* Даша *

— Ты останешься здесь. Будешь жить. — он выделяет последнее слово голосом, даёт призрачную надежду… а потом снова бросает на дно: — пока мне это будет нужно.

Хищник с удовлетворением ловит мой испуганный взгляд, а с моих губ вдруг неосознанно срывается:

— Вы не можете...

Хотя я отлично понимаю — он может всё.

И даже больше.

— Цени то, что я даю тебе, Даша, — холодно произносит мужчина.

Он бросает на меня последний предостерегающий взгляд и уходит.

Дверь за ним закрывается.

Дёргаюсь от тихого щелчка... и остаюсь одна.

Медленно обвожу взглядом комнату.

Белая мебель с тонкими завитушками, туалетный столик с овальным зеркалом, кресло, в котором только что сидел мой тюремщик — всё здесь чужое, холодное… будто ненастоящее.

Внутри расползается пустота и страх.

Липкий, вонючий, оглушающий.

Он медленно ползёт под кожей, сжимая внутренности в один ледяной комок.

Поворачиваю голову к окну. Плотные шторы закрыты, но сквозь щель пробивается серый свет.

Наверное, сейчас раннее утро... или уже вечер?

Не понимаю. Да и время сейчас совершенно теряет для меня смысл.

Когда кто-то держит в руках твою жизнь, разве уже что-то может быть важным?

Пытаюсь сесть, но не получается. Тело не слушается. Голова кружится, руки дрожат.

— Чёрт…

Беспомощно падаю обратно на подушку.

Глаза абсолютно сухие — слёз нет, как и сил сопротивляться.

Внутри меня ломает, корёжит, кромсает от понимания, что Глеб, самый близкий мне человек, мужчина, которому я впервые за долгие годы смогла довериться, врал мне.

Почти целый год врал.

Зло рычу и закрываю лицо ладонями.

Всё, что он говорил — ложь.

Каждое слово. Каждое прикосновение. Каждый тёплый взгляд, улыбка...

Боже...

Как я могла быть такой слепой?

Почему не заметила его лжи??

Дура!

Сто раз дура!

Белое покрывало соскальзывает по плечу, и я вздрагиваю от прохлады, пробирающейся по коже. Пытаюсь вдохнуть глубже, но от запаха сигарет меня мутит.

Горло сжимает так, что я едва не давлюсь собственным дыханием… и вдруг…

«Никита. Он очень дорожит тобой».

Голос хищника звучит в голове так отчётливо, будто он всё ещё стоит рядом.

Резко отнимаю руки от лица.

Умом я понимаю, что это неправда. Очередная ложь. Манипуляция.

Но… в груди, под страхом и злостью, снова шевелится надежда.

Та самая — робкая, хлипкая, жалкая. Та, что зажглась во мне, когда мой мучитель произнёс эти слова.

Потому что если это правда…

Если Никита и правда ищет меня…

От дикого напряжения до крови закусываю губу, и её солоноватый вкус наполняет рот.

Если то, что он сказал, правда… возможно у меня ещё есть шанс выбраться отсюда... живой?

Хватаюсь за эту мысль, как утопающий за соломинку… но сомнения тут же рвут её в клочья.

Они вползают в сердце холодной ядовитой змеёй… и я снова гасну.

Опять остаюсь одна в этой ловушке.

Грудь сдавливает так сильно, что становится больно дышать.

Медленно, осторожно поворачиваюсь на бок и поджимаю колени к груди. Холодный шёлк неприятно скользит по коже.

Слёз по-прежнему нет. Внутри только выжженная пустота и страх.

Я лежу так долго, что теряю счёт минутам. Постепенно тело становится тяжёлым, будто налитым свинцом, и в какой-то момент я проваливаюсь в вязкий, чёрный сон… а просыпаюсь от звука шагов.

Тяжёлых. Уверенных. Быстро приближающихся к двери.

Сердце мгновенно подпрыгивает к горлу.

Охрана?

Резко распахиваю глаза и всматриваюсь в темноту. Сейчас только тусклый свет с улицы тонким лучом скользит по белым силуэтам мебели, делая их ещё более жуткими.

Щёлк.

Дверь открывается.

Я задерживаю дыхание, вцепляюсь пальцами в покрывало и пытаюсь хоть что-то разглядеть.

Высокая тёмная фигура останавливается у порога.

Мужчина. Не тот, что осматривал меня утром.

Этот выше, шире в плечах, и от него пахнет улицей, холодом и чем-то знакомым… но я не успеваю понять чем.

Он двигается быстро.

Слишком быстро.

Дёргаюсь назад, но его горячие пальцы сжимаются на моём запястье, и меня подбрасывает от ужаса.

— Не трогай меня! — хриплю, но звук глохнет, когда мужская тяжёлая ладонь накрывает мой рот.

Задыхаюсь.

Паника взвивается внутри, как яркое жаркое пламя. Пальцы мгновенно леденеют. Сердце бьётся так, будто сейчас разорвёт грудь.

Я пытаюсь вырваться, но незнакомец только сильнее прижимает меня к подушке.

Не грубо, нет, почти осторожно, но от этого только страшнее — всё происходит убийственно тихо.

И вдруг я чувствую, как он что-то кладёт в мою ладонь… и сразу резко отстраняется от меня.

Я успеваю только дёрнуться вслед, пытаясь рассмотреть его лицо, но мужчина уже исчезает в темноте так же бесшумно, как и появился.

Дверь закрывается.

Щелчок замка.

И снова тишина окутывает меня.

Я лежу неподвижно, не в силах нормально вдохнуть, а потом медленно опускаю взгляд на ладонь.

Это записка?

Подношу небольшой смятый клочок к лицу.

Пальцы дрожат так сильно, что у меня едва получается её развернуть.

Шёлковое покрывало сползает ниже, но мне уже всё равно. Внутри всё звенит от страха, волнения и какого-то невозможного, болезненного предчувствия.

Наконец я разворачиваю бумагу.

На ней всего несколько слов, от которых я начинаю задыхаться…