* Даша *

Смотрю на мужчину вальяжно развалившегося в кресле напротив меня.

Глаза медленно привыкают к свету, и я начинаю различать детали.

Ему около пятидесяти. Светлые волосы зачёсанны назад. Лицо с правильными, даже красивыми чертами, но всё впечатление о его привлекательности портят глаза — голубые, абсолютно пустые, холодные.

Он одет дорого, но не броско. На нём тёмно-синий пиджак, который я ранее приняла за свитер, белая рубашка без галстука, золотые часы на запястье, которые стоят наверно больше, чем я зарабатываю за год.

И от него волнами исходит такая опасность, что моё дребезжащее нутро медленно сбивается в ком.

— Кто вы? — спрашиваю хрипло. Горло саднит. Кажется, что каждый звук будто стеклянной крошкой его царапает изнутри. — Где я? И… почему я здесь?

На холёном лице незнакомца появляется почти незаметная улыбка — уголки губ чуть ползут вверх.

— Вопросы. Вопросы. — Он медленно качает головой. — Ты действительно нетерпеливая, Даша, как он и описывал.

— Кто… описывал? — запинаюсь. Сердце спотыкается и пропускает удар. — Глеб?

Имя вылетает раньше, чем я успеваю подумать, и я сама пугаюсь этого порыва.

Почему я спросила именно про него?

Светлая бровь незнакомца чуть приподнимается.

— Глеб? — в его голосе появляется лёгкое удивление, которое сменяется кривой ухмылкой. — Ты права. Именно он.

Что?!

Внутри всё обрывается.

— Вы знаете его?! — сиплю, хотя изнутри рвётся крик. — Где Глеб? Что вы с ним сделали?!

— Я? — привычным движением он достаёт из кармана пачку сигарет, выбивает одну и неспешно подкуривает. И всё это время ледяного… опасного взгляда с меня не спускает. — Дорогая моя, это не я что-то сделал с ним. Это он сделал кое-что для меня.

О чём он говорит?..

— Твой милый Глеб работает на меня, — поясняет мужчина, чуть растягивая слова. — Уже давно.

Мир останавливается.

Моя голова вдруг прилипает к подушке.

Я слышу, как за окном гудит ветер. Как мерно тикают часы на стене… и как моё сердце со звоном разбивается на осколки.

Рвано дышу.

Нет. Глеб не мог.

Зачем ему...

И вдруг в своей голове я снова слышу тихий голос Глеба: "Прости меня..."

— Неправда... - медленно качаю головой не в силах поверить. Снова поворачиваюсь к нему и уже совсем неуверенно, тихо произношу: — Вы лжёте...

— Это правда. Мне незачем врать. — Я ловлю в мужском взгляде жалость, и горечь ползёт вверх по моему горлу. — Ты думала, он тебя любит? Думала, это судьба свела вас в танцевальной студии? — Он замолкает н несколько секунд, а потом добивает: — Это я свёл. Дал задание и заплатил Глебу. Хорошо заплатил.

Тихо выдыхаю. Пальцы впиваются в холодную простынь и до боли сжимают её.

Мужчина затягивается сигаретой и выдыхает вверх тонкую струю горького белёсого дыма. Своих пустых глаз с меня не спускает… а я понимаю, что он просто играет со мной, как хищник с попавшей в его лапы добычей.

На несколько минут в комнате повисает тишина.

Мерзкая. Глухая. Давящая.

Я почти не дышу, а незнакомец рассматривает меня как диковинную зверушку.

— Зачем? — спрашиваю совершенно чужим голосом. По холодной щеке стекает горячая слеза.

— Чтобы держать тебя под контролем. — Он поправляет манжету рубашки. — Ты оказалась очень важным человеком, Даша. Сама того не зная.

— Кто вы? — полностью поворачиваюсь к мужчине и нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза.

— Кузин Юрий Николаевич. — говорит он и гасит сигарету о прозрачную хрустальную пепельницу. — Отец Анжелики.

Закрываю глаза.

Боже…

Значит, всё это время... Глеб работал на отца Анжелики.

Боль бьёт с ужасной силой, выкручивает мышцы, разъедает внутренности будто кислотой.

Несколько минут лежу неподвижно и всё это время чувствую на себе его взгляд. Он словно холодное лезвие скальпеля касается моей кожи.

— Зачем я вам? — открываю глаза. Голос звенит. — Что я вам сделала?

— Ничего, — он пожимает плечами. — Ты просто существуешь. И этого достаточно, чтобы мешать.

— Мешать чему? — горько усмехаюсь.

Разбитая. Поломанная. Вывернутая наизнанку… Чему я могу помешать??

— Моему бизнесу. Моей дочери. Моим планам. — Мужчина подаётся вперёд. Его взгляд меняется — из холодного и пустого вдруг становится ярким, звериным, хищным. — Твоя жизнь мешает мне, Даша.

Нервно сглатываю.

Его голос звучит тихо, опасно… и я понимаю — всё, что он говорит правда.

Отец Анжи поднимается, поправляет пиджак.

— Я привык убирать всё, что мне мешает. — Он снова бросает на меня свой жуткий взгляд, а я крепче впиваюсь в края покрывала. — Но тебе повезло. Ты мне нужна живой. Пока.