Может быть, эта борьба того стоит.

– Врач сказал тебе ходить.

Риви оперся на костыли, опустился на каменные ступени больницы. Хмуро посмотрел на Кима.

– Плевать, – произнес сквозь зубы и уставился на бежевую стену ближайшего дома, всю в разводах после дождя.

Тянущийся по городским улицам запах острой жареной картошки пробирался в ноздри, побеждая затяжной насморк.

– Надо ходить, хён, – настойчиво повторил Ким, оглаживая полы белого ханбока.

Он стоял напротив, покачиваясь с пятки на носок. Не сводил с Риви взгляда.

– Как прошла церемония прощания? – спросил Риви.

– Было хорошо, – ответил Ким. – А это, – он пошарил по карманам, – тебе.

И протянул Риви холщовый мешочек, пахнущий кофе. Риви сморщился, будто почуял змею.

– Я больше его не пью, – ответил он, но все-таки убрал за пазуху.

– От Фэна.

– Кого?

– Рядового Фэна. Помнишь, во время защиты Шэня был такой курносый в твоем отряде? Тогда заболел и вот, выжил. Хотел отблагодарить.

– А, – ответил Риви.

Шэнь, проклятый Шэнь. От мыслей о тех разговорах и ужине нога заболела сильнее.

– Брат. – Риви поднял на Кима воспаленные глаза. – Брат, я был идиотом. Если бы тогда, в Шэне, я бы перешел черту. Я бы признался ей. И просто заставил бы ее сесть на корабль.

– Не заставил бы. – Ким присел рядом, положил Риви руку на плечо. – И ты отлично это знаешь. Хватит уже, хён. – Он провел Риви по отросшим спутанным волосам.

Риви опять уставился на стену дома. Начинало припекать, и овальные лужи блестели на солнце.

Вспомнилось, как Ким, спустившись с крыши, подхватил их обоих: Риви на плечо, Акиру – на руки и донес до больницы. Как ругался по дороге, будто ему вообще не тяжело:

– Заперла меня дома, еле очухался. Пока людей собирал… Хорошо, что успел, хён, хорошо, что…

Риви тогда только спросил:

– Видел?..

– Нет, – отвечал Ким на бегу. – Только когда ты уже молился.

Риви сморщился.

– Как ты думаешь, – спросил, чтобы перевести тему. – Синь достоин памятника в саду, как у его отца?

– Не знаю. – Ким подпер кулаком подбородок. – Но то, что от него осталось, нашли на подступах к Парансану. Повернул назад – значит, раскаялся. И благодаря тому, что нашли вместе с телом бутылку с ядом, мы спасли Шэнь от лихорадки. Они очень благодарны, хён, что мы поделились. Думай лучше об этом.

– Значит, его звали Фэн. Курносого.

– Да, и он выжил благодаря тебе. И Линь-Линь тоже. – Ким поднялся, встал позади Риви и начал пальцами аккуратно распутывать ему волосы. Риви не сопротивлялся. – Может, тебе сбрить бороду, хён? Она же седая наполовину.

– И что.

– Представляешь, если капитан тебя таким увидит?

– Прекрати.

– Не узнаю тебя, хён. – Ким сделал Риви узел на макушке и затянул его черной лентой. – Вот, сейчас настоящий северянин. Только бороду сбрей.

– Врач из Кливлендска тоже говорит, что она уже не встанет, – упавшим голосом произнес Риви. – И тот, кого прислал генерал Такаяма. В лучшем случае останется так, без сознания. Но они хотя бы делают ей уколы и вводят что-то в кровь, и она не умрет от истощения.

– Хён, помнишь, что ты мне сказал в Шэне? Хватит читать заупокойные молитвы по живым. Вот и сам прекрати.

Риви промолчал. Сжал ладонь Кима, лежащую у него на плече. Подумал, когда мальчишка, верящий в пророков больше, чем в себя, стал взрослым.

– Хватит, – согласился он.

– Слушай. – Ким опустился рядом на ступеньку. – Этот майор Фролов из Кливлендска, который прислал врача. Это из-за его рекомендации к нам не было никаких вопросов? Теперь нас считают героями.

– Да. Из-за его рекомендации.

– А змея – она правда была как человек?

– Я уже рассказывал, брат. Акиру не должны были увольнять. Она убила белую тварь. Она же ее убила! А теперь нам с тобой собираются дать звания как змееловам, а она…

– Да. – Ким вздохнул. – Но ты же понимаешь…

– Это просто месячные. – Риви, морщась от боли, вытянул ноги. – Разве из-за этого можно увольнять?!

– Хотя бы звания не лишили, хён. Она сможет служить на Юге. Когда поправится.

– Поправится, – эхом повторил Риви. – У нее месячные. Это значит, ее организм живет. А не медленно умирает, как все говорят.

– Хён, майор Фролов хочет, чтобы ты поехал к нему? В Кливлендск?

– Да.

– А ты поехал бы? Если вдруг она так и не встанет?

Парансан, начало апреля.

Месяц спустя

– Хён! Хён!

Риви распахнул глаза.

Ким поднял его с пола и прислонил к стене, будто куклу. Сунул под руку костыль.

– Хён, она сидит. Сама.

– Давно? – Риви показалось, что он спит.

– Где-то полчаса.

– Почему не сказал?!

– Пытался, тебя не разбудить.

Риви кивнул, бросился к закрытой раздвижной двери, но Ким крепко схватил его за руку.

– Хён, она, похоже, ничего не помнит. Меня не сразу узнала. А когда узнала, спросила, когда будем хоронить отца.

– То есть?

– Она не помнит ни драки с белым змеем, ни как мы ходили за ядом.

– То есть и меня? – Риви остановился.

– Я не знаю, – прошептал Ким. – Я не спрашивал.

– Неважно. Пусти уже.

Он вырвался, поковылял к двери, открыл ее с глухим стуком. Встал на пороге, боясь вдохнуть. Акира сидела на постели, положив руки на колени, и смотрела на ветви вишни, забирающиеся в комнату через распахнутое окно.

Обернулась, потерла впалые щеки прозрачными ладонями.

Сощурилась, пытаясь прочитать буквы, вышитые у Риви на ханбоке.

– Ри-ви. Мат-тео, – произнесла по слогам.

– Здравствуйте, капитан Фрост, – ответил Риви, чувствуя, как ходит ходуном подбородок.

Акира смерила его подозрительным взглядом.

– Почему ты называешь меня капитан Фрост, Маттео?

Риви зажал рот рукой. Бросился к ней, потеряв костыль и едва не упав. Бухнулся рядом на постель. Уткнулся носом в шею, вдохнул запах лекарств. Почувствовал, как щиплет глаз. Акира аккуратно приподняла его голову, вытерла слезы со щек.

– Как же я скучал, – выдохнул Риви. – Как же…

Она задумалась. Посмотрела на него, будто не узнавая.

– Но ты вышел пять минут назад, Маттео. Ты успел соскучиться?

– Вышел? – Риви моргнул.

Он заходил в палату ранним утром – как и весь месяц, Акира лежала, не реагируя ни на шум, ни на голоса. Потом врач выгнал его спать в коридоре.

– Ну да. Только я не помню, чтобы у тебя была борода и длинные волосы. И почему ты с костылем? – Она запрокинула голову, обхватила себя руками.

Риви молчал.

– Кажется, я разучилась читать. – Она указала на вышивку у Риви на ханбоке. – Это ведь «м»?

Он ошарашенно кивнул.

– Причем южный алфавит я помню. – Она нахмурилась. – Вот. Маттео Риви. – И Акира провела пальцами по воздуху. – Сначала имя, потом фамилия. Правильно?

Риви кивнул снова.

– Ты сказала, я вышел недавно, – начал он осторожно. – Мы разговаривали?

– Не особо. Играли в подкидного. – Она задумалась.

– Сегодня?

– Сегодня. Вчера. Позавчера… Месяц назад. Маттео, а почему мы все время играли в подкидного?! Или мне это приснилось?

– Приснилось, – закивал Риви.

Акира рассеянно обернулась, приподняла жесткую больничную простыню:

– А это зачем?

Риви отвернулся. Не стал говорить, как врачи просили убрать простыню: «Ну сколько можно носить стирать, может, уж лучше на одной клеенке», а Риви огрызался, что будет холодно. Как каждый день они с Кимом разминали Акире руки и ноги, чтобы заставить работать мышцы. Ответил тихо:

– Просто.

– И волосы. – Акира потрогала пряди, которые были теперь по плечи. – Они же короткие.

…И как отрезали волосы, потому что уже через пару дней появились колтуны, и Риви не смог их расчесать.

– Так тоже очень красиво, Акира. Значит, тебе приснилось, что мы играли в подкидного?

– Это хотя бы объясняет, почему я все время проигрывала, – прошептала она. – А то я слишком давно тебя знаю, Маттео. Должна была хоть раз выиграть.

– А ты помнишь, как мы познакомились? – спросил Риви.

– Конечно. Я вытащила тебя из пасти змеи.

– А когда это было?

– Лет… семь назад?

– Не совсем.

– А сколько тогда? Десять? Кажется, как сейчас, была зима. – Акира удивленно посмотрела в окно. – Вишня цветет…

– Ничего-ничего, – прошептал Риви, прижимая ее к себе. – Память вернется. А пока – десять лет. Пусть будет десять.

И память к ней возвращалась.

Риви спал в палате на матраце в углу. В коридор его больше не выгоняли. По утрам носил горячий кофе и все, что находил на рынке, – хлеб, картошку, лапшу. Ким варил супы – его готовка стала почти приемлемой, это Риви кое-как признавал. Акира ела неохотно. Почувствовав в первый раз запах кофе, сказала:

– Кажется, это мне нравится. Только не помню, что это.

Попробовала.

– Как деготь.

– Ты втянешься, – уверенно сказал Риви. – Давай, поешь. – И Акира откусила картошку.

– Вчера ко мне пустили ребят из погранотряда, – сказала она. – Чхве теперь командир. До того, как найдут змеелова. Наверное, кого-то с Юга. Все говорят, я убила белую тварь, и это несправедливо. Что за белая тварь, Маттео? И почему ты не рассказываешь, как сломал ногу?

– Ты убила разумную змею, Акира. И еле выжила.

– Я не помню. И почему уволили, тоже не помню.

Клеенку из-под простыни убрали.

– Ты выгребал из-под меня дерьмо? – спросила она. – Со сломанной ногой?!

– Не волнуйся, ты же ничего не ела, – ответил Риви. – Было не то чтобы много. И я старше на два года, состарюсь быстрее. И тогда будешь выгребать дерьмо из-под меня, так что…

– Какой стыд, – сказала она и замолчала надолго.

Той ночью Риви проснулся. Подошел, и Акира вцепилась ему в руку.

– Прости, – шептала она. – Прости. Я не хотела, чтобы ты туда шел. Я не могла тебя туда отправить. А ты… все равно…

– Все хорошо, – вздохнул Риви. – Теперь все хорошо.

Он лег рядом и гладил Акиру по голове, пока она не успокоилась и не заснула. А потом задремал и сам. И с тех пор не возвращался на матрац.

Отцвела вишня – Акира плакала по ночам.

– Это же он направил змей на Реджо? Сон Минхи? – спрашивала она в очередной раз. – Чтобы спасти меня?

– Нет, Акира, – твердо отвечал Риви, хотя и сам не знал до конца. – Он мог их слышать и понимать. Но не мог им приказывать.

Однажды Риви проснулся не ночью, а утром – и понял, что она не плакала. Акира тоже не спала: привстав на кровати, разглядывала кривой, затянутый новой кожей шрам под правым ребром.

– Он очень уродливый, Маттео?

Риви нагнулся, поцеловал шрам.

– В тебе нет ничего уродливого, Акира.

Не удержался, засунул ладонь под больничную рубашку, коснувшись груди. Понял, что остановиться невыносимо трудно, пробормотал:

– Если не хочешь – скажи.

Риви вытащил руку из-под рубашки, но тут Акира его поцеловала.

– Хочу.

Риви хотел быть медленным и аккуратным – и не смог. Слишком горячими были губы, целующие его в ладони и шею, слишком торопливо она стащила с него трусы, слишком приятно кончик ее языка касался его пальцев. Слишком сильно впилась ногтями в его спину, когда он вошел. Все было слишком.

Риви обмяк, вытер капли пота, выступившие у Акиры на лбу и висках, и перекатился на подушку.

– Ужасно соскучилась, лейтенант Риви, – прошептала она, запрокидывая на него ногу. – Просто ужасно.

– Вообще-то…

– Да?

– Капитан Риви.

– Капитан?

– Ну… Мы же добыли яд и теперь змееловы, поэтому совет северных генералов согласился. – Риви запнулся. – Честно говоря, я не хотел. Меня ведь чуть не сожрали… Я только тебе мешал. Но майор Фролов настаивал. И попросил за нас. Поэтому теперь капитан Риви. И капитан Ким.

– Фролов что, умеет просить?

– Если прийти на заседание пьяным и орать – значит просить, то да.

– Он с Юга. Его что, приглашали?

– Нет. Но испугались. И проголосовали «за».

– Так, а почему вы оба в лейтенантских ханбоках? Нужна ведь другая вышивка на рукаве. – Акира задумалась.

– Как-то было не до вышивки.

– И что, никому из вас не предложили место командира в Парансане?

– Киму.

– И?

– Отказался.

– Поговорю с ним.

– Никто из нас не займет твое место. Это решено. Пусть высылают командира откуда угодно. Но знаешь, майор Моранди говорил: дают деньги – бери. Так что теперь у нас с братишкой Кимом капитанская прибавка. И, заметь, без лишних обязательств.

– Я знаю, ты заплатил за моих врачей, Маттео. И лекарства. И отдельную палату. – Голос Акиры был еле слышным. – Фролов предлагал, но ты сказал «нет». Ты согласился на капитана, потому что… нужны были деньги на меня.

– Нет, Акира. Просто мы, южане, очень жадные. Особенно реджийцы.

– Ты же римлянин.

– Это почти одно и то же.

– У меня есть деньги, Маттео. Ким ведь знает, где они лежат, вы могли бы взять их. Нет, вы должны были их взять.

– Если Ким знает, я бы не был так уверен, что они еще там.

Акира прижалась крепче.

– И чем мне теперь отплатить?

– Вообще-то у меня список. Свидание в приличной шэньской лапшичной, например. Постараюсь съесть столько, чтобы тебе пришлось брать в долг.

Она помолчала, закрыла глаза.

– Ты заслужил капитана, Маттео. Даже не думай, что это не так. Хотя если снова прыгнешь в глотку змее без оружия, обещаю, я тебя оттуда достану. И задушу.

– Согласен.

– Так о чем я. Ужасно соскучилась, капитан Риви. И ужасно горжусь.

– Я тоже, капитан Фрост.

Кливлендск, начало апреля.

Год спустя

Железная будка с надписью «Кливлендск» виднелась меж полосатых стволов. Ставни открылись – смуглая рука высунулась и приняла у Риви стопку документов.

– Капитан Риви? – В окне показалась кудрявая голова молодого пограничника. Моргнули круглые ореховые глаза.

– Капитан Риви.

– Так, капитан Риви. – Пограничник огладил синюю гимнастерку с мангустом на нагрудном кармане, застегнутую на все пуговицы. – Выезжали вы, значит, два месяца назад.

– Или три.

На полосатых деревьях зеленели липкие листочки. Риви вспомнил, что прошел год – год с того момента, как он проснулся в больничном коридоре.

– Вы же приехали не один, капитан Риви? – Кудрявый пограничник переворачивал бумаги. – Простите, я новенький, перевели из Петербурга неделю назад. Вот это отдать майору Фролову. Так. А это откуда взялось?

Риви выругался про себя, напряг слух. Руслиш давался невероятно трудно.

– Нет, не один, – произнес он медленно, обернулся и заорал на северном. – Брат! Где ты, черт подери?!

Ким сидел, прислонившись к полосатому стволу, и прижимал к себе что-то рыжее и меховое.

– Представляешь, тут кот! – крикнул он в ответ. – Настоящий! Реально в Кливлендске их не всех сожрали. Давай с собой возьмем, а?

– Нам через весь материк переться. К тому же, кому его потом? Когда снова поедем за ядом?

– Во-первых, – Ким почесал недовольному коту лоб, – Фролов сказал: принесем яд – можем хоть целый год отдыхать. Во-вторых, даже если уедем, я отдам Ники. Мне кажется, она порадуется. Хён! Хён, ну давай, а?

– Ники, – процедил Риви. – Ее имя Вероника, как тебе известно. У нас и так козлы.

– Простите, я немного понимаю северный, – оживился кудрявый. – Вы бы взяли и правда, капитан Риви. Сожрут ведь тут. Вы же потом на Изола Белла, судя по документам. Да, документы…

– Ладно! – почти крикнул Риви, теряя остатки терпения. – Забираем кота! Только поставьте уже свои долбаные печати!

Кудрявый отвел глаза:

– Кое-что не сходится.

– Что у вас там не сходится?! – Риви окончательно разозлился.

– Дело в том, что оборона Кливлендска… – начал кудрявый неуверенно, – полгода назад. Под командованием капитана Риви.

– И что оборона Кливлендска?!

– Я был уверен, что капитан Риви – женщина. И в документах это указано. Но вы ведь не женщина.

– А ну дайте! – Риви привстал на цыпочки и сунул голову в окно. – Это сюда, а это сюда, – сказал он, перекладывая бумажки перед носом кудрявого.

Когда же это кончится. Месяцами таскаться с Юга на Север, ночевать в лесу, толком не спать. Пятнадцать змей, пятнадцать бутылок яда. Пять получит Кливлендск – Фролов взял их на службу, защищал от генералов, но и своего не упускал. Одну отдали Парансану. Новым главой выбрали выращивающего картошку фермера – и уже в третий раз он, к восторгу Кима, расплачивался едой. Одну в Реджо – остаток можно продавать как вздумается. Желающих купить было много, но Фролов, конечно, хотел процент.

Риви с тоской подумал, что вечером они с Кимом будут сидеть без трусов в бане, безуспешно пытаясь отыграться в подкидного, и что потом Фролов непременно потащит на площадь слушать, как поет Кун Сонджу.

Младшего Куна они встретили прошлым летом в Кливлендске и рассказали о смерти матери как есть. Тот принял новости стойко, шепнув: «Жаль, что она так и не узнала, как я пою». Риви было жаль парня. Беззлобный, немного неуклюжий, не умеющий держать в руках оружие и вылетевший из военной школы, в общем, ужасно не подходящий генеральской династии Кунов, он сбежал на Юг подростком и все это время верил, что хоть кто-то из родственников будет его искать.

Землю на Изола Белла он все-таки принял в наследство, но уезжать туда не спешил. В Кливлендске любили музыку и хорошо за нее платили. А после того как Кун узнал, что он из тех, у кого яд заживляет змеиные раны, страх перед змеями у него, кажется, немного утих.

Риви тоже любил слушать музыку на площади, но в этот раз не был уверен, что не заснет прямо на улице – путь из Шэня в Кливлендск был тяжелым, на воде болтало кошмарно. Риви мечтал об одном – вручить Фролову бутылки с ядом, отоспаться хотя бы сутки и отправиться на Изола Белла, чтобы какое-то время пожить без змеиной вони.

А тут этот! Этот – Риви даже не мог подобрать слово – никак не разберется с бумагами.

– А! Понял, капитан Риви! – Кудрявый хлопнул себя по лбу. – Капитан Риви, капитан Риви и капитан Ким. Как я не заметил, что тут три человека указаны.

– Сообразили.

– А Джованни, Донсу и Макото – это что, козлы?! На них что, тоже нужны бумаги?

– Только с козлами давайте не будем разбираться, рядовой.

Риви почувствовал, как рука Акиры легла ниже ремня.

– Ты как? – спросил он шепотом.

– Не очень. Надеялась, перестану блевать, когда сойдем с долбаного корабля. Но не в этот раз.

Риви протянул флягу с водой.

– Точно укачало? Просто позавчера, когда мы были в Шэне… – Риви кашлянул.

– Мы же решили: ничего не говорим Киму про его рагу. Ты ведь сам всю ночь с горшка не слезал.

– Так вот же капитан Риви! – Широкие брови кудрявого вскинулись. – Я слышал про оборону города!.. И про то, как вы добываете яд.

– Надо же, а про меня ничего не знаете, – фыркнул Риви, но беззлобно.

Рядовой внимательно вгляделся в его лицо.

– Кажется, и про вас знаю!

– Уж наверняка про то, как я пять раз оказывался в желудке змеи без оружия и…

– Однажды все-таки задушу, – шепнула Акира Риви на ухо и несильно пихнула его кулаком.

– Так это были вы? – воскликнул кудрявый. – Честно говоря, мне просто рассказывали про пограничника с северными глазами, который проиграл в подкидного жене и бегал десять кругов по городской площади в одних трусах.

– Большое спасибо. – Риви торопливо сгреб бумаги, едва их не уронив.

Махнул Киму, чтобы забирал разбредающихся в разные стороны козлов.

– Ну говорила же тебе. – Когда они отошли, Акира вытащила из кармана брюк Риви очки.

– Ладно, ладно. Я в них похож на майора Моранди.

– Значит, майор Моранди отлично выглядит.

Риви вздохнул. Полгода назад он начал немного видеть левым глазом – врач, к которому затащила Акира, прописал очки.

– Сделал бы тебе кофе, как приедем, но, как ты помнишь, обжаривают тут паршиво. – Риви усмехнулся.

– Все равно ужасно хочу кофе, Маттео.

– Ты же всегда говоришь, кливлендский похож по вкусу на козлиное дерьмо. Кстати, всегда было интересно, это ведь всего лишь предположение?

– Нет, я ела козлиное дерьмо, Маттео. – Акира закатила глаза, и Риви улыбнулся. – Слушай, я так устала, что плевать. Сделай сегодня кофе. Как у местных.

– Со сгущенкой? – уточнил Риви осторожно. – Ты же…

– Честно, готова съесть целую банку. Зайдем на рынок?

«На дух ее не перевариваешь», – закончил про себя Риви. А вслух сказал:

– Конечно.

– Паршивый кливлендский кофе с паршивой сгущенкой. То, что мне сегодня нужно. И, может, соленой рыбы. Маттео, вы с Кимом как насчет рыбы?

– Рыбы? Да, обязательно.

Риви вздохнул, подошел к Акире ближе и отстегнул у нее с пояса топор.