* Никита *

Я опаздываю.

Катастрофически.

Понимаю это в ту секунду, когда наш борт касается полосы, и мой телефон взрывается сообщениями от Олега, которые тот придерживал, пока я был в воздухе.

Читаю на ходу, пока иду по трапу.

Один абзац.

Второй.

Останавливаюсь на третьем.

Стою посреди лётного поля, а сибирский ветер бьёт мне в лицо — острый и ледяной, как пощёчина — но я не чувствую холода.

Не чувствую вообще ничего.

Кроме одного слова, которое пульсирует в голове громким набатом.

«Поздно. Поздно. Поздно…»

— Машина у выхода, — Олег возникает рядом, и по его мрачному лицу я понимаю всё, что ещё не успел прочитать — я опоздал.

— Она… жива? — спрашиваю, сдерживая разрывающие грудину эмоции. Голос нещадно хрипит.

— В номере её нет.

— Охрана?

— Всех положили. Ментов не вызывали ещё. Вас ждём.

Киваю.

Впереди стоят три джипа. Олег кивает на средний.

Сажусь.

Снаружи я — само спокойствие… но под этой натянутой на рожу маской трещит лёд.

Они забрали её.

Похитили.

Увезли.

«Как с Настей…».

Жуткая фраза отца снова бьёт по вискам.

Прикрываю глаза. Слежу за дыханием… а сердце рваными болезненными толчками выталкивает ледяную, наполненную ужасом кровь…

Даша в руках врагов.

Сильных. Умных. Опасных.

Крайне опасных.

Через двадцать самых долгих в моей жизни минут мы подъезжаем к гостинице.

Она встречает меня тишиной.

Неправильной тишиной. Страшной.

Той, которая застывает в пространстве, когда уже ничего невозможно изменить.

Олег что-то говорит администратору на ресепшене. Тихо, быстро.

Я не слушаю.

Иду к лифту. Олег встаёт рядом.

Поднимаемся на нужный этаж.

Двери плавно открываются.

Я выхожу в коридор… и сразу иду к номеру, из которого вели наблюдение за Дашей — узнаю его по стоящим у двери двум одетым в чёрные костюмы мужчинам.

Поравнявшись с ними киваю и прохожу внутрь.

Трое охранников лежат на полу. В разных точках небольшого номера, как будто каждый пытался сделать что-то — встать, добраться до оружия, выстрелить — и не успел.

Пулевые отверстия — аккуратные, точные — в голове у каждого.

Профессиональная работа.

Олег останавливается рядом со мной.

— Полицию не вызывали, — говорит он тихо. — У нас ещё есть время.

— Сколько?

— Час. Может, чуть больше.

Смотрю на своих людей.

Я знаю их всех.

Серёга — крайний слева. Работал со мной четыре года. У него дочка, только в школу пошла. У Макса…

Ааа… чёрт.

Что-то сжимается в груди — тупо, тяжело, больно.

Тихо сглатываю ползущую по горлу горечь и выдыхаю.

Резко поворачиваюсь к Олегу.

— Убери всё, что может привести ментов туда, куда не нужно, — говорю, и собственный голос звучит незнакомо. Ровно, холодно и слишком спокойно. — Документы, паспорта, телефоны, всё, что есть в их вещах.

— Уже занимаемся, — Олег коротко кивает, — Паша подтирает видео.

— Хорошо. — киваю и разворачиваюсь.

Выхожу в коридор.

Останавливаюсь перед соседней дверью.

Её номер.

Дашин.

Олег молча протягивает мне ключ-карту.

Прикладываю.

Замок щёлкает.

Толкаю дверь.

Внутри тишина. Горит мягкий, тёплый свет. И запах. Её запах — цитрус и что-то цветочное. Он витает в воздухе, как призрак. Как напоминание о том, что она была здесь совсем недавно.

Прохожу вперёд… и останавливаюсь.

Потому что не могу заставить себя идти дальше.

Дышать не могу.

Физически не могу.

Грудь будто стягивают железные обручи, и они сейчас медленно, методично сжимаются, вышибая весь воздух из лёгких и сворачивая нахрен все внутренности.

Стою на месте, а взгляд скользит дальше. По смятой простыни на кровати, сдвинутой к середине подушке… и двум красным пятнам на белом постельном белье.

Я смотрю на них, и внутри разверзается абсолютная, звенящая пустота.

«Это её кровь».

Мысль вонзается под рёбра, и я чувствую, как что-то внутри меня ломается. С хрустом, с болью, с ужасом, который вгрызается в сердце.

Если она мертва...

— Никита Андреевич. Это вино, — тихо говорит Олег.

— Что?

— Капли на кровати, — начбез кивает в сторону постели. — Это вино. Не кровь.

Вино.

Просто вино.

Стою и смотрю на эти тёмные капли… и внутри медленно, мучительно медленно разжимается сталь, сковавшая меня.

Делаю глубокий вдох.

Первый нормальный вдох за последние несколько минут.

Потом второй.

Она жива.

Даша жива.

Закрываю глаза на секунду.

Только одну.

А потом резко открываю и разворачиваюсь к Олегу.

— Камеры в номере и коридоре. Все записи с этого этажа за последние шесть часов. Немедленно.

Начинаю давать указания. Но Олег останавливает меня.

— Это не нужно. Он не скрывался.

— Кто? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Это Глеб Орлов. Он вынес Дарью Васильевну из номера. — и тише добавляет: — Она была без сознания.

Не отвечаю.

Просто смотрю на смятую подушку.

И думаю о том, что Глеб Орлов ещё жив.

Пока.