В популярном (более 10 миллионов просмотров) выступлении на TEDx американский юморист и педагог по юмору Эндрю Тарвин приводит список из 30 экспериментально доказанных тезисов о пользе юмора в публичных выступлениях[119]. Вот лишь несколько: юмор привлекает внимание, формирует доверие, смягчает конфликты, улучшает запоминаемость материала, повышает привлекательность спикера, расширяет сеть социальных контактов и… снижает артериальное давление у слушателей. Выходит, что юмор — вещь полезная.
Известно и то, что чувство юмора прочно связано с интеллектом: еще в 1972 году Уильям Хок и Джон Томас из Бакнеллского университета в США обнаружили, что корреляция составляет 0,91[120]. Спикер, которому удалось удачно пошутить, кажется аудитории умным. Кроме того, если шутка «дошла» до слушателей, выступающий кажется им «своим» — ведь он загадал небольшую логическую загадку, а зал ее разгадал.
Увы, риски у юмора тоже есть, и их цена довольно высока.
Одной из причин поражения сенатора Митта Ромни на американских президентских выборах 2008 года эксперты считают его неудачные шутки. Например, на встрече с безработными во Флориде он решил завоевать симпатию слушателей: сказал, что, перестав быть сенатором, сегодня он, как и они, безработный. Но никто не рассмеялся: человек с состоянием в $200 млн не может приравнивать себя к людям, лишившимся заработка. Ромни сделал ставку на самоиронию, но это прозвучало как издевательство над теми, к кому он обращался.
Или вспомним историю Джеральда Рэтнера из самого начала этой книги. Он был главой ювелирной компании и так «удачно» пошутил над дешевизной своего продукта, назвав его дерьмом, что через неделю обанкротился. Можно только представить, какие чувства после таких слов испытывал, например, молодой человек, купивший в сети Рэтнера кольцо своей девушке. Надо очень тщательно проверять (и лучше заранее), кто может оказаться реальным объектом шутки.
Опасностей у юмора две:
1. Шутка может быть не смешной. Мы пошутили — и услышали гробовое молчание.
2. Юмор может попасть не в ту цель. Профессионалы говорят: у любой шутки есть жертва. И жертва запомнит обиду.
1-го апреля 2026 года ВЦИОМ опубликовал[121] абсолютно серьезные данные всероссийского опроса — какие темы люди считают неприемлемыми для шуток.
Шутить над особенностями здоровья других людей считают неприемлемым 85% мужчин и 93% женщин. На втором месте — шутки над церковью (70 и 83%), на третьем — над армией (64 и 79%).
Допустимыми большинство считает шутки над начальством (против только 21% мужчин и 36% женщин) и над членами семьи и семейными отношениями (с этим не согласны только 26% независимо от пола).
Кажется очевидным, но не могу не добавить: шутить в трагической ситуации очень опасно и, как правило (кроме отдельных юмористических форматов), неприемлемо.
Но даже кажущаяся невинной шутка может попасть в боль отдельного человека и вызвать неожиданный негатив.
Главный совет по поводу юмора — с ним нужно быть крайне осторожным.
И все же юмор может быть очень кстати, к тому же есть хорошая новость: научиться бережно шутить можно. Дальше мы разберем технологию юмора.
В сборнике метаанализов в области образования[122] целая глава посвящена использованию юмора в обучении. Обобщение 21 исследования с общей выборкой 4801 участник показало: лекции, на которых преподаватели шутят, во-первых, популярнее, а во-вторых, по мнению студентов, лучше запоминаются.
Однако когда дело доходит до реальной проверки знаний, всe оказывается не столь радужно. Тут метаанализ выявил едва заметный положительный эффект — информация, рассказанная с юмором, запоминается лишь на 2% лучше.
Значит ли это, что юмор радует студентов, но не очень помогает в учебе? Не совсем. Если по отдельности изучить каждое из исследований в упомянутом метаанализе, выяснится, что где-то юмор хорошо помогал запомнить материал, а где-то — так же хорошо мешал. В среднем и вышел ноль. Все дело в шутках — они были разными.
Вот пример шутки, которая помогала запоминать материал.
На уроке по статистике студентам показывали картинку, на которой учитель говорил слушателям: «Здесь бояться крокодилов не стоит, так как в среднем они не длиннее метра». В это время за спиной преподавателя разевал пасть пятиметровый крокодил, а один из студентов говорил другому: «Главное не забывать про среднеквадратическое отклонение».
А вот шутка преподавателя астрономии, которая запоминалась сама, но не способствовала запоминаемости лекции: «Столетия назад у людей не было сериалов, поэтому по ночам им приходилось смотреть на звезды».
Между этими шутками есть принципиальная разница: первая раскрывает суть материала, а вторая — нет. Первая шутка помогала понять и запомнить понятие отклонения, вторая только отвлекала от темы.
Помогает ли юмор убеждать? Ответ находим в метаанализе профессора Натана Волтера из Северо-Западного университета США[123]. Обобщенные данные 89 исследований показали:
1. Юмор в целом почти не способствует убеждению.
2. При этом в какой-то степени убеждает тех, кто плохо разбирается в вопросе.
3. И оказывается более эффективным, если имеет отношение к теме выступления, а юмор ради юмора вообще никого не убеждает.
В целом юмор — для популярности, симпатии, понимания, но не для убеждения, тем более что, как вы помните, он не относится к аргументам.
Последние сто лет технология создания шуток интенсивно изучается. Наверное, лучший (и уж точно самый известный) учебник юмора — «Библия комедии» Джуди Картер[124], но лично мне очень понравилась и «Как поймать юмор за хвост» Елены Борщевой[125]. Основываясь на советах из этих книг, приведу схему создания шуток.
Любая шутка состоит из двух частей:
1. Установка (сетап). Это начало шутки: высказывание, формирующее у слушателя ожидания относительно продолжения фразы.
2. Добивка, кульминация (панчлайн). Это продолжение высказывания, которое обманывает первоначальные ожидания слушателей, открывая при этом новую, неожиданную правду. Неожиданное узнавание этой «новой» правды и делает шутку смешной.
Рассмотрим шутку американского комика XX века Джорджа Джессела.
Если из добивки убрать или элемент неожиданности, или элемент узнавания, шутка перестает быть смешной. Взгляните на два «сломанных» варианта этой же шутки:
Юморист похож на фокусника: он ведет зрителей в одном направлении, а сам готовит сюрприз в другом. Чем больше удивления и одновременно правды («узнавания»), тем смешнее.
В своем бизнес-стендапе 2025 года Оскар Хартман рассказывает, как в детстве жил в лагере для беженцев в Германии и у него почти не было одежды. Однажды он шел куда-то в одной кроссовке, и увидевшая его женщина сказала: «Мальчик, ты потерял одну кроссовку!» На что Оскар гордо ответил: «Нет, я нашел (!) одну кроссовку».
Установка здесь сформировалась предположением женщины: если кроссовка одна, значит, вторая потеряна. А добивка — ответом Оскара: нет, если кроссовка одна, то она найдена!
В добивке нам раскрывается и суть предпринимательского мышления: там, где один человек видит проблему, другой видит возможности. Помните анекдот о том, как продавец обуви приехал в страну, где все ходит босиком? Кто-то говорит ему: «Здесь никому не нужна обувь, ведь все ходят босиком!» — а он отвечает: «Нет, всем нужна обувь, ведь все ходят босиком!»
Три юмористических приема
Чтобы конструировать шутки, можно использовать типовые приемы. Перечислю наиболее популярные.
Триада. В шутке упоминаются три качества чего-либо — два из них логичны и последовательны, а третье ломает логику, вызывая узнавание.
Идеальный мужчина — не пьет, не курит и… не существует.
Идеальный проект — важный, с большим бюджетом и… за который отвечает кто-то другой.
Хотите потренироваться? Закончите предложение: «Идеальная работа — высокооплачиваемая, интересная и…»
Следите, чтобы «и..» оказалось неожиданным и правдивым (возможно, в каких-то других координатах «идеальности»).
Доведение до абсурда. Мы сравниваем одно с абсурдно другим — аналогия кажется невозможной, но в то же время логичной, и это вызывает смех.
Он написал настолько хороший роман, что если бы его прочитал Гоголь, то сжег бы и первый том «Мертвых душ».
Он выступал настолько хорошо, что Вселенная на время перестала расширяться, чтобы лучше слышать.
Интересный пример доведения до абсурда находим у Билла Гейтса в его выступлении, посвященном малярии:
«Поскольку малярия существует в основном в бедных странах, ей не уделяется достаточно внимания. Другое дело — облысение! Много богатых людей вовлечено в решение этой проблемы. И инвестиции огромны!»
Немного практики?
Продолжите: «Ваше будущее выступление будет настолько великолепным, что…»
Каламбур. В шутке используются слова, которые звучат похоже, но имеют разный смысл. Каламбур часто называют примитивным юмором, но, если он вскрывает интересный парадокс, шутка может быть оригинальной. Мастером каламбура считается газета «Коммерсант» — она прославилась своими заголовками: «Давос и ныне там», «ЖЭК-потрошитель», «Ваше высокоплодородие» — и тысячами других.
Интересными каламбурами могут стать альтернативные расшифровки аббревиатур, в том числе и русифицированных: скажем, OKR (Objectives and Key Results, «цели и ключевые результаты», методика целеполагания) — «Опять Кто-то Размечтался», NPV (это метод финансового анализа проекта, net present value) — «Написал, Посчитал, Выкинь», ЛДПР — «Лицо, Действительно Принимающее Решение» и так далее.
Для тренировки попробуйте расшифровать как-то иначе ваши инициалы, чтобы получилась короткая характеристика.
Свое выступление «Харизма для интровертов» (про систему Станиславского, конечно) я начал с обращения к аудитории: «Поднимите руки те, кто считает себя интровертом». Половина зала подняли рука. Продолжение было таким: «Впрочем, я думаю, настоящие интроверты — это те, кто не подняли руки». В зале смех: действительно, странно просить интровертов поднимать руки — ведь именно они этого делать не захотят. Шутка родилась в результате подмеченного парадокса.
Юмористы не зря называют парадокс «его величеством», ведь именно умение замечать парадоксы и формирует навык шутить.
Парадокс — это наблюдение, которое обнаруживает, что в мире есть что-то странное (парадоксальное!), на что другие не обращают внимания.
Сам по себе парадокс не обязан быть смешным — таковым его делает уже знакомая нам конструкция «завязка — добивка». На обнаружении и раскрытии парадоксов построено целое направление юмора — стендап. Те, кто с ним знаком, скорее всего, замечали, что стендапы часто начинаются со слов «странно, что» — после которых описывается парадокс, подмеченный автором:
Странно, что мы доверяем банку свои деньги, а он боится доверить нам ручку и привязывает к ней веревочку.
Странно, что люди ходят знакомиться в ночные клубы — ведь там темно и никого не видно.
Странно, что чем больше спишь, тем больше хочется.
Странно, что темные очки называют солнцезащитными — они же защищают глаза, а не солнце.
Говорят, что животные — братья наши меньшие. Меньшие? Синий кит — тоже наш меньший брат? Он размером с «Боинг-737»!
В школах стендапа специально тренируют навык замечать парадоксы. Например, предлагают каждый день записывать по пять парадоксов. Считается, что это вырабатывает юмористический взгляд на мир.
Можете попробовать прямо сейчас: поставьте таймер на пять минут и запишите столько парадоксов «странно, что», сколько сможете. Итак, что вам кажется странным?
Со временем навык находить парадоксы можно использовать в публичных выступлениях — как для того, чтобы готовить шутки заранее (как с интровертами), так и для импровизации. Приведу пример второго случая.
Предположим, спикер выступает в аудитории на двадцатом этаже, и вдруг за окном появляется мойщик-альпинист. Внимание зала, конечно, переключается на него. Можно сказать: «Это просто мойщик, не обращайте внимания», — и это будет логично, но банально.
Однако если заметить парадокс («Странно, что все внутри, а один снаружи»), могут родиться десятки (!) шуток, например:
«Смотрите, выступление настолько интересно, что люди уже лезут в окна».
«Не обращайте внимания, это наш удаленщик».
«А вот и конкуренты!»
Аудитория посмеется, а спикер получит симпатию зала и, главное, вернет себе его внимание. Вы сами можете придумать шутку к этой ситуации.
Хорошее упражнение для поиска парадоксов — попытаться обнаружить как можно больше сходств у разных предметов и явлений. Например: что общего у вас и, скажем, троллейбуса?
• вы оба можете опоздать,
• вы оба работаете каждый день,
• вы оба экологичны,
• что-то еще?
Можно точно так же выбрать любой неодушевленный предмет и найти у себя пять общих с ним «парадоксальных» свойств. Функциональность? Внешность? Качества?
Мне попался на глаза стакан. Ок, мы оба многогранны. Я тоже наполовину пуст. Прозрачен для всех. Кажусь простым… да в общем так оно и есть. Твердый, но хрупкий!
Сходство не должно быть реальным, но обязано быть правдоподобным и понятным.
Проделайте это упражнение с любым случайно выбранным предметом — это отлично тренирует чувство юмора.
В уже упомянутой книге Джуди Картер описан «цикл стендапа» — определенная последовательность реплик. Разберем его на примере парадокса известного актера и комика Робина Уильямса.
1. Указание на парадокс. «Странно, что…»
Пирсинг — странная вещь.
Шутки пока еще нет, но заявляется тема.
2. Объяснение парадокса. Что именно странно?
Я приехал из Сан-Франциско, где много людей увлекаются пирсингом.
Опять же, это только подготовка к шутке.
3. Перенос и сравнение. Доводим ситуацию до крайности.
Они выглядят так, как будто на них напали с пистолетом-степлером.
На этом этапе происходит перенос ситуации в абсурдную плоскость, возникает комический эффект.
4. Отыгрыш. «Проигрывание» спикером комической ситуации, как будто он видит ее здесь и сейчас. Максимум комического эффекта, зрители тоже начинают видеть странность.
15 сережек тут и маленький крючок для полотенца — там.
Помните «киноленту видений»? Спикер детально представил в воображении сережки и крючки для полотенца в пирсинге, и его искренняя реакция на это веселит зал.
В бизнес-контексте стендап становится все более популярным форматом: в 2025 году на конференции Happy Forum прошел вечер HR-стендапа. HR-профессионалы выступили на ней со своими первыми в жизни стендапами! Одна из выступающих — методолог образовательных программ Мария Суворова — разрешила мне сделать публичный разбор ее выступления.
Ниже приведу разбор некоторых шуток Марии. Темой ее выступления была обратная связь.
Шутка: «Обратная связь бывает развивающей, корректирующей и мотивирующей — в общем, есть много способов взбесить человека».
Что хорошо: Точное наблюдение, яркий парадокс.
Что можно улучшить: Добавить перенос в узнаваемую ситуацию, сравнение: «Это как подарок, который хочется выкинуть сразу после получения». И дальше отыгрыш: «Бывало такое? Дарят ваш портрет, а вы думаете: вот же досада — ни сжечь, ни на стену повесить. За шкафом пусть пока полежит».
Шутка: «Обратная связь — это информация о прошлом, которая портит настоящее и аукнется в будущем».
Что хорошо: Точно найденный парадокс, правдивость.
Что можно улучшить: Опять же, добавить перенос: «Это как ужин: вроде бы вкусно, но, чувствую, аукнется в будущем». И отыгрыш: «Ой, похоже, что уже».
Шутка: «Обратная связь кормит психологов. С ней надо сразу давать абонемент к психологу».
Что хорошо: Отличное наблюдение, яркий парадокс («Странно, что пользу от обратной связи получаете не вы, а ваш психолог»). И перенос есть — «надо сразу давать абонемент».
Что можно улучшить: добавить отыгрыш: «Итак, вот ваша оценка по методу 360 градусов, изучайте. Абонемент к психологу на последней странице».
Шутка: «С обратной связью ты всегда меж двух огней: дать ее или остаться человеку другом».
Что хорошо: Идеальное узнавание ситуации из жизни.
Что можно улучшить: Узнавание настолько хорошее, что можно ничего и не добавлять, оставить как есть.
Кстати, мы с Марией остались друзьями после моей обратной связи. По крайней мере, я так считаю[126].
Спикеры могут использовать элементы стендапа — парадокс, необычное сравнение, перенос и отыгрыш — в деловом выступлении, если формат позволяет.
Многие компании устраивают вечера стендапа, чтобы в юмористической форме обсудить внутренние проблемы, и мне эта практика кажется очень интересной.
А у известной консалтинговой компании McKinsey есть целый свод правил, как шутить с коллегами смешно и необидно[127], среди них:
• шутить только «снизу вверх» (над руководством — да, над подчиненными — нет);
• объектом шуток могут быть процессы, но не люди («плохое выступление» — да, «плохой спикер» — нет);
• шутки не должны нарушать ценности и этический кодекс компании.
Мы говорили о том, что юмор не должен задевать кого-то из аудитории. Но что, если объектом шуток сделать себя? Казалось бы, здесь никаких опасностей быть не может. Однако это не так.
В декабре 2017 года Дэвид Дэвис, министр по выходу Великобритании из ЕС, пошутил: «Мне необязательно быть очень умным на этой должности и необязательно знать слишком много».
На следующий день в газете Independent вышла разгромная статья, в которой говорилось: единственным, кто смеялся над этой шуткой, был сам Дэвис. Автор статьи припомнил министру все его прежние ляпы в презентациях, чтобы показать, какие люди отвечают за «брексит».
Специалист в области делового консалтинга Карстон Бредемайер в книге «Черная риторика. Власть и магия слова»[128] утверждает: «Самоирония — минное поле для того, кто ее использует». Именно поэтому люди ее избегают.
Однако я считаю, что самоирония может существенно улучшить имидж выступающего — сделать его более человечным.
Самоироничные топ-менеджеры кажутся слушателям эффективными и грамотными профессионалами, способными привести компанию к процветанию. К такому выводу приходят авторы многих исследований, например Виктория Беллоу из греческого университета Фессалии[129], Ян Ли из бизнес-школы ESSEC, Кристофер Петерсон из Университета Мичигана, Хок-Хай Тео из Национального университета Сингапура и другие.
Удачная самоирония позволяет сгладить последствия ошибки, конечно, если она не была трагической. После того как на открытии Олимпиады в Сочи одно из олимпийских колец не раскрылось, продюсер церемонии Константин Эрнст пришел на пресс-конференцию в футболке, на которой одно из пяти колец было заменено снежинкой. Пресса была в восторге. Вот что писала газета Huffington Post: «За несколько часов до церемонии закрытия Константин Эрнст показал журналистам, что у него отличное чувство юмора».
И все же те, кто опасается самоиронии, по-своему правы: этот прием требует внимательного подхода. Чтобы шутить над собой эффективно и безопасно, необходимо следовать правилам.
Четыре правила безопасной самоиронии
1. Убедиться, что шутите именно над собой. Самоирония — самый безопасный вид юмора: лучше неудачно пошутить над собой, чем обидеть других. Но необходимо удостовериться, что ирония действительно «само-» (помните пример Митта Ромни и безработных? «Я, как и вы, безработный», — сказал человек с 200 миллионами долларов настоящим безработным). Если ирония и в самом деле направлена на себя, она дает желаемый результат. Об этом прекрасно знают стендап-комики: они обращают даже собственные физические недостатки в объект шуток, и аудитория приходит в восторг.
В России одним из первых этот прием использовал Сергей «Сергеич» Кутергин, комик с диагнозом ДЦП. Его коронная шутка: «Те, кто смотрит меня по интернету, вначале думают, что у них интернет тормозит». Другой участник, Денис Романцов (он немного заикается), покорил зал, сказав: «Внутри каждого заикающегося человека живет ди-д-д-джей». И хотя Денис, казалось бы, шутил над каждым заикающимся, было очевидно, что это шутка над собой, — и аудитория прекрасно приняла ее.
2. Удостовериться, что шутка отражает действительность. Чтобы быть смешной, шутка должна хотя бы частично отражать видимую действительность. В противном случае ее примут за правду («надо же, мы и не знали!») или за кокетство. Людям с идеальной фигурой нет смысла шутить над ней, зато те, у кого фигура нестандартная, могут заработать на своей особенности массу бонусов.
Так случилось, например, с актером и пародистом Александром Морозовым, который принял участие в телевизионном шоу «Вышка» — любительском соревновании по прыжкам в воду.
Тем, кто видел Александра впервые, казалось, что из-за своей полноты он вот-вот вылетит из игры. Но он мастерски шутил над собой: «…идеальная форма шара, которую я имею, помогает мне правильно входить в воду в любом положении». Благодаря этому Александр завоевал любовь зрителей и, пройдя все шесть туров, дошел до финала.
3. Не обесценивать шуткой то, что по-настоящему важно для слушателей. Пару лет назад я был свидетелем питча на небольшом стартап-шоу. Начав выступление, двое молодых ребят заявили, что сами плохо понимают, что делают и кому это может быть нужно. Шутка утонула в гробовом молчании экспертов: доля правды в ней, очевидно, превысила допустимые пределы. В результате самоирония не только не «очеловечила» спикеров, но и обесценила суть выступления. Шутки, связанные с темой выступления, очень рискованны.
4. Иметь статус выше, чем у аудитории. Восприятие самоиронии зависит от отношения публики к спикеру — точнее, от статуса выступающего. Представим, что над своим новым проектом иронизирует, скажем, Илон Маск или Джефф Безос. Вряд ли их шутки оттолкнут инвесторов — скорее наоборот. Чем выше воспринимаемый статус спикера, тем сильнее его красит самоирония. Если запаса статуса нет вовсе, самоирония воспринимается как слабость и неуверенность.
Объяснить этот эффект помогает довольно старый (1966 года) эксперимент[130]. Группе студентов предлагалось прослушать аудиозапись, на которой некие люди (актеры) отвечали на вопросы из интеллектуальной игры. Одни игроки давали правильные ответы в 92% случаев и выглядели экспертами. Другие («профаны»), отвечали верно только на 30% вопросов. В финале половина «экспертов» и половина «профанов» опрокидывали на себя кофе.
До слушателей доносились ругательства, звон падающего подноса — так моделировалась ситуация слабости: люди казались уязвимыми.
В итоге выяснилось: если кофе проливал «профан», отношение к нему заметно ухудшалось — мало того, что ответов на элементарные вопросы не знает, так еще и кофе не может нормально налить.
Когда же чашку опрокидывал «эксперт», отношение к нему, напротив, улучшалось. Оказывается: проявление уязвимости усиливает симпатию к сильным и антипатию к слабым.
Аналогия с самоиронией очевидна: человек, который шутит над собой, становится уязвимым. Поэтому неудивительно, что исследование самоиронии дало схожие результаты. В статье, опубликованной в 2008 году в журнале «Эволюционная психология», Джил Грингросс и Джеффри Миллер из Университета Нью-Мексико утверждают: «Людей с высоким статусом самоирония делает более обаятельными и располагающими к себе, а с низким статусом — более слабыми»[131]. Авторы отмечают также, что, несмотря на все усилия по установлению равноправия, в устах женщин самоирония часто воспринимается как признак слабости.
И тем не менее статус спикера оказывается более сильной характеристикой, чем пол.
Маргарет Тэтчер сорвала аплодисменты и вызвала взрыв смеха, когда на митинге Консервативной партии в 2001 году пошутила: «По пути сюда я проезжала местный кинотеатр и, увидев афишу “Мумия возвращается”, поняла, что вы меня ждете». (В то время Тэтчер уже покинула пост премьер-министра.)
Статус — характеристика непостоянная: многое зависит от ситуации. В одной аудитории спикер будет наделен авторитетом, в другой — нет. Знаменитый консультант может пошутить над собой в разговоре с клиентами, а управляющий отелем в той же ситуации может быть неправильно понят гостями. Нужно оценивать и соотношение статусов: например, общаясь с подчиненными, руководитель вправе иронизировать над собой, а разговаривая с акционерами и инвесторами — нет.
Герман Греф на форуме «Синергия» в 2017 году начал выступление с самоиронии: «Чтобы… было не очень скучно, чтобы вы не заснули… я покажу вам несколько роликов».
Зал хорошо принял эту шутку. Но тот же Греф, насколько я заметил, никогда не позволяет себе самоиронию перед акционерами — они его работодатели.
Самоирония хороша, когда спикер по статусу выше аудитории.
5. Учитывать местный менталитет. Неумение шутить над собой и воспринимать чужую самоиронию может быть связано с гелотофобией — ментальной особенностью, при которой человек боится быть осмеянным. Чем сильнее гелотофобия распространена в обществе, тем реже люди иронизируют над собой.
В 2009 году группа ученых под руководством Рене Пройера из Университета Цюриха опубликовала результаты масштабного исследования гелотофобии[132].
Быть осмеянными меньше всего боятся жители Англии, Норвегии, Австралии, Гонконга, США, России. А вот в странах Ближнего Востока, мусульманской Африки и в некоторых государствах южной Европы страх быть осмеянными весьма велик.
Внутри России, по данным исследования, проведенного группой психологов под руководством Сергея Ениколопова[133], наблюдается зависимость между размером населенного пункта и уровнем гелотофобии: чем меньше населенный пункт — тем сильнее страх быть осмеянным, а значит, тем сложнее восприятие юмора и самоиронии в частности.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«Можно ли шутить, если что-то пошло не так?»
Иногда юмор помогает справиться с нештатными ситуациями. Однако сначала нужно убедиться, что он действительно уместен. Есть два простых критерия:
• заметили или не заметили зрители,
• виноват или не виноват спикер.
Разберем каждую ситуацию.
Зал ничего не заметил. Если аудитория ничего не заметила — лучше и спикеру не замечать. Предположим, спикер ведет мастер-класс на большую аудиторию, и тут в дальнем углу организаторы мероприятия начинают разбираться с техническими проблемами. При этом зал ничего не замечает, все внимание по-прежнему на спикере. Тогда нет смысла прерываться и шутить. Только если ситуация сильно отвлекает самого спикера, он может как-то ее прокомментировать, но сначала нужно объяснить, что происходит.
Однажды организаторы мероприятия попросили меня приклеить на подошвы двусторонний скотч — чтобы убрать скрип от пластика, которым была покрыта сцена. Ощущения были ужасные — я постоянно готовился к падению. Тема позволяла, и я рассказал залу о своей проблеме. Перенос в абсурд звучал так: «Чувствую себя как Человек-паук, который прилипает к собственной паутине». Публика приняла репризу хорошо.
Зал заметил и спикер не виноват. Тут можно пошутить (если тема выступления не трагическая, конечно).
Если на экране появился не тот слайд или организаторы громко решают технические проблемы, парадокс будет: «Странно, что выступаю я, а все смотрят на других людей», — а шутка, например: «Я готовился к этому выступлению месяц, но, оказывается, чтобы все смотрели на сцену, нужно было просто что-нибудь сломать».
У юмориста Павла Воли есть целый набор шуток для ситуаций, когда на сцене что-то не работает: «Вот мой любимый момент: гонорар получен, а мне ничего не надо делать — просто стоять и ждать». Или: «Это лучший момент выступления — когда нервничают другие люди, а не я».
Зал заметил и виноват спикер. Когда что-то не так с продуктом, который демонстрирует спикер, — это самое болезненное. Всем заметно, ответственность на выступающем. На мой взгляд, тут лучше не шутить, а признать проблему и отнестись к ней легко — мол, все бывает, разберемся. Когда у Стива Джобса завис планшет, который он показывал на экране, он сказал: «Ничего, бывает, сейчас мне принесут другой». Это неприятно, но, с другой стороны, он отнесся к ситуации спокойно — и зал сделал то же самое.
Илон Маск презентовал автомобиль с пуленепробиваемыми стеклами. Он бросил в стекло стальной шарик, и оно треснуло. «Ой, мы рассчитывали на другое», — сказал Маск. Опыт повторили с другим стеклом, но снова неудачно. «Будем выяснять», — подытожил Маск. Акции Теслы в тот момент упали на 6%.
Спустя несколько дней выяснилось, что в ходе презентации машину сначала били кувалдами, а уже потом начали бросать в нее шарики. Оказалось, что и то, и другое сразу стекла не выдерживают. Позднее вышло официальное сообщение по этому поводу, и курс акций довольно быстро восстановился.
Вывод: если что-то идет не так по вине спикера, не нужно пытаться это скрыть — лучше признать. Есть шанс, что потом вопрос разрешится и репутация при этом не пострадает. Шутить тут необязательно, даже, пожалуй, лишне.
Теперь от стендапа перейдем к классике: приемам Черчилля и Цицерона.