* Никита *

Ехать обратно в Иркутск — чистое безумие.

Но Артём убедил, что на этом можно сыграть. Папаша Анжи не станет нас искать под самым своим носом. Он уже давно понял, что мы уехали из города. Значит, ищет за пределами.

Логика вообще-то железная. Чёрт, ненавижу, когда Тёмыч прав.

Ещё раз обдумываю наш план, когда плюхаюсь на переднее сиденье Тойоты, рядом с Иваном. Пристёгиваюсь. Смотрю в лобовое стекло, за которым медленно разворачивается утренняя дорога — ещё серая, прямая, по обе стороны которой стоит почти чёрный на фоне белого снега лес.

Позади тихо.

Я не рискнул садиться к Даше на заднее сиденье… хотя не могу сказать, что не хотел.

Очень хотел, но скрутил свои желания в бараний рог и дал Даше пространство свободное от меня.

Я запрещаю себе смотреть назад, но через несколько минут всё-таки оборачиваюсь.

Даша сидит у окна. Голова чуть склонена. Она смотрит на проносящийся за окном лес… а я снова отмечаю, что Даша изменилась.

Я заметил это ещё вчера. Она ушла в себя, словно сильно задумалась над чем-то.

Я молчал и весь день наблюдал за ней. Видел, как она подходила к окну и улыбалась. Я зависал на мягком, едва заметном движении её губ. Сначала прятал взгляд, а потом понял, что Даша меня не замечает — так глубоко ушла в себя.

Я всё это видел и не лез. Чувствовал — нельзя.

Вот и сейчас несколько часов дороги проходят в молчании. Иван изредка включает радио. Не музыку — он ловит новости, а потом снова его выключает. За окнами темнота постепенно сменяется серым утром, а потом солнечным днём. Снег по обочинам дороги сверкает так, что больно смотреть.

Заставляю себя не пялиться постоянно на притихшую позади Дашу.

Думаю об Артёме. О том, что нас ждёт в аэропорту. Прокручиваю варианты — что может пойти не так, как реагировать в экстренной ситуации.

Это полезно. Это держит голову занятой.

Но все мои рецепторы всё равно настроены на Неё, и я ловлю каждый Дашин вдох. Слышу, как она чуть меняет позу. Как шуршит пуховик, когда она поворачивается. Слышу и злюсь на себя за это.

Я не должен обращать на это внимания, не должен слышать, не должен замечать.

Восемь лет, Никита. Прошло восемь грёбаных лет…

Иркутск встречает нас серым небом и привычным уже сибирским морозом.

Иван останавливает машину на парковке у аэропорта.

— Удачи вам, — прощается он коротко уже на улице.

— Спасибо, — жму ему руку.

Он кивает и садится обратно в машину. Уезжает.

Мы с Дашей быстро натягиваем на головы капюшоны. Она — серый спортивный, я — чёрный, от своей порванной куртки. Идём ко входу.

Внутри аэропорта — обычный гул: чужие голоса, объявления, скрип чемоданных колёс по полу. Из ближайшего кафе пахнет кофе и хотдогами.

Я внутренне напрягаюсь — иду и сканирую пространство. Опасность до сих пор не миновала. Нас по-прежнему ищут.

В левом углу у стоек регистрации очередь, в правом — магазин сувениров с двумя посетителями. Прямо перед нами — кафе на несколько столиков, почти пустое. Замечаю в нескольких местах камеры, охрану и успокаиваю себя — всё нормально.

Пока нормально.

Даша идёт рядом, и я чувствую, как она напряжена, как её шаги становятся всё неуверенней. Она несколько раз быстро оглядывается по сторонам. Лицо совсем бледное.

Она боится.

После всего, что с ней случилось, конечно, Даша боится.

Долго не думаю. Просто делаю.

Беру её за руку.

И меня мгновенно прошибает током от макушки до пяток, будто к оголённому проводу прикасаюсь.

Выдыхаю и сжимаю своими пальцами её холодную ладонь.

Даша останавливается.

Сталкиваемся взглядами, и сердце бабахает в груди.

Я вижу, как быстро темнеют Дашины голубые глаза. Зрачки расширяются, и карие крапинки почти исчезают под ними.

Замираем на месте.

Я жду, что она сейчас выдернет из моей ладони свои пальцы и пойдёт дальше одна… но этого не происходит.

Наоборот, Дашины пальцы чуть сжимают мои, и она отводит взгляд первой.

Сглатываю вставший в горле ком и молча веду её дальше.

Иду, а внутри всё перемалывается в труху. Дыхалка работает на максималке, сердце херачит по рёбрам… просто от того, что Даша находится рядом. От того, что не отталкивает.

Заходим в кафе и занимаем крайний столик — спиной к стене, лицом к залу, как надо. Даша садится, а я быстро окидываю взглядом зал.

И в противоположном углу вижу его.

Друг поднимается, как только наши взгляды встречаются. Высокий, в тёмной куртке и с той самой фирменной усмешкой на губах, которую я помню ещё с детства.

Шагаю ему навстречу.

— Ну привет, Никита.

— Здорово, Тёмыч.