Глава 5. Ашер

Обманы

Я вошел в приемный зал королевы. Мои шаги были легкими, а лицо — каменной маской безразличия.

Ксеркс шел рядом со мной. Он был немного выше меня, почти такого же роста, как Джакс, но стройнее Кобры.

От него исходил запах корицы, но он не был таким тонким и сладким, как в первый раз, когда я его встретил.

Это был сильный запах гвоздики, который душил меня и вызывал раздражение.

Он выглядел спокойным, но внешность могла быть обманчива.

Его фиолетовые глаза были ясными, дыхание ровным, длинные светлые волосы мягкими волнами спадали по спине. Эти волосы должны были придавать ему женственности.

Но как бы не так.

Широкие плечи, жесткие черты лица и подтянутые мышцы были полностью мужскими.

Наши шаги не издавали ни звука, когда мы шли.

Мы оба были шпионами, обученными солдатами, выполнявшими задания по приказу своих лидеров.

Единственное различие — я работал на своего отца и синдикат, а Ксеркс служил королеве фейри.

Мое тело было напряжено, спина прямая, взгляд опущен, пока я размеренно шагал к возвышению, где восседала королева.

Она развалилась на своем золотом троне из черепов и беседовала с советником.

Мы оба молчали, просто стояли и ждали.

Вокруг нас золотой зал сверкал роскошью и богатством. Массивные эркеры, арочные потолки и золотые фронтоны создавали потрясающий архитектурный ансамбль.

Его совершенство злило меня.

Мне хотелось разбить эти чертовы идеальные окна и закричать от ярости, взять осколок и отрезать королеве голову.

Я бы попытался, если бы не знал, на что она способна. Она превратила бы меня в пепел раньше, чем я успел бы чихнуть в ее сторону.

Я слишком долго выстраивал свой шпионский образ, чтобы все это разрушить.

Снаружи я был спокоен и безразличен, как гранитная глыба. Внутри же моя душа горела заживо в пламени.

Я сидел в спальне, когда картина на стене превратилась в телевизор.

Сначала я не понял, почему на показ выставлено обнаженное тело Кобры. Королева обещала, что отправит альф обратно в мир зверей.

Мое недоумение сменилось ослепляющей яростью, когда к Кобре присоединилась Сэди.

Я подавил в себе желание убивать по множеству причин: стражник осмелился прикоснуться к ее обнаженному телу, ее транслировали на все королевство, а ее идеальное маленькое тело было покрыто ужасными шрамами.

Шрамами, которые она скрывала от меня.

Часть меня хотела упасть на колени и умолять ее о прощении. Мне хотелось блевать, когда я вспомнил, как издевался над ней за ее скромность.

Однако другая часть меня хотела сомкнуть руки на шее Сэди и отчитать ее за то, что она скрывала такой ужасный секрет. Я хотел наказать свою принцессу, чтобы она больше никогда не хранила тайн.

Вместо того, чтобы разбить голову об окно, как мне хотелось, я загнал всю свою ярость обратно в пылающее пламя моей души.

Ксеркс молча стоял рядом со мной.

Я не знал почему, но он так и не вынул каблук, который принцесса вонзила ему в бицепс. Его кожа зажила вокруг него, но тот все еще торчал из мышцы.

Я медленно дышал и старался не думать о Сэди. С огромным усилием я усмирил огонь, сжигающий мою душу.

Мышцы расслабились.

Я полностью контролировал себя и окружающую обстановку.

Королева фейри яростно шептала своему советнику, который делал записи на золотом свитке.

Мы не вмешивались.

Трон королевы был предупреждением. Это было возвышающееся сиденье, целиком сооруженное из черепов, покрытых золотой фольгой и украшенных бесценными драгоценностями.

Он вздымался на сотни футов ввысь за спиной королевы и назывался троном смерти.

Каждый, кто когда-либо восседал на нем, был жаждущим власти, кровожадным, чудовищным фейри, доказавшим, что он сильнее и беспощаднее предыдущего правителя.

Фейри были бессмертны и печально известны тем, что их крайне трудно убить.

В результате в королевстве не существовало наследования власти. Правители рождались через насилие. Тот, кто мог вырвать сердце монарха и съесть его, становился следующим правителем королевства.

Последние пять столетий королева фейри восседала на троне смерти.

До ее правления никто не мог вспомнить времени, когда монархом не был чистокровный фейри огня. И все правители с огненными способностями специализировались в одном — пытках.

Существовало четыре элитные способности фейри, и сила каждого проявлялась по-разному.

Разумеется, имелись определенные тенденции: огонь обычно ассоциировался с болью, вода — с ледяным оружием, земля — с созданием валунов, а воздух — со способностью летать.

Но помимо этих общих закономерностей у многих фейри были уникальные способности.

Одни водяные фейри могли создавать только ледяные мечи, другие — копья; одни воздушные фейри летали быстро, другие вращались по кругу, создавая циклоны; одни огненные фейри создавали пламя, которое резало, как кинжалы, другие могли видеть будущее; одни земные фейри создавали огромные валуны и бросали их, другие выращивали опасные лозы.

Помимо четырех категорий элитных способностей, силы фейри не поддавались точной классификации.

Тем не менее монархом фейри неизменно оставался фейри огня.

Ни один фейри земли, воздуха или воды никогда не был достаточно силен, чтобы пробить защиту фейри огня. Теперь же сила королевы была непревзойденной, а ее правлению ничто не угрожало.

Я знал это потому, что синдикат занимался контрабандой оружия между двумя мирами, и королева была крупнейшим покупателем.

Как лидер синдиката, мой отец был связан с королевой фейри и имел доступ к совершенно секретной информации, не только о мире перевертышей. Как наследник моего отца, этим доступом обладал и я.

Сколько себя помню, меня обучали тонкостям мира фейри и придворной жизни и проверяли эти знания так, словно от них зависела моя жизнь.

Поскольку я был наследником синдиката, королева фейри являлась моим будущим деловым партнером.

Я не знал, каким образом мой отец установил связь с королевой, и, откровенно говоря, не хотел знать. Решения отца не ставили под сомнение, перед ними склоняли голову и подчинялись.

Хотя я не питал теплых чувств к отцу, я никогда не презирал его и не испытывал тревоги из-за его деловых склонностей.

Теперь я знал.

Моя миссия заключалась в том, чтобы вернуть похищенных альф в мир зверей.

Когда я впервые узнал о контрабанде детей-альф, я надеялся, что меня тоже похитили. Что в далеком мире меня ждет любящая семья.

Мой отец уверял меня, что он трахнул омегу, и я был его семенем. Для него я был всего лишь еще одним оружием в его арсенале.

Когда отец рассказал мне о миссии, он объяснил, что олигархия перевертышей думала, что платит криминальному авторитету мира фейри за похищение детей. Они не знали, что платили самой королеве.

Но это была только одна сторона медали, потому что королева была двуличной сукой.

Именно здесь и начиналась моя миссия.

Мир зверей не знал, кто похищает их детей, и недавно королева согласилась помочь им вернуть их альф.

Они заплатили ей баснословную сумму, чтобы она вернула их потерянных альф. Сначала она послала пауков-фейри через портал, чтобы вернуть их.

Как только мир зверей начал платить ей за возвращение альф больше денег, чем мир перевертышей заплатил за их похищение, она перешла на другую сторону.

Мой отец сказал, что она была настоящей деловой женщиной.

Я же предпочитал называть ее королевской сукой.

Ее проблема заключалась в том, что пауки-фейри могли похитить только самых слабых альф. Самые сильные оставались.

Отчаянно желая заработать баснословную награду за их возвращение, королева заплатила синдикату, чтобы тот помог ей поймать последних альф.

И тут появился я. Конечно, мой отец получал щедрую долю за каждого возвращенного альфу.

И я согласился, потому что у меня не было выбора, а альфы возвращались в свои семьи.

Такова была миссия.

По крайней мере, так мне, блядь, сказали.

Я выполнил миссию, и Сэди, Джакс и Кобра должны были быть немедленно возвращены в мир зверей и воссоединены со своими семьями.

Ярость сжигала меня изнутри.

Их не должны были выставлять голыми напоказ всему королевству.

Живот сводило от стыда, и я подавил желание закричать, вспоминая, каким взглядом принцесса смотрела на меня, полным чувства предательства, когда поняла, что я работаю на королеву.

Она этого не ожидала. Никто никогда не ожидал.

С пяти лет отец воспитывал меня идеальным шпионом. Ключом к этому было создание новых личностей.

Именно это я и делал в последний год с альфами. Я был злым, но не раздражительно горячим. Это была моя фальшивая личность.

На самом деле моя злость не проявлялась в раздражительных вспышках.

Она проявлялась в потребности контролировать свое тело, контролировать осанку, контролировать выражение лица и контролировать окружение.

Мое тело было оружием.

Каждая татуировка, покрывавшая мою кожу, была свидетельством моей способности убивать.

Каждый раз, когда я спарринговался с Джаксом или Коброй, я сдерживался и не использовал свои истинные способности. Это бесило, но было необходимо.

Когда появилась Сэди, миссия почти сорвалась, потому что мне не хотелось орать на нее и срываться, как сделал бы мой горячий фальшивый образ.

Нет, я хотел сомкнуть пальцы на ее нежной шее и приказать ей опуститься передо мной на колени.

Все в этой хрупкой, дерзкой альфе будило моего зверя. Она разжигала мою потребность в контроле и доводила ее до новых высот.

Каждый раз, когда я находился рядом с моей принцессой, мои рога удлинялись, а аромат сладкой клюквы жег мне нос.

Я хотел купаться в клюкве. Мне нужно было подмять ее под себя и насытиться ею. Я мечтал о ее красивой шее, склонившейся в покорности. Я хотел обладать ее душой.

В синдикате меня не зря называли дьяволом.

Я был дьяволом еще до того, как из моего черепа проросли большие ониксовые рога, еще до того, как я впервые обратился в чудовищного барана.

Причина моего прозвища была проста — я убивал безжалостно, с точностью и контролем.

Проблема заключалась в том, что рядом с принцессой моя маска спокойствия рушилась. Моя привычная точность исчезала, мышцы сводило спазмами, а душа пылала ярким пламенем страсти.

Я не мог контролировать себя в ее присутствии, поэтому решение было простым — мне нужно было контролировать ее.

Сделав глубокий вдох, я подавил желание закричать от несправедливости того, что королева сделала с принцессой. Она выставила ее обнаженное тело на обозрение всему королевству. Желчь жгла мне горло, но я не поддался своим импульсам.

Вместо этого я полностью замер и стал ждать.

Через долгое время королева фейри отмахнулась от своего советника. Королева вздрогнула, когда поняла, что мы стоим прямо перед ней.

Мы стояли настолько неподвижно, что она не заметила нашего присутствия.

Она театрально захлопала ресницами и наклонилась вперед, демонстрируя пышную грудь.

— Ашeр, Ксеркс, чем я могу вам помочь?

Ни для кого не было секретом, что королева хотела с нами переспать. Она флиртовала при каждой возможности. Я к ней не прикасался и, насколько мне было известно, Ксеркс тоже.

Она ничего для меня не значила.

Большинство женщин хотели меня трахнуть. Женщины были шлюхами, и каждый мой опыт с ними лишь подтверждал это убеждение. По крайней мере, почти каждый.

Я не мог не сравнить королеву с одной беловолосой альфой с рубиновыми глазами.

Я заговорил тихо, без всякой интонации:

— Ты сказала, что не причинишь вреда альфам.

— С ними все в порядке. Не переживай, — пренебрежительно отмахнулась королева фейри.

Я холодно ответил:

— Миссией было вернуть их в мир зверей.

Она облизнула губы.

— Ты такой идеальный солдат. Мне крайне интересно, как твой отец сумел создать тебя таким… преданным своему делу.

Я ничего не ответил, только смотрел на нее. Мое лицо не выражало никаких эмоций.

После долгой паузы королева закатила глаза.

— Расслабься, Ашeр, твоя доля уже выплачена. Теперь ты самый богатый человек в мире перевертышей.

Я все равно ничего не сказал.

Она раздраженно фыркнула.

— Ладно, если тебе так уж нужно знать, их вернут в мир зверей, но сначала они примут участие в Играх Фейри. Я могу заработать на них еще немного, пока они здесь. Мир зверей никогда об этом не узнает, а потом их отправят обратно. Твоя миссия выполнена. Ты свободен.

Пламя в моей душе разгорелось в костер, когда подсознание закричало, требуя насилия, кровопролития.

Игры Фейри были жестокими и смертельно опасными. Обычно женщин не допускали к участию. Не было ни единого гребаного шанса, что моя принцесса выживет.

Я проглотил рвотный позыв.

Мое лицо не дрогнуло ни на миллиметр.

— Большинство участников погибает в Играх Фейри, — медленно сказал я.

Королева пожала плечами.

— Ну, это не моя проблема, не так ли? Если захотят выжить — выживут.

— Моей миссией было вернуть их в мир зверей.

Прошло долгое мгновение.

Ее лицо исказила усмешка. Она закончила играть в обходительность. Чудовищная сила, которой она обладала, и убийства, совершенные ею ради того, чтобы занять трон смерти, отразились в ее темных глазах.

— Возвращайся домой к своему отцу, Ашeр. Забирай свое богатство и уходи.

— Я должен завершить миссию, — сказал я скучающим тоном, не выражая эмоций и сохраняя бесстрастное лицо.

Единственное, чем я был для королевы, — это идеальный солдат.

Такой образ я создал для королевы, и если бы я был кем-то другим, она бы уничтожила меня.

— О мой Бог солнца, перережьте мне горло, — она с размаху откинула голову назад, ударившись о золотые черепа своего трона. — Ты не уйдешь, да?

Я ничего не сказал.

Она презрительно усмехнулась.

— Если бы не то, насколько чрезвычайно выгодны мои отношения с твоим отцом, я бы убила тебя прямо сейчас.

Я ей верил. Альфы были бессмертны, но нас все равно можно было убить, если полностью опустошить наши тела от крови, а затем обезглавить до того, как мы успеем превратиться в звериную форму.

Полностью обескровить нас было крайне сложно, но она запретила альфам обращаться в королевстве фейри. К тому же самым простым способом выпить нашу кровь было использование чудовищного вампира. Ходят слухи, что у королевы под каблуком был один чрезвычайно могущественный.

И все же я ничего не сказал. Просто смотрел на нее, как бесчувственный солдат, который не может отказаться от выполнения приказа.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Ладно, ты будешь охранять этих бесполезных альф. Ты можешь помогать им сражаться и остаться в живых, чтобы завершить свою миссию.

Я кивнул. Она отправляла меня на смерть, думая, что просто избавится от меня, но это было идеальным решением.

Я буду сражаться и защищать их, затем верну всех альф в мир зверей. А после этого сделаю принцессу своей.

Королева повернулась к светловолосому омеге рядом со мной.

— Ксеркс, чем я могу помочь тебе?

Меня до сих пор поражало, что у королевы служит омега. В мире перевертышей они вымерли, и олигархия отдала бы все, чтобы заполучить хотя бы одного. Без омеги нельзя было рожать альф.

Насколько мне было известно, в мире зверей их тоже чрезвычайно ценили.

Ксеркс был редкостью и объектом высокого спроса. Он рассказывал мне, что родом из мира зверей и добровольно записался в армию королевы фейри.

Я не мог понять, почему.

— Я хочу наблюдать за альфами. Я им не доверяю, — сказал Ксеркс своим мелодичным акцентом, гладким, как масло.

Когда он произнес «альфы», его коричный запах омеги стал более пряным и менее сладким.

Его лицо оставалось непроницаемым, но, как и я, он был не тем, кем казался.

— Да, это, пожалуй, будет разумно, — кивнула королева, отвлекаясь на свиток, который подал ей другой слуга. — Ашeр будет сражаться вместе с ними, чтобы убедиться, что они выживут, а ты, Ксеркс, будешь их охранять, чтобы они не устроили проблем.

Она махнула рукой. Нас отпустили.

Не сказав больше ни слова, мы одновременно развернулись и вышли из атриума.

Когда мы оказались в коридоре, я повернулся к Ксерксу.

— Какого хрена ты об этом попросил? — спросил я его.

Образ обнаженного тела принцессы на экране вспыхнул перед глазами, и я с трудом сдержался, чтобы не зарычать ему в лицо. Ксеркс видел ее обнаженное тело, и я ему не доверял.

Он был омегой-мужчиной, а она альфой-женщиной. Оба редкие и биологически совместимые. Огонь в моей душе разгорелся еще ярче.

Фиолетовые глаза Ксеркса вспыхнули отвращением.

— Потому что я не доверяю никому из них, включая тебя. Я все знаю об альфах и понимаю, как вы, ублюдки, устроены.

Я глубоко вздохнул и ушел по коридору, подальше от него. Он ничего не понимал.

Он и понятия не имел о глубине моей, Джакса или Кобры порочности.

Мы не были альфами из цивилизованного мира зверей, мы были альфами из холодного, пустынного мира перевертышей.

Он не имел ни малейшего представления, с чем имеет дело.

Впрочем, как и я.