто сказал, что сотворила их именно она?

Глаза Аурелии вспыхнули при этих словах ноктеррианца:

— Испытание создавалось, чтобы исправить изъяны в и без того несовершенной системе, трещины в которой лишь расширились из-за моего вмешательства. Мои сородичи согласились помочь мне вернуть былое величие Арканиса так, чтобы отсеять лишь действительно достойных. Того, кто будет достаточно силен для владения силой, для правления с правдой и справедливостью, сможет устоять перед ее темнейшими искушениями после победы. Того, кто провозгласит рассвет и принесет новый день.

Седрик резко вдохнул, его глаза остекленели:

— Пророчество.

Аурелия кивнула:

— Дарованное как арканийскому оракулу, так и человеческому провидцу — в надежде, что однажды достойные будут призваны, их путь выкуется сквозь лишения и единство, чтобы привести их к короне.

Элирия прикусила губу изнутри, пытаясь вспомнить строки пророчества. И вопреки заверениям небожительницы о неспособности читать мысли, казалось, Аурелия точно знает, о чем думает Элирия, когда начала декламацию; ее многочисленные голоса сливались воедино подобно шелку.

«В сумерках розни Арканиса, за давностью светлых падений,

Взоры пронзают века, предвещая судьбу откровений.

Расколотый венец сплотится, разрозненный край процветет,

Рассеченный народ исцелится иль снова во тьму упадет.

Из тени и огня чемпионы восстанут, выкованные в Испытаниях судьбы,

Сила, дух, магия и согласие проведут сквозь испытания за Вратами.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу, пока рассвет не засияет.

Так заберут они Единственную Истинную Корону, овладев ее грозной силой.

Предложен будет выбор, сделан посул: Исцелить королевство иль погрузиться во тьму».

Небожительница вздохнула — вздох целых эпох, — и казалось, огромная тяжесть спала с ее плеч, когда она закончила говорить. Грудь Элирии опала, словно пророчество выкачало весь воздух из легких. Она огляделась, отмечая благоговейный поклон Трайгга и слезы, блестевшие на ресницах закрытых глаз Зефир. Даже Тенебрис Нокс смахнул веселье с лица: торжественная суровость застыла на чертах его выразительного лика.

Брови Седрика были сдвинуты, а верхняя губа поджалась под носом так, словно он уловил дурной запах.

Элирия подавила порыв ухмыльнуться:

— Что не так?

Аурелия наклонила голову набок — похоже, ей тоже была любопытна его реакция.

— Просто это немного отличается от той версии, которой учили меня, — проговорил он, не встречаясь взглядом с небожительницей.

Элирия фыркнула:

— Я вообще не помнила о существовании половины этих стихов, так что ты в хорошей компании, сэр Паникер.

— Вполне естественно, что некоторые части могли измениться или затеряться при переводе, — произнесла Аурелия.

Веселье Элирии от реакции рыцаря улетучилось, едва она задумывалась о пророчестве и разнице между его версией и той, что услышала только что. Слова, о которых она переживала днями напролет.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…

— Что ж, полагаю, если и были какие-то сомнения в правдивости этой версии, их можно похоронить. Не думаю, что строки, которые ты мне зачитывал, сэр Ученый, включали часть о «преданной дружбе», и все же… — Элирия долгим взглядом посмотрела на все еще бессознательную Кит, а затем подумала о строке, предшествовавшей этой.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Эвандер разбил сердце Кит — и ее собственное — своим предательством. Хотелось надеяться, это означало, что они на верном пути к исполнению этого проклятого пророчества. Разумеется, Элирии было мало дела до «Единственной Истинной Короны» и ее «грозной силы». Все, чего она хотела — это покинуть это проклятое звездами Святилище вместе с Кит и жить дальше. Пусть остальное королевство печется об исцелении земель. Все, что волновало ее — это исцеление подруги. Ее сестры.

Во всяком случае, именно в этом она себя убеждала.

Элирия повернулась к небожительнице:

— Они будут в безопасности здесь? — Она выразительно перевела взгляд с Кит на Зефир, Трайгга и Нокса. В свете всего пережитого в Испытаниях одна часть пророчества становилась предельно ясна: двое людей, два смешения крови требуется для завоевания короны. Вот почему Арбитр — почему Аурелия — с самого начала подталкивала их к единству. Двое должны были оказаться достойными.

«Ты единственная среди них, кто достоин».

Вопреки словам Эвандера — или именно из-за них — Элирия не была до конца уверена, что действительно достойна. Но она не могла позволить этому остановить ее.

— Никакой вред больше не коснется их, — произнесла Аурелия; её многочисленные голоса слились в торжественной клятве. — Я клянусь в этом.

Элирия закусила нижнюю губу, все еще колеблясь.

— Это должны быть вы двое, Элль, — тихо сказала Зефир. Она вложила свою зеленую ладонь в неперебинтованную руку Элирии, а затем сделала то же самое с Седриком. — Дойдите до конца. Ради всех нас.

— Ага, — проворчал Трайгг; усталость сквозила в том, как тяжело он опирался на свой молот. — Мы присмотрим за Кит. А ты просто сосредоточься на своей магии, как делала все это время, идет?

— Завоюй корону, Призрак, — добавили Нокс, и клыки снова блеснули в их ухмылке. — В конце концов, ты уже прошла сквозь первые три круга ада к этому моменту. Что с того, если остался еще один?

Уголки глаз Элирии закололо, когда Зефир соединила их руки, вкладывая ладонь Элирии в ладонь Седрика, прежде чем отступить. Подбадривающее тепло пролилось в Элирию от этого касания, горячая решимость вспыхнула в месте соприкосновения кожи.

Зов в ее груди запульсировал.

Она сжала его руку.

Он сжал ее руку в ответ, смотря на их переплетенные пальцы с выражением, балансировавшим на грани между удивлением и нежностью. И, возможно, ей показалось, но там читалось и кое-что большее.

Элирия прокашлялась, надевая свою самую гордую, самую властную маску:

— Что ж, этот «лютый враг», — она жестом указала на себя, — вполне закончила пробираться сквозь «печальные концы» и очень хотела бы перейти к той части программы, где надо «принести рассвет». — Она встретилась взглядом с Седриком — золотистый ободок в его смелых карих глазах выжигал дыру в ее собственных. — Думаешь, наших двух кровей хватит, Рик?

Ей показалось, что его глаза расширились от того, что она использовала сокращение его имени, но он лишь утвердительно хмыкнул, потянувшись к мечу, пока Аурелия не прервала его мягким цыканьем языка:

— Это вам не понадобится, — произнесла она, прежде чем указать на мерцающую дверь.

Элирия одарила небожительницу недоуменным взглядом, но протестовать не стала, откладывая в сторону ножны, которые только начала пристегивать к бедрам.

Голос Аурелии разнесся по зале точно дюжина шепотков на легком ветру:

— Идите, чемпионы. Корона ждет.