Глава 3. Сэди

Подземелья

— Освободите меня, — сказала я двум стражникам, которые тащили мою задницу через чертовы тысячи коридоров, из которых состоял дворец фейри.

Мне было жаль того, кому приходилось его убирать. Это проклятое здание было бесконечным.

Хорошая новость — я больше не была голой.

Длинное, колючее черное платье скрывало мою фигуру и волочилось далеко за ногами по блестящему полу. Половые губы моей вагины больше не развевались на ветру.

Маленькая, но важная победа.

Плохая новость — меня тащили два огромных стражника.

Они сжимали мои бицепсы так крепко, что наверняка останутся синяки, а мои руки были скованы наручниками.

Каким-то образом моя жизнь стала еще хуже.

Я очнулась от потери сознания, когда стражники волокли меня по коридору, и вспомнила, как Кобра вырубил меня.

Знаете, что действительно больно? Когда контролирующий альфа, который по-настоящему проблемный, но при этом чертовски сексуальный, вырубает тебя вместо того, чтобы отыметь своим украшенным драгоценностями членом.

Это был удар по моему женскому самолюбию.

Впервые в жизни я остро осознала, что мне двадцать лет и я девственница.

Большинство девушек к этому возрасту уже занимались сексом, а я не беспокоилась о своем девственном статусе. Я была слишком занята тем, что пыталась выжить в мире перевертышей. А теперь я чувствовала себя полной неудачницей.

Моя кожа, может, и была ужасно изрезана шрамами, но мои женские части тела работали нормально.

Тот факт, что Кобра предпочел насилие сексу со мной, заставил мое сердце сжаться, как у неуверенной дурочки.

— Ты бы занялся со мной сексом, если бы я не была пленницей? — спросила я стражника фейри.

Он вскинул брови и уставился на меня с открытым ртом.

Я издала звук рвоты, когда поняла, о чем он подумал.

— Фу, я имела в виду гипотетически. Не делай это странным.

Стражник ничего не ответил, лишь сильнее сжал свою руку на моей и толкнул меня вперед. Его хватка была невыносимо жесткой, и я проглотила вскрик боли.

Полагаю, это было нет.

Вместо того, чтобы ныть из-за того, что, видимо, никто не хотел меня трахнуть, я сосредоточилась на действительно важном.

Я была в наручниках и не могла превратиться в тигрицу, а королева, скорее всего, приказала стражникам сбросить меня со скалы.

Она была такой шлюхой.

Я использовала самый властный тон и рявкнула на стражников альфа-голосом:

— Немедленно освободите меня!

К моему удивлению, стражники проигнорировали меня.

До этого момента мне ни разу не удавалось заставить кого-либо что-либо сделать своим альфа-голосом, что было совершенно бесполезно и не круто.

Люди всегда говорили, что важно заявлять о том, чего ты хочешь от жизни, и добиваться этого. Ну так вот, я не хотела, чтобы меня волокли по коридору, как тушу.

Дворец кишел высокими, великолепными фейри. Большинство из них даже не смотрели в мою сторону, словно женщин, которых тащат по коридорам, здесь видели каждый день. Не очень хороший знак.

Наконец, после того как мы прошли по множеству роскошных коридоров, стражники остановились у узкой лестницы, уходящей вниз, в темноту.

Я прищурилась, глядя в жуткую черноту, и заявила о том, чего хочу от жизни.

— Я отказываюсь. Я не пойду туда.

Стражник, который слишком крепко сжимал мою руку, толкнул меня вперед.

Разумеется, моя голова неуклюже ударилась о стену, и я едва удержалась, чтобы не упасть лицом вниз и не разбиться насмерть.

Я спасла свое тело, но пульсирующая боль в голове говорила мне, что моя последняя работающая клетка мозга сдалась.

Добравшись до низа шаткой лестницы, я повернулась, чтобы бежать обратно.

Стражники перегородили путь и втолкнули меня в место, которое иначе как подземельем отчаяния назвать было нельзя.

Тусклые синие фонари освещали большое, грязное помещение, и я не могла смотреть на синее пламя, так похожее на силу королевы, не испытывая ПТСР¹.

К сожалению, все остальное в комнате тоже было крайне триггерным.

Я переживу здесь один день.

Максимум.

Подземелье было полно заключенных, гниющих трупов, грязи, отчаяния и крыс.

И не милых крыс, а больших черных тварей с красными глазами и жаждой мести. Я поняла это по тому, как они пищали на меня.

Я повидала достаточно крыс, чтобы по тону их писка понять, что они меня обматерили.

Они были совсем не похожи на маленьких коричневых крыс, которые жили со мной в таверне Дика. Те были маленькими и милыми.

Эти же были размером с кошек. Не маленькие и не милые.

Одна крыса бросилась на меня, и я завизжала, как маленькая девочка.

К счастью, она лишь слегка укусила меня за лодыжку, а затем бросилась к заключенному, который бился на полу.

— Иди пищи себе! — крикнула я крысе, которая убегала.

В очередной раз стражники уставились на меня. Их заостренные уши фейри дернулись, словно они никогда раньше не слышали, чтобы женщина разговаривала с крысой.

Некультурные киски.

Стоны и хрипы боли отвлекли меня, и я огляделась.

Сотни заключенных были прикованы к стенам по периметру подземелья, они стонали и хрипели, пока стражники вели меня все глубже в длинное темное пространство.

Их тела были изуродованы, и мое сердце сжалось при виде их желтушных глаз и избитых тел.

Стражники провели меня в самую глубь подземелья, к дальней стене, где еще оставалось немного места для одного человека.

С громким лязгом они зацепили цепь от моих наручников к массивной металлической перекладине, тянущейся вдоль стены.

К ней были прикованы все.

Я поджала ноги под себя и постаралась не касаться грязи, покрывавшей все вокруг.

Большие черные крысы шныряли у моих ног, перепачканные кровью и грязью с тюремного пола.

Я дышала и пыталась представить, что это приключение, как в эпической фэнтезийной книге про полукровных воинов, а не самый худший день в моей жизни, страшный, ужасный и… я паниковала.

Поэтому я сделала то, что умела лучше всего.

Я проигнорировала свое пошатнувшееся психическое здоровье и положилась на неуместный юмор и нездоровые механизмы выживания.

Я повернулась к заключенному рядом со мной.

— Вау, ты просто в отличной форме по сравнению с этими бедолагами. Как ты сюда попал? Я вот начинала как странная сексуальная пленница, но меня понизили до подземелья. Часть меня чувствует, что мне даже не дали шанса продемонстрировать свои навыки в спальне, понимаешь?

Огромный заключенный повернул голову и моргнул поразительно серыми глазами.

— Почему у тебя синяк на щеке? — голос Джакса был гортанным, и низкое рычание вибрировало в его массивной груди.

Его рычание было настолько громким, что его почти было слышно сквозь вопли заключенных вокруг нас.

Ключевое слово «почти».

Я небрежно пожала плечами, вспомнив, как стражник швырнул меня о стену.

— Это сделал стражник. По-моему, я ему не нравлюсь.

Ноздри Джакса раздулись.

— Который?

Оба моих стражника стояли в нескольких шагах от нас. Они пинали узника, который стонал от боли.

Я указала на ублюдка, который слишком крепко сжимал мою руку.

Прежде чем я успела сказать Джаксу, что это не имеет значения, потому что я так рада, что он жив, и потому что мне нужно было обнять его, так как я морально разваливалась, его огромная нога рванулась вперед.

Руки Джакса тоже были скованы наручниками перед телом, а цепи давали ему всего пару футов свободного пространства.

Нормальный мужчина не смог бы далеко дотянуться.

Но Джакс был ростом около семи футов и весь покрыт мышцами.

Он был полной противоположностью норме.

Джакс взметнул вперед своими массивными ногами и сбил стражника с ног.

С безумной силой он зацепил упавшего стражника пятками и подтянул его к нам.

Затем Джакс обрушил на него вес своего тела и начал молотить череп фейри локтем.

Кровь брызнула во все стороны, и я с раскрытым ртом, в шоке, смотрела, как защищающий и добрый Джакс уничтожил этого мужчину.

Воющие узники скандировали и ликовали, словно стая диких собак.

Пара стражников наблюдала за тем, что делал Джакс, но даже не попытались вмешаться. Они просто отступили, когда этот огромный мужчина начал издеваться над теперь уже мертвым телом.

И тут я поняла, почему люди могли немного побаиваться Джакса.

Когда он закончил, раздавив череп этого типа, как виноградину, и добавив мне еще порцию ПТСР, он пнул изуродованный труп прочь, будто это был мусор.

— Кто ты? — удивленно спросил истощенный мужчина, прикованный цепями рядом с Джаксом.

— Я Джа…

— Его зовут Мясорубка, — сказала я прежде, чем Джакс успел договорить.

Имя имело силу, и если мы когда-нибудь собирались выбраться отсюда, нам нужно было завоевать себе авторитет.

Я знала это, потому что однажды в школе меня весь год называли Тощей Сучкой. В мире перевертышей обучение было бесплатным, но за питание платили родители или хозяин.

Дик, мой жестокий хозяин, великодушно не давал мне денег. Школа кормила меня раз в два дня, что совершенно не помогло моему и без того маленькому росту.

В результате перевертыши шептали это имя каждый раз, когда я проходила мимо. Тем не менее, я считала, что печальная известность придает мне силу.

Я на девяносто девять процентов была уверена, что принципы, работающие для злобных допубертатных подростков перевертышей, отлично подходят и для кровожадных взрослых фейри с безумными способностями.

Истощенный мужчина рядом с Джаксом сказал:

— Спасибо тебе, Мясорубка. Он терроризировал нас годами. Он был худшим стражником. Ты даже не представляешь, что ты для нас сделал.

Я поперхнулась смехом от этого имени.

Джакс торжественно кивнул, но бросил на меня взгляд, обещавший, что позже мне придется за это поплатиться.

Плевать, в конце концов он будет мне благодарен.

Из других печальных новостей: крики в подземелье усилились, когда заключенные, охваченные ликованием, стали бросать экскременты в труп охранника.

Я закрыла глаза и пожелала, чтобы сейчас я лежала под теплым одеялом, а мой котенок свернулся клубком у меня на груди.

Живот сжался еще сильнее. Жаль, что мой котенок оказался предателем, из-за которого меня заперли в этой тюрьме.

Голова пульсировала от напряжения, потому что котенок заставил меня вспомнить об одном татуированном мужчине с рогами, который тоже меня предал.

Я раскачивалась взад-вперед с закрытыми глазами.

Джакс громко зарычал, используя свой альфа-голос, на все подземелье:

— Никто ее не трогает, или, блядь, заплатит за это. Понятно?

Его доминирование было настолько сильным, что у меня внезапно возникло желание не трогать себя, что не имело никакого смысла.

— Мясорубка! Мясорубка! Мясорубка! — скандировали в ответ все заключенные, и его имя разносилось, как лесной пожар.

Шум был невыносимым. Я открыла глаза и увидела, как узник рядом со мной каратэ ударом рубит воздух и орет какую-то бессмыслицу.

Все были возбуждены.

Не самая расслабляющая атмосфера. Я пожалела о выбранном имени.

Шум вокруг меня нарастал, как и мое беспокойство.

Я придвинулась ближе к Джаксу и прошептала ужасную тайну, которая душила меня:

— Кобра вырубил меня вместо того, чтобы заняться со мной сексом на глазах у всего королевства фейри.

Мой рациональный мозг понимал, что не быть изнасилованной на публике — это, вообще-то, хорошо.

Мой иррациональный мозг девственницы понимал, что мой возлюбленный просто ударил меня по лицу, вместо того, чтобы заняться со мной сексом.

Я была достаточно хороша для игры в кладовке, но недостаточно хороша, чтобы пойти до конца.

— Они собирались заставить вас обоих заняться сексом? — тихо спросил Джакс.

Глухой грохот, прокатившийся по его груди и сотрясший кирпичные стены тюрьмы, выдал его эмоции.

А потом, как дикое животное, он взревел.

Подземелье мгновенно погрузилось в мертвую тишину.

С разъяренным альфой не шутят — это было инстинктивно.

Серые глаза Джакса засветились, словно молния ломала его череп изнутри, и он с силой врезал скованными кулаками в грудину мертвого стражника.

Он повернулся ко мне, и жесткое свечение в его глазах померкло, когда он осмотрел мое сжавшееся тело.

Я прижалась к стене, обхватив колени руками, пытаясь одновременно уклониться от брызг крови стражника и не коснуться грязи, покрывавшей пол.

Оглядевшись, я поняла, что была единственной женщиной во всей тюрьме. Не то движение за женское равноправие, в котором я хотела бы участвовать.

Тишина прервалась, когда все снова начали кричать.

— Ты в порядке? — прошептал Джакс и подвинулся ближе.

— Эм, нет, — прошептала я и закашлялась от вони гниющей плоти и фекалий. Кому-то срочно нужно было зажечь свечу.

— Иди сюда, — прорычал Джакс, поднимая свои большие, скованные руки над головой и жестом приглашая меня прижаться к его широкой груди.

Я проигнорировала кровь и ошметки, покрывавшие его кулаки, и тут же прижалась к нему, так что его тепло полностью окутало меня.

Это был уже второй раз, когда я прижималась к Джаксу, и это оказалось таким же утешительным, как я помнила.

Его мышцы были большими и мягкими, а температура тела была горячей, как печь.

Золотые украшения Джакса тихо звякнули, когда он прижал меня к себе.

В воющем логове насилия, которым была тюрьма фейри, мы держали друг друга в уютной тишине.

Он был убежищем посреди метели.

— Все королевство видело мои шрамы, — тихо прошептала я.

Джакс напрягся подо мной, и низкий гул завибрировал у моей спины. Этот резонанс успокаивал.

— Мне так жаль, маленькая альфа. Никто не должен видеть твою кожу, если ты сама этого не хочешь, — он провел щекой по моей макушке, утешая.

Я тихо сказала:

— Кобра их видел, и я… я боюсь, что он станет думать обо мне хуже или будет меня жалеть. И еще я не знаю, все ли с ним в порядке. Нас разлучили. Мне так жаль, Джакс.

Джакс ободряюще обнял меня своими бицепсами.

— Кобра может о себе позаботиться. Ему уже больше ста лет, и он мастер-воин. Мы должны доверять ему и его навыкам.

Я кивнула, пытаясь убедить себя, что с этим сверкающим мужчиной все будет хорошо.

И вообще, черт, я не знала, что ему больше ста лет. Получается, мне отлизал дед, и я даже не знала, как к этому относиться.

Джакс тихо зарычал:

— Маленькая альфа, Кобра не станет думать о тебе хуже и не будет тебя жалеть, даже если захочет. С самого первого дня он пытался тебя ненавидеть, но как бы ни старался, у него не получалось.

Я уткнулась лицом ему в грудь и мысленно отчитала себя за то, что веду себя как идиотка из-за своих шрамов. У нас были куда более серьезные проблемы.

Живот свело, и я помолилась Богине луны присмотреть за Коброй. Бог солнца знал, что она не заботилась обо мне.

Среди узников поднялась суматоха, когда новые стражники прошли через подземелье.

Они тащили за собой мужчину. Его лицо было покрыто зловещими синяками, а тело безвольно болталось в их руках.

Меня передернуло от его избитого вида. Он выглядел ужасно.

Восемь стражников удерживали его, в руках у них были длинные дубинки, сиявшие синим пламенем королевы фейри.

Когда они волокли измученного мужчину через комнату, он поднял голову.

На меня посмотрели знакомые изумрудные глаза.

Это был Кобра.