С кивком и очередным покашливанием, которым он надеялся выгнать хоть часть нервозности из тела — хотя и сам толком не понимал, из-за чего так нервничает, Седрик начал:

— Как и сказала Элирия, после Разлома…

— А-а, я же просил начать с самого начала, — перебил Нокс.

— Это и есть начало — то, что привело к созданию Испытаний.

— Не просто с начала Испытаний.

— Ты хочешь услышать сказочку в духе «В давние-давние времена…»? Не думаешь, что нам есть чем заняться получше?

— Я что-то не вижу, чтобы кто-то спешил нас отсюда выставить, а ты? Нам некуда идти, не с кем встречаться. Пока Испытания не покажут, что ждет дальше, или пока мы все не сойдем с ума — смотря что случится раньше.

Седрик втянул воздух, сдерживая порыв закатить глаза на ноктеррианца. Но, увы, тот был прав. За прошедшие с момента стычки с Эвандером часы в Святилище царила жуткая тишина. Пока не прозвучит следующий звон или не появится светящийся дверной проем, они застряли.

— В самом начале, — Седрик изобразил глубокий, раскатистый баритон, вызвав у Элирии тихий смешок, который выманил улыбку и у него самого, — существовала Пятерка. Солярис, Богиня Солнца, Лунара, Хранительница Времени, Ноктис, Страж Теней, Мать-Земля Гайя и Аурелия, Заступница Баланса.

При упоминании Аурелии и Трайгг, и Элирия одновременно фыркнули. Седрик их проигнорировал.

— Благодаря небожителям Арканис процветал. И хотя они дали клятву никогда напрямую не вмешиваться в дела смертных, населявших мир, их великодушие… — еще одно фырканье от Элирии, — …позволило народам Арканиса, как людям, так и арканийцам, жить в достатке. Разумеется, случались и времена смут, и раздоры между расами. Но по большей части мы жили обособленно, каждый на своей стороне континента. Пока, в конце концов, не взошла на престол королева фейри, Дефиния. И благодаря ее браку с человеческим королем, Джуно, разрозненные королевства соединились, став единым целым.

— И вот здесь, я подозреваю, летописи из ваших исторических книг могут расходиться с арканийскими, — задумчиво заметил Нокс.

— Это еще почему? — Седрик изогнул бровь. — Неужели арканийские тексты в красивых тонах замазывают те страдания, на которые человечество было обречено под железной рукой королевы Дефинии?

— Ни черта плохого нет в том, чтобы быть Железноруким⁶, — пробормотал Трайгг Айронфист одновременно с Элирией, выдохнувшей: — Какие еще страдания?

Седрик сначала ответил Трайггу косым взглядом:

— Ты прекрасно знаешь, что я не имел в виду твою фамилию. — Затем он повернулся к озадаченной Элирии; на его собственном лице читалось то же замешательство. — Ты ведь несерьезно?

— Правление королевы Дефинии и короля Джуно было благословлено звездами, — сказала она, нахмурив лоб. — Арканис процветал, города росли как грибы, а рождение принцессы предзнаменовало появление на свет множества других детей.

— Полукровок, — мрачно поправил Трайгг, — и посмотри, чем все это закончилось.

Все четверо погрузились в молчание на несколько мгновений, и Седрик не смог удержать разум от воспоминания о той человеческой женщине, беременной ребенком-полукровкой: она рыдала так, словно ее жизнь рушилась, пока Седрик и его собратья-рыцари уволакивали отца-фейри. Возможно, ее жизнь и вправду окончилась в тот день. Возможно, она отказалась отдавать младенца после рождения, как поступали со всеми детьми-полукровками при их обнаружении. Возможно, она разделила участь своего ребенка.

— Ну да, ладно, — Седрик снова прокашлялся. — Я и не ждал, что кто-то из вас — да и любой арканиец — подумает иначе. Но даже с человеческим королем, правящим подле Дефинии, жизнь у нас была далека от сказки. Пусть людей и больше, чем арканийцев, с вашей магией, вашими физическими преимуществами и королевой-фейри во главе — у нас никогда не было шансов оказаться наверху.

— Но ведь был мир… — запротестовала Элирия.

— Мир был иллюзией, — отрезал Седрик, и казалось, будто мороз опустился на все Святилище, стоило этим словам слететь с его губ. — Было много смуты. Много муки и боли.

— Мука и боль будут всегда, — задумчиво произнес Нокс, и хотя Седрик был не против согласиться, суть заключалась совсем не в этом.

— Не могу сказать, что удивлен недостоверностью арканийских хроник о том, какова была жизнь до Разлома, — произнес Седрик, не в силах скрыть горечь в голосе. — В конце концов, вас-то это не касалось.

Элирия сжала губы в ровную линию. Группа погрузилась в натянутую тишину.

— Как бы там ни было, — наконец сказала она, — какое отношение все это имеет к Испытаниям, Арбитру, Эв… или вообще к чему-либо, проклятому звездами, что важно для нашего нынешнего положения?

Седрик не упустил из виду, как она осеклась, не вымолвив имя Эвандера вслух. Как она ни разу не произнесла его с тех пор, как Испытание забрало его тело.

— Полагаю, мы как раз подбирались к этому, не так ли, сэр Торн? — отозвался Нокс. — Ты ведь только что упомянул Разлом.

Седрик скривился:

— Верно. Итак, люди были несчастны. Королевство технически объединили. Но на деле оно было разделено едва ли не так же сильно, как и сейчас. И небожители, при всех своих изначальных намерениях сотворить счастливый, целостный и процветающий Арканис, закрывали глаза на страдания больше чем половины населения. Все, кроме одной.

— Аурелия, — прошептала Элирия.

— Да. Заступница Баланса не была слепа к несправедливости, творящейся в мире, и к тому, насколько нарушилось равновесие среди народов. А потому она нарушила клятву. Она вмешалась.

Глаза Элирии сузились:

— Она приняла вашу сторону.

— Она хотела дать человечеству хоть какую-то опору! — возвысив голос, возразил Седрик. — Она даровала нам знание о том, как повелевать маной земли.

— Как высасывать ее, ты хочешь сказать, — проворчала Элирия.

Седрик закатил глаза и открыл рот для ответа, но Нокс опередил его:

— Так она заслужила преданность людей. Теперь, если природа не благословила человека магией, люди благословят себя сами.

— Да, — кивнул Седрик. — И это сработало. Все стало… лучше, на какое-то время. — Он прикусил губу изнутри, чувство, похожее на стыд, поднялось из глубины живота. — Но хотя Аурелия искала баланс, в конце концов кое-кто… один человек… воспользовался ее даром. Исказил его ради собственной выгоды. Ибо искал он не баланса, а силы.

— Малакар.

В том, как Элирия произнесла это имя, было что-то такое, от чего мороз пробежал по затылку Седрика. Не благоговение. Не страх. Тихая ярость; что-то, смахивающее на жажду мести.

Но прежде чем он успел это озвучить, ее холодная маска вернулась на место. Это был первый раз, когда она надела ее со времен третьего испытания, и от ее вида Седрика обдало пробирающим до костей холодом. Словно даже та крупица тепла, что тлела в его собственной груди, оказалась выпита ее завесой равнодушия.

Седрик перевел дыхание прежде, чем продолжить:

— Да. Доверенный советник короля, Малакар мог повелевать маной так, как не мог ни один другой человек. Больше, чем чародей, больше, чем мудрец — мана словно текла по его венам. И со временем он начал повелевать тем, что действительно текло по этим венам, так, словно это была мана.

— Ты говоришь о магии крови, — произнес Трайгг, и хотя Седрик не планировал этого, он поймал себя на том, что рассеянно потирает место в центре груди, куда его ударил Белиен.

Нокс провел индиговым пальцем по одному из рогов, задумчиво кивая.

— Она отравила его скверной, — продолжил Седрик. — И вскоре, каким бы могущественным ни стал он сам и его последователи, этого оказалось мало. Большинство людей презирали арканийцев и их врожденную магию, но никто не ненавидел их сильнее Малакара. Он считал короля Джуно предателем за брак с Дефинией. Считал, что существование их дочери-полукровки — насмешка над нашими страданиями. А потому замыслил их падение.

— И развязал войну, — Элирия произнесла это буднично. Безэмоционально. Ее отрешенность лишь заставила стыд гореть на щеках Седрика еще жарче. Она сражалась на той войне. Убила многих на той войне. Стала Призраком из-за той войны.

Седрик был уверен: сейчас говорила именно Призрак.

Он тяжело сглотнул, твердо намереваясь закончить, несмотря на комок, подступивший к горлу:

— Технически война началась позже. Малакар устроил заговор против короны. Он убил короля и юную принцессу. И в своем горе ярость королевы Дефинии расколола королевство на три части. Это ознаменовало начало Войны Двух Королевств.

— Которую вы проиграли, — снова прозвучало тем же отстраненным, сухим голосом. Ни капли надменности или гордости — это не было хвастовством.

Седрик почти пожалел, что это не так.

Он выдавил смешок, отчаянно пытаясь вызвать хоть искру той молниеносной язвительности, которую, как ему казалось, он уже успел узнать.

— Ну, не я, разумеется. Я ничего не проигрывал. В то время даже моих бабушек и дедушек еще на свете не было.

Она моргнула, смотря на него.

Он моргнул в ответ.

Напряжение в воздухе натянулось настолько сильно, что Седрик наполовину желал снова вспыхнуть пламенем — чисто ради отвлечения внимания.

Именно Трайгг в итоге переломил эту тишину, произнеся хриплым и грубым голосом:

— Я все еще не пойму, какое, блять, отношение вся эта херня имеет к делу.

Нокс улыбнулся — острой, кошачьей ухмылкой:

— Мы почти у цели, но если поможет, я могу ускорить рассказ?

— Сиськи Гайи, да! Пожалуйста!

— Ладно. По мере роста силы Малакара Аурелия осознала свою ошибку. Увидела, во что вылилась ее щедрость, и воспылала желанием все исправить. И потому во второй раз пошла против собратьев-небожителей и вмешалась — на этот раз на другой стороне.

Уши Седрика навострились. Вот эту часть истории он знал не так хорошо.

— Как высший символ баланса, она сотворила артефакт, сплетя его со своей собственной силой, а также с силой, забранной как у арканийцев, так и у людей.

Нокс сделал паузу — словно ради драматического эффекта, — и Седрику потребовалась вся воля, чтобы не закатить глаза. Он взглянул на Элирию, надеясь увидеть похожее выражение на ее лице. Но она лишь смотрела на ноктеррианца — выжидающе, но терпеливо. Седрик нахмурился.

— Корона Согласия, — наконец произнес Нокс, — созданная лишь для одного человека. Подарок живому доказательству того, что гармония между народами Арканиса возможна. — Еще одна пауза. — Принцессе-полукровке, Селене. Которой было пророчено принести вечный баланс — истинный мир — этой земле.

— Корона — артефакт, выкованный небожителем? — Седрик сжал зубы, чтобы челюсть не отвалилась.

— Именно. И это выяснилось лишь в кульминации финальной битвы между Дефинией и Малакаром, когда жертва королевы явила ее истинную природу. — Малиновый взгляд Нокса сузился на Элирии, оценивая ее. — Ты ведь была там, не так ли? Кому, как не тебе, знать, что сила, вырвавшаяся из короны при ее разрушение, могла иметь только божественное происхождение.

Элирия замерла точно статуя.

Рассеянно почесывая рог, Нокс продолжил:

— Как думаете, что заставило остальных небожителей разгневаться настолько, что они изгнали Аурелию из своих рядов?

Седрик побарабанил пальцами по столешнице:

— Я думал, её изгнали за то, что она в принципе приняла сторону людей. — Он не стал озвучивать дюжину других мыслей, роившихся в голове — мыслей, начинавшихся и заканчивавшихся тем, что люди или арканийцы смогут сделать — сделают — завоевав корону. Что может произойти, если любая из сторон овладеет божественной силой. Что случится, попади эта сила не в те руки.

Нокс пожал плечами.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Элирия, и к облегчению Седрика в ее голос вернулась капля привычных красок.

— А как люди вообще что-либо узнают? — ответил Нокс.

— Это не ответ, — проворчал Седрик.

Элирия поднялась на ноги:

— Что ж, спасибо за урок истории, Тенебрис, но я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к нашему нынешнему положению и как это может нам помочь.

— Не понимаешь? — Нокс казался довольным.

— Выкладывай уже.

— Как думаешь, куда именно была изгнана Аурелия?

— Я не…

— Полагаю, это был риторический вопрос, — произнес хор голосов, звучащий как один.

Седрик едва не подскочил на месте от этого звука. Голос зазвучал не в его голове. Он звучал в его ушах. Он разносился по комнате.

Он повернулся к источнику звука. К облаченной в белые одежды фигуре, стоявшей прямо перед дверями на другом конце залы — капюшон больше не был накинут, лицо больше не пряталось.

— Здравствуйте, чемпионы, — произнесла она, и нечто печальное вплеталось в эхо её многослойного голоса.

Зефир ахнула. Рот Трайгга отвалился. Элирия застыла на полушаге.

Тенебрис Нокс улыбнулся:

— Здравствуй, Аурелия.