Я окружен. Прощай, Серпента, ты так и не стала домом. Кевин, я скоро.

Вася.

Запах змеятины сменился дерьмом. Риви пошевелился. Приоткрыл глаз: Джованни шершаво, мокро лизнул подбородок.

– Брат… – Риви привстал кое-как, блеванул под себя, прямо на козлиную кучу. – Ты… это… будил меня, да?

Джованни снова облизал Риви лицо. Тот проморгался, огляделся испуганно. Ни Кима, ни Акиры, ни пузырька с ядом в кармане.

– Твою ж, – прохрипел Риви, сглатывая слюну.

Ледяной ветер уколол спину. Джованни снова высунул язык, лизнул Риви ладони и нос.

«Я стащила у Янги его отраву. Не убьет – но вырубит. Сами знаете, как бывает».

Капитан Фрост все-таки его переиграла.

Чертыхаясь, Риви забрался на спину козла, вдавил пятки ему в бока. Руки дрожали – настолько сильно, что указательный касался большого.

– В Парансан, брат, давай в Парансан, – простонал Риви, борясь с тошнотой.

Сознание было вязким и мутным. Мелькнула мысль, что впервые его козел не следует за капитаном Фрост, а идет сам. Поймет ли он, что надо в Парансан? Джованни поднялся на задние ноги, рванул, и Риви сглотнул подступившую к горлу желчь.

Разрушенный дом с драконами остался позади. Летел снег из-под копыт, скалы сменялись елками, елки – пологими склонами, и длилось это бесконечно. Джованни, пружиня, прыгал через ущелья. Риви сидел прямо, держась одними ногами, и вглядывался в бледно-серое зимнее небо. Руки у него замерзли – перчатки остались где-то в сумках, под завалами. Правая кисть изо всех сил сжимала рукоять топора, и казалось, обезображенная ладонь стала продолжением оружия. Левая рука безжизненно висела вдоль тела. Ни черные ущелья, ни скалистые выступы, ни липкий снег – Риви ничего больше не страшило.

С каждой секундой все сильнее казалось: опоздал. Риви не хлопал козла по боку, не кричал – тот будто понимал без слов и несся быстрее. Так быстро, что закладывало уши. Синяя гора торчала впереди – проклятая, недосягаемая. И как бы ни свистел в ушах ветер от скорости – ближе она не становилась.

Когда впереди показалась долина, небо заволокло низкими тучами. Риви заскочил в распахнутые ворота и пролетел по пустынным, мертвым улицам Парансана. Ни шороха, ни скрипа – только раздавленные картофелины, присыпанные снежной манкой, и углы загнутых крыш, прорывающие мутное небо. У храма Джованни занервничал, привстал на задние ноги, принюхался, издал жалобный блеющий звук.

– Беги, – прохрипел Риви, слез с козла, прижался лбом к мохнатой вонючей морде. – Прощай, брат.

И направился по широкой улице, не оглядываясь и постепенно переходя на бег.

В сотне метров от храма он остановился. Протер слезящийся, едва видящий глаз, плюнул желчью в снег и, вытащив топор, пошел дальше по дороге – меж рядов змей.

Там были красные змеи и черные змеи. Змеи с треугольниками на мордах, с клыками и без. Ползающие на брюхе и стоящие на лапах. Вонь стояла такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Но Риви смотрел только вперед – туда, где на ступенях храма сидел, раздвинув блестящие чешуйчатые лапы, огромный белый змей. Нетерпеливо ходил туда-сюда хвост с острыми шипами. А перед змеем, занеся топор для удара, замерла Акира.

На секунду глаза змея полоснули Риви по лицу, он поднялся на лапы, растянул пасть – и бросился на Акиру. Риви и сам не понял, как прыгнул вперед, выставил топор и чиркнул змею по белому брюху. Он отскочил – на морде появилась издевательская человеческая ухмылка.

– Отойди, Акира! – сказал Риви. – Я его добью.

Но в ответ услышал взволнованный, едва знакомый голос:

– Вы опоздали, лейтенант Риви.

Госпожа Кун придерживала на плечах черную шаль. Риви понял, почему не заметил ее раньше: благородная госпожа трусливо пряталась за змеиным телом.

– Вряд ли, – криво улыбнулся Риви, занеся топор для нового удара.

Госпожа Кун задрала голову к храму, и ее взгляд стал задумчивым и немного печальным.

– Акира, – прошептал Риви. – Убьем белого – выгоним тварей из города.

Но ему никто не ответил – только ухмылка змея стала шире. Риви испуганно оглянулся: он же видел Акиру с оружием, она же была в порядке…

Акира стояла, опираясь на воткнутый в землю топор, будто на посох. Под правым ребром по шерстяной ткани ханбока расползалось неровное темное пятно.

– Прикончи меня, Маттео, – прошептала она, и струйка крови потекла из уголка рта к подбородку.

Внутри у Риви что-то оборвалось: все потеряло резкость, в висках застучало.

– Вы же никогда этого не сделаете, лейтенант Риви, – сказала госпожа Кун. – Вы же не Сон Минхи.

– Держись, Акира! – Риви зажмурился. – Держись, пожалуйста.

Он подскочил к змею, со всей дури рубанул ему по задней лапе, но отлетел назад – снег вперемешку с кровью размазался по нижней губе.

– Убить разумную змею гораздо сложнее, чем обычную, лейтенант, – пропела госпожа Кун. – Она видит ваши удары. Ее не обмануть. А это – еще и самец, которого разбудили. Сдайтесь, как остальные пограничники, и не пострадаете. Змеи не тронут город.

– Пошла ты, – сказал Риви и встал.

– Так ведь вы сами просили только об одном – сдать город! Так сдайтесь уже, лейтенант Риви!

«Где Ким?» – мелькнуло в голове.

Риви снова занес топор, яростно прыгнул на белого змея. Отлетел от удара в грудь. Оружие выскользнуло из рук. Риви упал на ступеньки храма – с глухим стуком, едва успев прикрыть ладонями переносицу. Приподнялся, попробовал пошевелить левой ногой и не смог.

Акира все так же стояла на полусогнутых, опираясь на топор, в луже собственной крови – будто гордость не позволяла ей умереть на коленях. Хаяни подошел к ней, раскрыл пасть.

Завыл ветер, проплыло где-то сбоку лицо госпожи Кун – бледное, полное страха. Она пятилась назад, к спасительным дверям храма. Того, где когда-то оставлял ей послания в книге пророка влюбленный Сон Минхи, того, где…

– Хаяни! – заорал Риви. – Слышь, Хаяни!

Змей помешкал секунду. В глазах мелькнуло удивление.

– Хорошо! – крикнул Риви снова. – Хорошо! Но что ж ты за тварь такая, что даже не даешь нам помолиться перед смертью? Что ж ты, Хаяни, за мразь!

Удивление в змеиных глазах стало более ощутимым – Риви чувствовал его всем телом. Змей молчал, потом в голове у Риви все загудело, и откуда-то издалека ясно проступили сказанные басом слова:

– Помолись.

– Но мне нужна книга! – снова заорал Риви, приподнявшись на локтях. – Книга пророка!

Госпожа Кун остановилась, вытянулась в струну и посмотрела на Риви затравленно – будто это она, окровавленная, лежала на ступеньках, а не он.

– Хаяни! – гаркнул Риви, напрягая легкие. – Вели своим тварям принести мне книгу пророка! Это моя последняя воля!

«Единственное, на что разумная змея готова пойти – выполнить последнюю волю того, кого она хочет сожрать».

– А что, без книги уже молиться не умеешь? – послышался насмешливый голос где-то в затылке.

– Представь себе, – так же насмешливо ответил Риви. – Помолюсь, и так и быть: жри и живи еще двадцать пять лет. Только меня тоже не забудь сожрать. Кровь у меня обычная, но уж не подавишься.

В голове раздался лающий смех.

– Сам принесу. Все равно никуда не убежишь.

Хаяни упал на четыре лапы и запрыгал по ступенькам, кроша камень.

Риви кое-как поднялся, превозмогая боль, пополз вниз, нашарил топор и, падая, добрался до Акиры – в тот самый момент, когда она начала заваливаться на спину. Риви поймал, вытер кровь с подбородка.

– Не отпускай оружие, – прошептал еле слышно. – Только не отпускай оружие.

Госпожа Кун смотрела на раскуроченную дверь храма с ужасом. Сначала снова показалась белая плоская башка, потом передние лапы, а потом и все длинное тело Хаяни. Риви убрал топор за спину.

Хаяни стек обратно по ступенькам на брюхе и, распахнув пасть, выплюнул мокрую тетрадку.

– Молись уже.

Риви аккуратно положил голову Акиры себе на колени, взял книгу и распахнул на середине. Пятна синих чернил. Квадратные парансанские буквы, сомкнутые в одну плотную, едва различимую линию. Запах старой бумаги.

– Пророк Донсу, – четко проговорил Риви, не разбирая ни строчки. – Прими нас в объятия свои, прости нам прегрешения, вольные и невольные, и даруй жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память. – Он откашлялся и поднял на Хаяни прищуренный глаз. – Но лучше, дорогой пророк Донсу, не сегодня.

Риви посмотрел на змею, посмотрел так, как учил Минхи, – без страха быть съеденным. Так, как однажды получилось в Реджо. Желтые глаза поначалу казались живыми, человеческими, но вдруг взгляд Хаяни потерял ясность.

– Не отпускай топор, Акира, – повторил Риви, бросил книгу и вытащил оружие из-за спины.

Хаяни заметался, повернулся к госпоже Кун, и – не успел Риви опомниться – раскрыл пасть и проглотил ее целиком.

– Змея всегда выбирает невооруженных противников, – прошептал Риви, услышав характерный хруст.

Ветер зашелестел листами книги пророка – в толстой обложке, в маленьком углублении, лежал пузырек с ядом. Самое надежное место, говорила Минхи госпожа Кун – и была права.

Акира кашлянула кровью, резко поднялась, отползла от Риви и метнула в Хаяни топор. Упала навзничь, раскинув руки. Просвистел воздух, и лезвие мягко вошло под чешую. Хаяни захрипел и повалился на ступеньки – из пасти у него все еще торчал кусок непрожеванной черной шали.

– В атаку! – раздалось сверху, с крыши храма.

Змеи одна за другой попадали, сраженные летящими копьями, и Риви увидел Кима.

Улицы заполнили погранцы. Они кинулись на змей и погнали их к воротам.

Риви схватил бутылку, отвинтил крышку зубами и влил Акире две капли в приоткрытый окровавленный рот.

– Все хорошо, все хорошо, – повторял он, как молитву. – Сейчас подействует. Я же видел, оно действует.

Но раны не затягивались. Акира почти не дышала, голова заваливалась вбок, и Риви приходилось приподнимать ее снова и снова. Он влил еще каплю, потом еще. В очередной раз провел руками по животу – и нащупал только разорванный ханбок, кожу и кровь.

– Папа, – прошептала Акира, дотронувшись до лица Риви холодными пальцами. – Спой мне песню, папа.

Риви похлопал ее по щекам, опять приложил ладонь к ране под ребром – должна затянуться! Ну должна!

– Песню, папа.

– Счастье, – тихонько запел Риви, хватая ртом воздух. – За руки держась, далеко идти… Счастье… Счастье…

– Хорошая, – выдохнула Акира. – Песня.

Ее глаза смотрели вверх – на крыши Парансана, хмурое небо и кружащих соколов.