Дед из Киото – гений. Препарировать змею – это ж надо. Вдруг он найдет способ?..

– Ты хочешь уехать, Маттео? – Акира нахмурилась. – Все-таки Север тебе не нравится?

– Я хочу быть с тобой, – объяснил Риви. – На Севере или Юге – плевать. Но я уже говорил: тебя могут лишить звания. Разве это справедливо?

– И что ты предлагаешь?

– Поехали на Изола Белла. Со мной.

– На Изола Белла? – прошептала Акира. – Ты же сам оттуда уехал. Мне показалось, тебе там было скучно.

– Было, – признался Риви. – Но у меня не было тебя.

– И что мы будем там делать?

– Ничего. Построим дом. Будем сидеть у океана. Печь хлеб. Ходить в баню. Просто жить. Вместе.

– А как же Ким? У него нет родителей.

– Клочок земли небольшой, но места всем хватит. Я буду рад, если он поедет. Там уже сестра. У меня, кроме вас, никого, Акира. Поехали вместе.

Акира молчала, сжимая кружку.

– Это сложно, Маттео, – произнесла она. – Я всю жизнь думала, что буду пограничником. Не видела другого смысла. Я не знаю, как это – просто жить. Ты беспокоишься, что меня лишат звания, но при этом предлагаешь бросить погранслужбу совсем.

– Справедливо, – выдохнул Риви. – Тогда поехали в Кливлендск.

– В Кливлендск? К майору Фролову?

– Да, к Фролову, – голос Риви был твердым. – Уверен, он возьмет и Кима, и нас. Да, ты больше не будешь командиром целой погранслужбы, Акира. Но это Юг. Не нужно скрывать, что у тебя месячные. И я буду рядом. Через пару-тройку лет Фролов захочет свалить на пенсию, так что у меня появится шанс делить постель с майором. Если, конечно, самый молодой и красивый майор за всю историю погранслужбы этого захочет.

– Тебе что, вообще все равно? – Она засмеялась. – Вести тихую жизнь на острове и служить в Кливлендске – знаешь, разница есть.

– Прямо сейчас мне все равно, Акира. Возможно, через полгода мне надоест и остров, и Кливлендск. Но точно не надоешь ты.

– Это так странно, Маттео. – Акира поставила кружку на пол и плотнее закуталась в одеяло. – Тем утром, когда убили отца, я должна была сесть на корабль и отправиться на Южный материк.

– Он хотел, чтобы ты уехала?

– Ворвался ко мне в ханок, кричал, чтобы я собиралась прямо сейчас. Сунул бутылек с ядом. Сказал, что последний. Он как раз собирался тем утром за новыми. И еще сказал выпить яд, если буду ранена. Какой-то бред.

– А ты не послушалась?

– Даже если бы и послушалась, не успела бы на корабль. Земля дрожала. Мы с Кимом выбежали к храму… – Акира замолчала. – Сорок змей. На тридцать человек. Из пограничников не выжил почти никто.

– И ты осталась защищать город.

– Я не из тех, кто бегает от змей, Маттео.

– Расскажи, как было, – попросил Риви.

Хотя эту историю он уже знал.

Парансан, начало ноября.

Около четырех месяцев назад

Небо окрасилось в розовый, и ветер понес по улице снег. Минхи замечал не в первый раз – чувствуя смерть, мир стихал. И даже пахло вокруг по-другому – свежо. Будто то, что должно случиться, неизбежно, как ни пытайся вывернуть на иную тропу.

Он прислонился к стволу облезлой елки. Лицо майора стояло перед глазами, даже если Минхи держал их открытыми. А в ушах звучали его слова, перебитые кашлем:

– Так значит, ты решил меня убить, капитан?

Ночью Минхи пришел к дому майора и нашел его в углу кухни, под полкой с кастрюлями, сидящим на полу в темноте. Подошва сапога Минхи скользнула, и он понял, что наступил в кровь. Кашель прорывался из груди майора то раскатами, то свистом.

– Я… – Минхи запнулся. – Эта тварь. Она вернулась. И она хочет убить Мину. Я прошу вашей защиты, майор.

– Защиты, – прошептал майор, огладив седые усы. – Вот, значит, чего ты хотел. Выманить меня одного за городские ворота. Без помощи. Без солдат. И скормить твари, чтобы та перестала являться тебе в кошмарах. Но совесть замучила тебя, капитан, и ты решил все рассказать и предложить, чтобы я согласился на это сам. А что? Я ведь и так труп.

– Да, – огрызнулся Минхи, сам для себя неожиданно. – Вы умрете героем в битве, а не задыхаясь от кашля. А ваша дочь будет в безопасности.

– На двадцать пять лет? – шикнул майор сквозь зубы. – Столько проживет эта тварь, прежде чем ей потребуется кто-то еще?

– Прикажите Акире уехать на Юг, – срывающимся голосом произнес Минхи. – Если не можете найти ей мужа, хотя бы отправьте к майору Фролову в Кливлендск. Тварь не знает, что у Акиры подходящая кровь. И не будет ее искать.

– Где ж ты раньше был, – ответил он с издевкой. – Что ж, капитан. Я выйду за городские ворота. Но выйду с оружием. И мы посмотрим, кто кого. А если потерплю поражение, ты сам меня прикончишь. Не хватало еще, чтобы змея сожрала меня заживо и продлила свою поганую жизнь.

Минхи хотел ответить, что не сможет поднять топор на человека. Он даже свинью не зарежет. Но промолчал.

– Клянись, капитан, – майор резко выдохнул. – Именем своего пророка клянись!

– Клянусь именем пророка Донсу.

…Розовые полосы на дороге становились ярче. Рассвет слепил глаза. Минхи почувствовал под ногами едва заметную дрожь земли и пошел, не оглядываясь, к городским воротам.

– Доброе утро, капитан! – заорал дежурный с вышки, и Минхи сделал знак уходить.

Проскользнул в щелку, как крыса.

Зимние военные сапоги скрипнули. Минхи знал, куда идти: сейчас по узкой тропе между елок, потом – до отвесной каменной стены, уходящей в рассветное небо, и – до ущелья Проклятых.

Сказать Хаяни, что майор согласен. Сказать, чтобы не медлил.

Но в голове привычно загудело. Белое змеиное тело выскользнуло из-за деревьев, оставив на снегу широкую колею.

– Открой ворота.

Минхи закашлялся от вони. Змеи – десятки змей, чьи хвосты переплетались, образуя плотное кольцо, а разноцветная чешуя блестела на солнце – обступили его, их раздвоенные языки щекотали лицо и кисти.

– Открой ворота.

– Не нужно, – прошептал Минхи. – Он придет. Я обещаю, майор придет сам!

– Он обещает! – загудело в голове, и белая чешуйчатая морда легла Минхи на голову, а коготь, продрав одежду, пощекотал живот. – А можно ли верить твоим обещаниям?

– Можно! – рявкнул Минхи. – Ты выжил благодаря мне! Я не дал тебе сдохнуть, пока ты был маленьким!

– Правда? – ответил Хаяни, и Минхи почувствовал, как органы сдавливает кольцо чешуйчатого тела. – Может, скажешь, что пограничники Парансана не убивали мою мать? Может, скажешь, ты не восхищался ими в детстве? И вот посмотри, кем ты стал!

Минхи опустил глаза.

– Нельзя воевать и за тех, и за этих, Минхи. Не хочешь открывать? Сам открою.

Змей подполз к воротам, сунул лапу, а затем и башку в щель и потек внутрь. За ним – остальные.

Минхи бросился следом, услышал вопль, затем еще один. Трепетали на ветру синие флаги Парансана. Разрывался запоздавший гонг.

Змеи шли к храму плотным строем. Погранцы выскочили им навстречу, и снег окрасился первой кровью.

– Я видел! – крикнул кто-то в исступлении. – Капитан Сон говорил с ними!

– Капитан!

Голос Акиры. Она остановила его на дороге, встряхнула, забыв про субординацию, за плечи. Обернулась к Киму.

– Фрост, Ким. – Минхи справился с собой. – Прячьте людей. Приказ.

– Есть, капитан Сон.

…Майор Фрост споткнулся о ступеньку храма. Упал, но тут же поднялся снова. Серый ханбок пропитался кровью, и Хаяни распахнул пасть.

– Капитан Сон! Помогите! Помогите, капитан!

Минхи обернулся на крик Акиры, отступил и, зажмурившись, ударил.

Почувствовал, как лезвие пробило кожу и мышцы. Фрост упал ничком, а Минхи не смог сделать вдох – бок сковал спазм. Второй удар, тоже кулаком, прилетел ему в челюсть, третий – в селезенку, и Минхи, пошатнувшись, упал рядом с майором. Увидел, как Акира замахнулась, и на белой башке Хаяни появился черный кровавый крест. Он отмахнулся, черканул ей когтем по подбородку. Кровь текла змею в глаза. Хаяни тряс головой, дергался и выл.

Картинка перед глазами Минхи расплывалась.

«Три месяца, – раздалось в голове. – Я продолжу свой род, Минхи. А потом закончу начатое».

…Суд в Шэне Минхи запомнил плохо. Только ледяной подвал, а снаружи – запах тухлой рыбы. Трое суток пришлось ждать перевозчика, что сопровождал преступников на Юг, – и это время Минхи сидел под землей.

В кармане ханбока – с него так и не сняли военную форму – Минхи нашел записку от Мины.

«Ты говорил, что можно про себя, Минхи. И я подумала о ней».

Он не знал, когда она успела передать послание. Но знал, что оно означает: «Ты говорил, что во время общения со змеей говорить вслух необязательно. И я позвала его и подумала, что у Акиры Фрост тоже подходящая кровь. Хаяни теперь знает».

Ни слов любви, ни прощания.

Последнее желание он так и не озвучил. Поговорить с ней? Но зачем?

Иногда в подвале появлялись соседи. Один был слепым – он не увидел окровавленный военный ханбок и не понял, кто перед ним.

– В Реджо? – спросил он хмуро, смотря белыми глазами из темноты.

Минхи что-то промычал, прислонившись к ледяной стене. Тело била крупная дрожь. Все время клонило в сон.

– Говорят, без малыша Риви там не так весело, – продолжил слепой.

– Риви? – переспросил Минхи.

Где он раньше слышал это имя? Почему оно кажется таким знакомым?

– Рядовой Риви. Дикий Дилдо только благодаря ему и не сдох.

– Дикий Дилдо. Рынок в Шэне. Точно, – хрипнул Минхи.

– Он знает северный язык. И даже выглядит как северянин. Я-то не видел, но так говорят. – Слепой тихонько засмеялся.

– А этот Риви… умер? – Минхи придвинулся ближе. Он не знал почему, но чувствовал всем нутром: это важный разговор. Может, самый важный в его жизни.

– Умер? Да без понятия. Погранцы как мухи мрут. Мож, и умер. А мож, и живой. Просто больше не надсмотрщик.

Минхи потрогал письмо Мины в кармане.

Последнее желание? Что ж. Теперь он его знал.

* * *

Акира обхватила колени руками.

– Дура, – сказала она. – Даже топор не смогла на него поднять. Била кулаками. Он и не сопротивлялся особо. А потом я ранила белую змею, Маттео, и она отступила. Отец был мертв, но остальные-то живы.

– Началась паника?

– Да. Змеи в городе. Нас осталось человек семь, мы погнали их к воротам. Ким сказал, я убила десять змей, но я плохо помню. Только то, что хотела забрать тело отца, чтобы его не затоптали. Не знаю, почему змеи ушли, Маттео. Просто перестали обороняться. И белая тоже ушла.

– А Сон Минхи?

– Ким и Чхве довезли его до Шэня. Он пришел в себя только там. Собрали судей – северных, южных – каких нашли. И к вам в Реджо, в тюрьму. Должны были казнить сразу, но, как мне доложили, он попросил последнее желание. Я так и не покинула Парансан, – сказала она. – Наверное, так лучше. Если бы уехала, мы бы никогда не встретились.

«Мы бы встретились, – подумал Риви. – Я бы поехал за тобой куда угодно. Даже не зная, кто ты такая. Потому что я обещал».

– Значит, последнюю бутылку с ядом ты отдала госпоже Кун именно тогда.

– Маттео, в город пришли змеи, была угроза лихорадки. Но сейчас мы привезем новую бутылку. Мой долг исполнен. По крайней мере, на какое-то время.

– Долг, Акира?

– Это мой родной город, Маттео. Который я должна защищать. Отец умер, и больше некому.

– Акира, ты не должна. Тебя били. Ты вынуждена врать. Ради чего? Поверь, вдова генеральского сына найдет для Парансана нового командира. Конечно, он будет хуже тебя, но разве оно того стоит? Давай привезем яд и…

– Хватит, Маттео.

– Прости. Так что думаешь? Уедем?

– Знаешь, Маттео, – Акира приподнялась, – может, ты и прав.

– Конечно. – Риви кивнул. – Я прав. Уедем. Хочешь – поедем служить, хочешь…

– Тебе не кажется, что подчинение пограничников главе города – это бред? Мы рискуем жизнью, добываем яд, а потом Кун или Ван им распоряжаются.

– Бред, но так везде. Кроме Кливлендска. Там Фролов всех под себя подмял. Он и глава города, и глава погранслужбы.

– Мы добыли яд. И мы могли бы продать его людям, которым он нужен. В Парансане, Реджо, Кливлендске. И даже отдать бесплатно. Чтобы не было такого, как у тебя в детстве. Мы втроем – неплохая команда, Маттео. И мы могли бы попробовать. Только если ты обещаешь мне больше никогда не прыгать в пасть змее без оружия.

– Добывать яд и продавать его?

– Да.

– Давай, – торопливо согласился Риви. – Начинаем с Юга. И лучше сегодня. Закинем яд в Парансан, сообщим об увольнении и сядем вечером на корабль.

– Но ты же понимаешь, когда узнают, званий лишат всех троих?

– Плевать на звания.

– Кажется, ты готов на что угодно, лишь бы мы уехали с Севера. – Акира взлохматила ему волосы. – Изола Белла, Кливлендск…

«Так и есть», – подумал Риви.

Но ответить не успел – из соседней комнаты послышался шум и голос, который Риви предпочел бы не слышать.

Голос капитана Синя.

Риви подскочил, прошептал:

– Где яд?

– У Кима, – спокойно ответила Акира. – Не волнуйся, он дерется лучше всех на Севере, Синь даже близко не подойдет. Если, конечно, не захочет хорошо огрести. Интересно, что он здесь забыл?

– Давай оденемся и выясним.

…Входная дверь была распахнута. Капитан Синь стоял, опираясь окровавленной рукой на косяк. Ким хмуро смотрел на него из угла. Акира подошла к нему, за ней – и Риви.

– Акира, – захрипел Синь. – Дай, пожалуйста, воды.

– Возьмите у двери, капитан Синь. – Акира указала на кувшин, и Синь, размазывая кровь по полу, опустился на колени.

Он пил долго, пока не осушил кувшин до дна. Напившись, протер лицо, оставив на нем алые полосы.

– Потеряли в бою оружие, капитан Синь? – спросила Акира, и Риви почувствовал, как она берет его за руку, сплетая пальцы.

Синь, раненый, тяжело дышащий, заметил этот жест.

– Вижу, с нашей последней встречи многое изменилось, – прохрипел он, отплевываясь от крови.

– Не твое дело, – грубо оборвал его Риви.

– Прошу вас, лейтенант Риви, – взгляд Синя был умоляющим. – Я дрался… И потерял много крови. Позвольте остаться. Позвольте, пожалуйста, капитан Фрост!

Акира и Ким быстро переглянулись.

– Не в наших правилах выгонять раненого пограничника. Обработайте раны, помойтесь, поешьте и покормите своего козла, если он жив. Мы все равно не сможем пробыть с вами долго.

– Вы так близко к Парансану, – простонал Синь, прислоняясь к стене. – Значит, у вас получилось.

Риви молчал. Молчали Акира и Ким.

– Выходит, я теперь настоящий капитан, – медленно произнесла Акира. – А вот вы безоружны.

– Зря я сунулся в эту пещеру, – прошептал Синь. – Но это же ущелье Проклятых! Там почти не бывает змей. Акира… Ты же сама говорила.

– Ущелье Проклятых?! – Риви похолодел. – Говори, что там было! Быстро!

– Я наткнулся на спящую змею, – ответил Синь дрожащим голосом. – Я хотел уйти, но она проснулась, и я даже не смог ее ранить. Чуть не умер. Но кое-как вылез через щель и сбежал.

– Цвет! – рявкнул Риви, поймав непонимающий взгляд Акиры. – Цвет змеи!

– Белый, – тихо сказал Синь.

– Ясно, – отмахнулся Риви, стараясь не выдать охватившего его ужаса. – Так хоть понятно, что ты не врешь.

– Пойдемте в баню, капитан Синь. Я полью на вас воды из кадки, – сказал Ким.

Он помог Синю встать, и они вышли на улицу.

– Не волнуйся, яд у Кима под подушкой, – сказала Акира, когда те исчезли.

– Останемся пока здесь, – сказал Риви, опускаясь на постель Кима. – Не доверяю Синю.

– Да ты посмотри на него. – Акира вздохнула. – Еле на ногах стоит. Ладно. Пусть немного придет в себя. И мы уедем.

Через полчаса Ким приволок Синя обратно, перебинтовал ему раны и усадил в угол. Принес пару холодных сморщенных картофелин, и Синь вгрызся в них, будто не ел несколько дней. Давился, размазывал в пальцах мякоть, но продолжал есть. Доев, собрал с ладоней крошки и тоже съел. А когда, наконец, закончил, разрыдался.

– Про… простите меня, – произнес Синь. Грудь, на которой черный военный ханьфу висел мешком, содрогалась от рыданий. – Я не заслуживаю… доверия моего народа.

Ким кашлянул. Риви отметил, что по вискам у него ползут прозрачные капли пота, а лицо красное, словно от бега. Сначала Риви подумал, что в бане жарко, а потом вспомнил, что сегодня ее не топили.

– Чего вы хотите, капитан Синь? – спросила Акира. – Прощения?

Он часто закивал. К щекам прилипли мокрые волосы.

– В таком случае вы давно прощены. Но вот наше уважение, боюсь, заслужить не в состоянии.

Синь опустил голову, поставил на пол пустую миску из-под картошки. Рыдания прекратились – он просто молча смотрел в одну точку.

– В Шэне лихорадка, – сказал он. – Сокол принес мне весть о двадцати заболевших, но вы же знаете, их будет больше.

– Мне жаль, – сказал Риви сухо.

– Линь-Линь очень плоха. Врачи говорят, ей осталось дня три, – прошептал Синь и тут же взвыл: – Я понимаю! Я все понимаю! Я виноват! Но ее-то за что?

– Я сочувствую вам, капитан Синь, – сказала Акира, и Риви уловил в ее голосе ноту сомнения.

Синь же поднялся на нетвердых ногах и тут же упал на колени, хлопнувшись головой о пол.

– Пожалуйста! – заплакал он. – Пожалуйста! Отлейте мне немного яда! Всего пару капель. Я просто хочу спасти жену! Иначе я себе не прощу!

Ким опустился на постель и прижал локтем подушку.

– Пожалуйста, – повторил Синь, смотря то на Акиру и Риви, то на Кима.

Риви поймал взгляд Акиры. Понял, что этот взгляд означает, и кивнул.

– Хорошо, – сказала она. – Ким, Риви. На минуту.

– Да, капитан, – ответил Риви, и они вышли в кухню.

Акира задвинула дверь.

– А Ким? – шепотом спросил Риви.

– Думаю, пытается незаметно убрать бутылку в карман. – Акира сжала его ладонь. – Если Синь говорит, что получал новости о двадцати заболевших, сейчас их может быть сорок. Или даже пятьдесят. Отдадим каплю или на всех? В Парансане лихорадки нет. Во всяком случае, пока.

– Если отдадим на всех, то сколько?

– Полбутылки. Она небольшая. Не уверена, но, думаю, половины достаточно.

– Конечно. – Риви кивнул. – Шэньцы не виноваты, что у них дурной командир погранслужбы.

– Да, – согласилась Акира. – Пойдем, скажем.

В этот момент пол заходил ходуном, и с полки полетели кружки и палочки. Мешочек с кофе упал Риви под ноги с глухим стуком, и порошок рассыпался.

Риви и Акира выскочили в комнату.

Ким лежал в постели, красный, весь в поту, с закрытыми глазами.

Входная дверь хлопала из-за ветра.

Капитан Синь исчез.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

В зале собраний было не продохнуть – открыли все четыре окна, но внутрь не проникал даже легкий ветерок. Майор Моранди стоял посередине на небольшом постаменте, и погранцы облепили его со всех сторон – кто стоя, кто сидя. Никакого строя, никакой дисциплины.

Кители пограничников превратились в темно-зеленое пятно. Гвалт стоял такой, что у Риви закладывало уши.

– Во имя пророка Джованни, заткнитесь! – заорал Моранди, и гвалт стих до шепота.

– Змеи у главных ворот, – произнес Моранди треснутым голосом. – Дозорные на городской стене видели тридцать хвостов. Судя по тому, как часто дрожит земля, нападения можно ждать уже сегодня.

Снова поднялся шум, и Моранди, надув красные щеки, топнул военным сапогом.

– Мы нападем первые, – сказал он, дождавшись тишины. – Мы не пустим тварей в город! Выйдем за ворота до заката!

Риви обхватил голову руками. Вспомнил утро и тюрьму.

– Мы должны поторопиться, лейтенант Риви, – сказал тогда Минхи. – Спасибо, что выслушали мою последнюю историю. Как я уже говорил, вы были хорошим собеседником. И теперь я готов выполнить любую вашу просьбу.

Риви вздохнул.

– Вы в камере, господин Сон. И завтра вас казнят. О чем мне вас просить? Вы даже вряд ли сможете передать привет от меня земным пророкам.

– Верно. Убийцы лишены земного царствия.

– Просто я не слишком верю в пророков, господин Сон.

– Вы устали, лейтенант Риви, – прохрипел Минхи. – Под глазами у вас синяки, а кожа серая, как скалы моего родного Парансана. Вы не спите уже которую ночь подряд, потому что рядом змеи, а ваше тупое командование не знает, что с этим делать.

– Попрошу без оскорблений, господин Сон. Уже сегодня наше командование примет решение о тактике защиты города.

– Тактике, – выдохнул Минхи. – Знаю, какая это будет тактика. Говорю же, вас застанут врасплох. Ваш майор предложит выскочить за ворота всей погранслужбой и бить змей. Да только он ошибается.

– И в чем же, господин Сон?

– У главных ворот змей не будет, лейтенант Риви. Точнее, будут, но мало, очень мало.

– А где они будут? – выкрикнул Риви. – Вы знаете?

– Знаю, знаю. – Минхи криво, жутковато улыбнулся.

– А ну скажи! – Риви подскочил к нему, хотел схватить за грудки, но остановился. Слишком желтой была кожа, слишком пугающими – костлявые руки-палки. Схватишь – и смертная казнь не понадобится.

– Скажи, скажи, – сказал Минхи нараспев. – А вот и просьба, лейтенант Риви, вот и просьба.

– Это вы привели змей к городу?! – заорал Риви.

– Привел? – Минхи покачал головой. – Я молился о змеях. Пророки послали их мне! Пророки хотят, чтобы я искупил вину!

– Что за чушь. Пророки послали змей в Реджо? Пророки хотят, чтобы на город напали?

– Скоро вы поймете, лейтенант Риви. А пока слушайте. Пока ваши пограничники будут драться с маленькой кучкой змей у главного въезда в город, остальные змеи подойдут со стороны задних, северных ворот. Я слышу… Слышу их голоса, лейтенант Риви. И вижу их глазами. – Взгляд Минхи сделался пустым. – Там, прямо у задних ворот – крошечная деревенька. Как она называется… Как же она называется.

– Рим, – просипел Риви.

– Рим, – эхом повторил Минхи. – Рим падет. Рим падет первым. А за ним – весь Реджо.

– Вокруг деревни река, – произнес Риви неуверенно. – Она не слишком глубокая, но все равно. Пока змеи доберутся до городских ворот, пройдет время, жители Рима поднимут тревогу, мы успеем, даже если…

– Жарко. Жарко, лейтенант Риви. Река обмелела. Это они так говорят. Нападут… Скоро. Через два часа. У вас два часа, лейтенант Риви.

– Это невозможно, господин Сон. Это змеи. Они тупые, а все, что вы рассказываете, выглядит как военная стратегия.

– Среди них есть разумная, лейтенант Риви. Зеленая, цвета вашего кителя. Двадцать лет назад на севере Южного материка она напилась той самой крови. Сожрала заживо старуху. А вот ее внучка, девчонка, чудом выжила. Тогда был разрушен город Нью-Сибирск. Может, вы слышали. Через пять лет змее умирать, и думаю, она уже ищет новую жертву, чтобы продлить жизнь.

– Слышал. – Риви кивнул. – Этот город был рядом с Мичиганском и Кливлендском. Я служил в тех краях. Далековато сейчас тварь забралась.

– Змея ищет жертву. Человека с нужной кровью. И не может найти.

– Но что вы хотите от меня, господин Сон?

– Я выполнил вашу просьбу, лейтенант.

– Да, но…

– Теперь выполните мою. Конечно, если сможете выжить.

…Голос Моранди звучал будто издалека. Риви очнулся, прокашлялся, вытер капли пота на висках рукавом.

– А задние ворота, майор? Северные? – Риви сказал это вроде бы громко, но голос потонул в общем гуле. Пришлось повторить, напрягая связки: – А задние ворота, майор?

Моранди повернулся к нему.

– Вы не слушаете, лейтенант Риви? – ответил он. – Наши дозорные видели змей только у главных ворот, с южной стороны. У задних, на севере, река. Даже если они нападут, мы успеем до них добраться.

– Она обмелела из-за жары.

– Там нет змеиных следов, лейтенант Риви!

– То есть вы не считаете, что Реджо нужно защитить с севера?

– Нет, лейтенант Риви, – отрезал Моранди.

Погранцы молчали, даже не перешептывались. Первый раз Моранди кто-то возразил, причем вслух.

Риви наблюдал, как лицо майора становится свекольно-багрового цвета.

– Лейтенант Риви, вы утверждаете, что змеи нападут с севера? Со стороны задних ворот? – нарушила тишину капитан Ласси.

Риви молчал. Он стоял в третьем ряду, мог видеть только голову и половину тела майора, но при этом чувствовал, что все взгляды в зале направлены на него.

– Я не могу утверждать. Просто не исключаю, что это возможно. Я слышал это от…

– Тот, от кого вы это слышали, – сумасшедший, лейтенант Риви. И пытается сбить вас с толку. Неужели вы считаете, что наши следопыты и дозорные – дебилы? – прорычал Моранди, обнажив десны, и в зале послышались одобрительные смешки.

– Я такого не говорил. – Риви старался сохранить хладнокровие. – Просто я не исключаю, что это возможно.

На весь зал прогремело «отставить», и Риви замолчал.

– Если вы хотите защищать северные ворота, лейтенант Риви, то идите, – скривился Моранди. – Только не забудьте вовремя вернуться, когда ваши братья поднимут оружие. Иначе попрощаетесь и со званием, и с карьерой в погранслужбе.

Резко стало нечем дышать. Риви кивнул, вышел из зала, расталкивая сослуживцев и стараясь скинуть цепкие взгляды с себя. Спустившись по лестнице, оказался в квадратном патио, сел на прохладную мраморную ступеньку и шумно выдохнул.

Насколько можно верить человеку по имени Сон Минхи? Может, он, наоборот, хочет, чтобы пограничники ждали змей на севере, может… Риви отмел эту мысль.

Вдох, два коротких выдоха, вдох.

Послышались смешки: трое рядовых прятались за толстым стволом пальмы. Риви поднялся, добрался до них в пять шагов, вытянул ладонь:

– Отдавайте. Что у вас там? Курево, бухло?

– Простите, лейтенант, – пролепетал самый длинный и, видимо, старший.

На ладонь опустились три пузырька граппы, и Риви сунул их во внутренний карман кителя.

– Скажи спасибо, что тут я, а не Моранди или Росси, – процедил Риви. – Языком бы казармы пришлось вылизывать в наказание.

– Виноваты, лейтенант, – пролепетал длинный, но Риви было плевать.

Он покинул патио через полукруглую каменную арку и направился кривыми переулками к тюремной стене. Миновал три кордона сонных погранцов. Спустился в подвал и долго шел один мимо пустых камер маршрутом, к которому за две недели успел привыкнуть.

Почему захотелось увидеть Минхи, Риви не знал. Кажется, просто посмотреть ему в глаза.

– А, лейтенант Риви, – прохрипел, звякнув кандалами, Минхи из угла. – Я вас ждал.

– Пришел убедиться, что вам можно верить, господин Сон. Потому что если я послушаю Моранди, змеи могут уничтожить Рим, а потом и Реджо. А если послушаю вас…

– А если послушаете меня, у вас будет ничтожный шанс выжить. Возможно, вас, как и меня, убьют. Вместе с жителями вашей деревни. Вместе с жителями вашего города.

– А если нет? – огрызнулся Риви.

– А если нет – будете мне должны, лейтенант Риви.

– Только не говорите, что нужно будет возносить заупокойные молитвы пророкам.

– Защитите человека, лейтенант Риви. Майор Фрост был не единственным с особенной кровью.

– Вы просите защитить Мину?!

– Я говорю не о ней, лейтенант Риви. Эта просьба – единственное, что я могу сделать для майора Фроста и Акиры. И хоть как-то искупить вину. Запомните, у вас есть время до конца зимы.

– Почему до конца зимы?

– У змей брачный период. Они спариваются и откладывают яйца. Хаяни самец, ему нужно продолжить род. Это инстинкт. Примерно к двадцатому февраля он закончит искать самок и впадет в спячку на месяц. Думаю, он будет в ущелье Проклятых, где я его и встретил. Но, конечно, он может быть где угодно. Так что у вас будет время что-нибудь придумать. Вы же помните, что его нельзя будить?.. Если он проснется не сам, то будет очень злым. И очень сильным. Но если избежать этого, то убить его будет возможно. И когда в конце марта змей проснется и придет за Акирой…

– А что, крепко дрыхнет этот ваш змей? – спросил Риви.

– Совсем не крепко, лейтенант, в этом-то и проблема. Он в полудреме и может общаться с другими змеями и даже им приказывать. Но нападать сам не будет. Лейтенант Риви, я снова чувствую дрожь. А вы?

Пол и правда резко задрожал, и ни через минуту, ни через две дрожь не прекратилась. Минхи упал на спину, Риви кинулся его поднять, и сухая ладонь вцепилась в пальцы.

– Я не смог пойти до конца, лейтенант Риви. Я предупредил майора о нападении. И он сказал, что если белый змей победит, я должен его убить. Кровь мертвой жертвы не дает змее ни разума, ни долголетия.

Риви попытался освободить руку – не вышло.

Дверь камеры распахнулась, и, балансируя на дрожащем полу, в зал вбежали двое пограничников, которых Риви не знал. Один грубо схватил Минхи за плечи, другой вырвал ладонь Риви и оттеснил его к стене.

– Держитесь подальше, лейтенант. Этот заключенный сошел с ума.

– Что вы делаете, его же завтра казнят, – сказал Риви, пытаясь освободиться.

– Некогда с ним возиться, у нас нападение на Реджо. – Пограничник по-прежнему прижимал Риви к стене и крепко держал его за локоть.

Второй приставил к горлу Минхи лезвие ножа.

Минхи смотрел прямо на Риви – и в его уставших красных глазах не было страха, только надежда.

– Акира Фрост, – произнес он по слогам. – Акира Фрост.

Нож, поблескивая в полутьме, полоснул. Минхи обмяк и затих.

– Уходите отсюда, лейтенант Риви. – Локоть наконец-то отпустили.

Дрожь прекратилась. Оба неизвестных быстро покинули тюремную камеру – холодные и отрешенные.

Риви смотрел на красную робу на грязном полу и на тело Минхи под ней: сухие руки с узловатыми пальцами, спутанные темные волосы, высокие плоские скулы, костлявые, обтянутые сморщенной кожей ноги. Подошел, опустил ладонь на глаза – лицо было теплым – и прошептал на северном языке:

– Пророк Донсу, прими сына Минхи в объятия свои и даруй ему жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память.

И, помолчав, добавил:

– Прощайте, капитан Сон.

* * *

– Аспидова лихорадка, – сказал Риви, трогая взмокший лоб Кима. Ногти и уголки губ у него уже стали черными. – Откуда?

Акира дернулась, словно от острой боли, подошла ближе, сунула руку за подушку.

– Яда нет, – произнесла она одними губами.

– Синь.

Риви ощупал на всякий случай вялого Кима. Мокрое тело начинало потихоньку холодеть – значит, он мог умереть уже в первые сутки. Ким открыл красные глаза и посмотрел так жалобно и виновато, что Риви понял: искать бутылку бесполезно.

– Я за Синем. – Акира попробовала оттащить Риви за рукав, но он не сдвинулся с места.

Дом с драконами снова задрожал, будто испугался. Заходил ходуном пол, загудели светлые стены. На кухне падала с полок жестяная посуда.

Риви глянул на крышу. В горле стоял комок.

– Уходим! – крикнул он. Присел, подняв Кима на руки, и, подталкивая Акиру вперед, побежал к двери.

Едва они выскочили и отбежали, ханок дрогнул и с глухим стуком сложился, будто карточный домик, что любил строить майор Фролов. Риви огляделся. Невозмутимые козлы стояли поодаль, будто не понимая, чего это их хозяева так задержались. Акира подманила козлов, и Риви аккуратно положил Кима Джованни под бок.

– Теряю время. – Акира запрыгнула на своего козла, но Риви схватил ее за руку.

– Очень сильно трясет. Рядом много змей, Акира. Не ходи.

– Что значит «не ходи»? – прошипела она в ответ. – Нужно вернуть яд.

– Да, но…

– Маттео, я теряю время! – повторила Акира. – Последи за Кимом, но не подходи близко, чтобы не…

Но договорить она не успела. Послышался соколиный крик, и птица, сделав круг в воздухе, разжала когти и выпустила что-то из лап.

Акира отпрянула.

Риви испуганно посмотрел под ноги: кровь, свалявшиеся волосы, выпученные глаза и гримаса смерти, исказившая лицо.

Голова капитана Синя.