Глава 4. Сэди

Ложь реальности

Стражники протащили Кобру через комнату к нам.

Джакс убрал руки с меня и мягко оттолкнул в сторону.

Когда стражи подошли ближе, Джакс бросился на них с неистовой силой и яростью.

Раздался громкий треск, заключенные закричали, и три стражника обрушили дубинки на спину Джакса. Большой мужчина закорчился от боли, когда синие языки пламени вспыхивали на его темной коже.

Дубинка ударила его по черепу, и Джакс потерял сознание, рухнув на пол рядом с мертвым телом стража, которого он убил.

Стражи пристегнули цепь Кобры к стене и перешагнули через своего погибшего товарища так, словно его там вовсе не было.

Я подползла ближе к Джаксу и провела скованной рукой по его лбу, пока его тело страшно дергалось.

— Он в порядке? — спросил меня Кобра.

— Думаю, да, — ответила я, убирая косы Джакса с его мокрого от пота лица и проверяя пульс. Я подняла глаза на Кобру, чтобы успокоить его, и меня чуть не вырвало.

Он больше не выглядел как элегантный Адонис. Его массивное тело было избито и залито кровью.

Ни одного дюйма кожи не осталось без следов побоев. Кровь покрывала его драгоценности, и он склонился вперед, как будто все его кости были сломаны.

По моей пояснице пробежал разряд, и я поняла, что это маленькая теневая змейка. Кобра все еще не знал, что одна из его змей находится у меня на коже, и я была благодарна за ее присутствие.

Она послала мне еще один радостный импульс, малышка пыталась успокоить меня и дать понять, что все будет хорошо.

Я улыбнулась и ответила ей теплыми мыслями. В этот момент маленькая змея была моей единственной поддержкой. Пока она вибрировала и посылала утешение прямо в мое сердце, я сосредоточилась на окровавленном альфе рядом со мной.

Я спросила Кобру:

— Почему они сделали с тобой это? Что я могу сделать, чтобы тебе помочь?

Вместо ответа он пристально посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

— Со мной буквально все нормально. Что случилось с тобой?

— Они избили меня, потому что я отказался снова быть их секс-рабом и угрожал королеве на глазах у всех. С твоей головой все в порядке? — зеленые глаза Кобры, даже опухшие и залитые кровью, были мягкими, когда он смотрел на меня с беспокойством.

Он все еще пах ледяным снегом, но в его голосе не было привычной жестокости. Я никогда не видела его таким.

Ублюдка избили почти до смерти, а он переживал из-за того, что едва стукнул меня кулаком по голове.

Мне хотелось плакать.

Если отбросить все сексуальные проблемы, ублюдок этого не заслуживал.

Кобра откашлял кровь и вытер ее. В то же время Джакс с трудом привстал, его большие мышцы содрогались.

У всех нас бывали дни и получше.

Джакс переводил взгляд с меня на Кобру и обратно, словно боялся, что мы исчезнем.

Кобра кашлянул, глядя на мертвого стражника, лежавшего перед нами.

— Когда стражники пришли забрать тебя у меня, я убил парочку и отбился от остальных, как смог. Прости, что не остановил их.

В моей груди вспыхнуло сильное раздражение.

— Прекрати. Тебе не за что извиняться. Я могу о себе позаботиться.

И Джакс, и Кобра дрались со стражниками из-за меня. С такими темпами мы вообще не выберемся из этого чертового замка, если они продолжат всех убивать.

Кобра усмехнулся с присущим ему презрением, и его голос был холодным, как хлыст.

— Правда? Тогда почему ты никогда не рассказывала мне о своих шрамах? Не похоже, что ты можешь о себе позаботиться.

Вот и все, никакой он больше не необычно добрый. Он явно чувствовал себя как прежний агрессивный Кобра.

— Извини, это мои шрамы, и тебе незачем о них знать.

— Я имею право знать о тебе все, — презрительно фыркнул Кобра, словно сама идея, что у меня есть право на физическую автономию, была смехотворной.

Мне хотелось его заколоть.

— Отлично, хочешь знать, ты, кусок дерьма? — спросила я.

Изумрудные глаза Кобры на мгновение стали змеиными, и снова вернулись в норму. Он кивнул.

— Бета ублюдок по имени Дик растил меня как прислугу в таверне, и как только мне исполнилось десять, он начал избивать меня ремнем при каждом удобном случае. Он говорил, что я слишком громко разговариваю и ему нужно «выбить из меня дерзость». Доволен?

— Нет, котенок, я не доволен, — тихо сказал Кобра, а грудь Джакса загудела.

Два альфы уставились на меня светящимися серыми и изумрудными глазами.

— Мы его убьем, — спокойно сказал Джакс.

Кобра кивнул и сказал:

— Он причинил боль моему котенку. Он будет страдать вечно.

Я зарычала в ответ:

— Перестаньте называть меня котенком и перестаньте убивать людей от моего имени. Это чертовски раздражает. Как я уже показала в мире перевертышей, я могу убивать людей сама, если захочу!

— Но ты мой котенок, — мягко сказал Кобра, словно я говорила глупость.

Я увидела красный цвет.

Теневая змея успокаивала меня, но это мало помогало.

— Ты сказала, что ты из мира перевертышей? — потрясенным тоном спросил узник, прикованный к стене рядом со мной. — И что вы альфы?

Я отвернулась от Кобры, потому что этот мужчина неимоверно выводил меня из себя. Я с радостью ухватилась за отвлечение и сказала:

— Да, а что?

Исхудавший мужчина уставился на нас ошеломленным взглядом.

— Как вы сбежали? — как и у Кобры, на его шее был ошейник.

— О чем ты говоришь? — спросил Джакс.

Моя кожа зазудела от дурного предчувствия.

Я никогда бы не смогла предсказать то, что он сказал дальше.

Он приподнял брови.

— Мир перевертышей — это место, куда мир зверей отправил всех своих заключенных много веков назад. Ходят слухи, что они отказались от стайной системы и перестали рождать АБО. Их популяция слабеет, поэтому они начали похищать альф.

Мы все уставились на него.

После долгой неловкой паузы он фыркнул, глядя на наши недоверчивые лица, и пояснил:

— Я Леголас и казначей Верховного Суда, который контролирует миры. Я застрял в этом гребаном подземелье так как выяснил, что королеве платили из мира перевертышей за похищение альфа-младенцев из мира зверей. Она контролирует порталы в оба мира.

Мой мозг взорвался.

Мир перевертышей был холодным, жестоким местом, нетрудно было представить эту пустошь наказанием для преступников.

Кроме того, отказ родителей от ребенка и похищение — это совсем разные вещи.

Хуже всего было то, что слова Леголаса имели смысл.

Люсинде и мне говорили, что мы сироты, но мне всегда казалось странным, что ни один перевертыш не знал, кто наши родители.

Население государства было небольшим, рождаемость невысокой, а города располагались далеко друг от друга.

Святые сиськи Бога солнца. Я настороженно спросила:

— Мир Реликта?

Леголас вздрогнул.

— Да, так назывался этот мир до того, как мир зверей сослал туда своих узников. Значит, ты о нем знаешь?

— Нет, я просто видела это название в книге карт, — медленно сказала я, разглядывая Леголаса. У него не было ушей фейри, как у остальных в тюрьме, и, несмотря на истощение, он все равно был выше и шире всех остальных.

Трудно было судить из-за его крайнего истощения, но впалые черты лица казались резче, а глаза темнее, чем у любого альфы или фейри, которых я когда-либо видела.

Несложно было поверить, что он был из другого места.

Джакс проворчал:

— Это не имеет смысла. Мир перевертышей воюет с королевой фейри.

Леголас покачал головой.

— Лидеры перевертышей — тупые ублюдки. Они думают, что платят криминальному лорду фейри. А не самой королеве.

Вот это да.

Я никогда не была лучшей ученицей по истории, и вся эта ситуация кричала «сложно».

В моем мозгу зажглась метафорическая свеча.

Королева фейри раньше назвала меня зверем. На карте рядом с королевством фейри был обозначен мир зверей. Джон говорил, что спасает меня, когда тащил к порталу.

Грудь Джакса глухо загудела.

— Зачем ты нам это говоришь?

Впалые глаза Леголаса с печалью уставились на Джакса.

— Потому что вы первые узники, которых я видел, сумевшие завалить стражника. Если вы каким-то образом выберетесь из этого мира, сообщите представителю Совета, что Леголас из Высшего Суда, должность 4444, находится в заключении у королевы фейри.

Мы ничего не сказали.

Никто из нас не собирался давать обещание, которое не смог бы выполнить.

И все же я снова и снова повторяла в голове его имя и номер, на тот случай, если мы и правда окажемся теми спасителями, которыми он нас считал.

Я подвела итог ситуации:

— Значит, вся наша жизнь была ложью, и нам полный пиздец.

Джакс придвинулся, пока его большое тело не прислонилось к моему, и я растаяла в его тепле.

Кобра уставился на нас обоих змеиными глазами.

Моя интуиция подсказывала, что до самого крупного нервного срыва в моей жизни оставалась одна секунда.

Она еще ни разу не ошибалась.