* Даша *

— Мммм… — едва слышный стон срывается с моих губ.

Всё болит. Голова кружится.

Я медленно перекатываюсь с боку на спину, и сразу — новый стон.

Громкий, беспомощный, будто совсем не моим голосом.

Боже, что со мной?

Голова кружится так, что я не понимаю, где верх, где низ. Будто кто-то держит меня за плечи и медленно раскручивает. Снова и снова. Без остановки.

Что… что происходит?

Дышу тяжело.

Пытаюсь открыть глаза… но не могу.

Веки будто свинцовые.

Тяжёлые, непослушные.

Я тяну их вверх, но они смыкаются обратно.

Лежу на спине, а грудь будто сдавлена железными тисками. Каждый вдох даётся с усилием и невыносимой тянущей болью.

Но я дышу, и собственное дыхание звучит сейчас как шелест сухих листьев.

Во рту стоит горький, металлический привкус.

Противный. Чужой.

Что я ела?

Или... нет?

Я пила!

Да, точно.

Вино.

Я пила красное вино. Глеб разлил его по стаканам…

Глеб…

Глеб!

Его имя вспыхивает в сознании, и сердце тут же начинает стучать чаще и яростнее.

Где он?!

Что с ним?!

И новая попытка открыть глаза. Отчаянная, почти паническая.

На этот раз мне удаётся разомкнуть веки на несколько секунд.

В глаза тут же бьёт свет.

Мягкий, рассеянный, тёплый.

Я щурюсь, привыкая к нему.

Над собой вижу высокий потолок. По краям — лепнина.

И это всё — глаза снова закрываются сами.

«Это не больница» — первая связная мысль, которую мне удаётся поймать.

Здесь нет едкого запаха хлорки и казённых обедов.

Тут пахнет сиренью.

Тонко. Нежно. Едва уловимо.

— Она очнулась, — раздаётся рядом грубый мужской голос, и я сильно вздрагиваю.

Я не узнаю его.

Я его не знаю!

Внутри всё разом обрывается. Сердце колотится так, что его бешеную пульсацию я чувствую везде: в горле, в висках, в покалывающих холодом кончиках пальцев.

Кто это? Кто здесь?

Слышу, как хлопает дверь.

Тяжёлые мужские шаги. Быстрые, уверенные.

Они приближаются.

Я хочу встать, но тело не слушается.

Хочу закричать, но изо рта вырывается лишь сиплый слабый хрип.

Мужчина останавливается совсем рядом со мной.

Я слышу его ровное дыхание, а потом тихий, спокойный голос раздаётся над самым ухом.

— Как ты себя чувствуешь?

Широкая холодная ладонь ложится на мой лоб, и я испуганно вздрагиваю всем телом.

— Тихо, — говорит этот же голос. — Тихо. Не двигайся пока. У тебя что-то болит?

Пытаюсь сформулировать мысль и ответить.

— Пить, — выдавливаю наконец сипло, едва слышно. — Пить… пожалуйста.

— Сейчас.

Ладонь исчезает с моего лба. Шаги уходят в сторону.

Слышу звон стекла, звук льющейся воды и снова шаги.

— Я помогу тебе. Не торопись.

Сильная мужская рука осторожно, но уверенно подхватывает меня за плечо и приподнимает.

Голова тут же плывёт с новой силой, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать.

Наконец стакан касается моих губ.

Я пью жадно, торопливо, не могу остановиться.

Холодная вода обжигает пересохшее горло.

— Медленнее, — говорит мужчина. — Не спеши, Даша.

Тут же захлёбываюсь и закашливаюсь.

Он знает моё имя!

Холод разливается внутри от этой мысли.

Мужчина убирает стакан и снова осторожно опускает меня на подушку.

А я дышать не могу от ужаса.

Кто эти люди и где я?!

Что случилось и где Глеб?!

Собираю всю волю в кулак, снова заставляю себя открыть глаза и на этот раз получается продержаться чуть дольше.

Я лежу в большой светлой комнате.

Вокруг белая, с тонкими завитушками и изящными ножками мебель. Она очень похожа на антиквариат. Высокий резной шкаф у стены. Туалетный столик с овальным зеркалом. Кресло с изогнутыми подлокотниками. Всё абсолютно белое и невозможно дорогое.

Это точно не гостиница.

Осторожно перевожу взгляд на сидящего рядом со мной мужчину.

Я вижу его размыто, расфокусировано.

Различаю лишь тёмные волосы и такую же тёмную одежду. Больше ничего.

— Где… — начинаю я, но рваное дыхание мешать озвучить мысль.

— Не торопись.

— Где я? — всё-таки произношу.

Он молчит.

Слишком долго молчит.

— В гостях, — наконец отвечает.

— А Глеб… — выдыхаю. — Где Глеб?

И снова мужчина молчит.

А у меня холод несётся по венам, а в животе закручивается липкий, ледяной страх.

Что-то плохое происходит.

— Мне нужно встать, — говорю я и пытаюсь сесть.

— Даша…

— Мне нужно встать! — голос ломается, руки не слушаются, но я всё равно тяну себя вверх.

Голова тут же отзывается такой волной головокружения, что перед глазами темнеет.

Крепкая мужская рука ловит меня за плечо. Надавливает, и я падаю обратно на подушку.

— Лежи.

— Не трогайте меня! — кричу, но получается будто тихо шиплю. — Кто вы? Где я? Где Глеб?

Три вопроса.

Три самых важных вопроса в моей жизни.

Мужчина не отвечает, но я слышу, как в этот момент медленно, тяжело, с тихим скрипом открывается дверь.

Я поворачиваюсь на этот звук и щурюсь. Стараясь разглядеть хоть что-то.

Расфокусированный взгляд цепляется за высокий мужской силуэт в дверном проёме.

Тёмно-синий свитер.

Тёмные брюки.

Знакомые плечи.

Сердце бросается вперёд раньше, чем я успеваю подумать.

Глеб!

— Глеб… — выдыхаю я и делаю попытку подняться.

Но вошедший мужчина делает ещё пару шагов вперёд, и свет падает на его лицо.

Я застываю.

Потому что это не Глеб.

Это совершенно незнакомый мне человек.

Высокий. Светловолосый. С холодными глазами, в которых нет ни тепла, ни сочувствия. Только лёд.

От него волнами, как жар от раскалённого металла, исходит что-то тёмное, страшное, удушающее.

Что-то такое, от чего все мои инстинкты кричат: «Беги!!!»

Мужчина останавливается у кровати, на которой я лежу, и смотрит на меня сверху вниз.

— Ну что ж, Дарья, — говорит он ровным, почти скучающим голосом. — Хорошо, что ты наконец пришла в себя. — он даёт мне пару мгновений, чтобы сделать вдох и продолжает: — Нам есть о чём поговорить. — Незнакомец садится в кресло напротив, закидывает ногу на ногу. Расслабленно. Как хозяин. — Например, о твоём будущем. И о том, сколько оно стоит.