Исписал карандашом седьмую тетрадь. Смешно – еще недавно я едва помнил, как писать от руки. В новой тетради я склеил страницы и вырезал маленькое углубление. Я храню там ленту дочери.

Джованни толкнул дверь, и Риви с Кимом на всех парах влетели в логово Дикого Дилдо.

– Сынок! Красавчик! – Хозяин был уже здесь: стоял у входа, вытирая кровь со лба. – Чего так долго? Уж подумал, что заблудились.

Следом появилась Фрост. Слезла с козла, вытащила, держа двумя пальцами, как мусор, из прически заколку.

– Камни-то настоящие, дочка, – сказал Дилдо, поглядывая на Фрост искоса. – На рынке за такую можно выручить хорошие деньги.

– Тогда возьмите, господин. – И Фрост протянула руки. – И этот халат. В благодарность за гостеприимство.

Дилдо не стал тянуть: цапнул заколку и сунул в карман.

– У вас есть баня, господин? – Фрост бросилась к своему козлу, нашла в сумках одежду.

– Бани нету, – хрипнул Дилдо. – Но общественные бочки найдутся. Пойдете?

Риви не хотел в бочку, но кивнул. Пришлось снова садиться на козлов и прыгать по скале над ущельем. Через пару минут добрались до полукруглой двери с квадратным окошком, завешенном тряпкой. Внутри, несмотря на поздний час, царил шум и клубился пар. В комнатушке скопилось так много людей и козлов, что Риви едва мог вздохнуть.

Дилдо достал три монеты и великодушно передал их сухому мужику с косичкой на бритой макушке.

– Вы идите, я это дело не люблю, – сказал Дилдо и растворился в толпе.

Мужик с косичкой поднялся, кряхтя, и развел Риви с Кимом и Фрост по разным комнатам. Риви и Киму показали земляную каморку без окон, с единственным факелом, торчащим прямо в земле, и двумя круглыми бочками. В углу на полке лежали куски мыла и драное белое полотенце – одно на двоих.

Риви наспех окунулся, намылился, промыв царапину на шее, и тут же вылез. Натянул свежие трусы и ханбок и, оставив Кима, выскочил в узкий коридор с десятком одинаковых деревянных дверей. Там, ничуть не стесняясь, ходили женщины с едва прикрытой полотенцем грудью и голые мужики.

Фрост не было долго – в чаду Риви взмок, пропах козлятиной и даже подумал, что готов залезть в бочку снова.

– Лейтенант, что-то потеряли?

Фрост, в военной форме, аккуратно взяла его за локоть и вывела ко входу, туда, где сидел в углу мужик с косичкой и хлопала ведущая в никуда дверь. Ким, вытирая длинные волосы, вышел вслед за ними – и трое один за другим выпрыгнули в бездну, горящую зеленым.

* * *

Дома у Дилдо пахло яичной лапшой. Капитан вытащила свернутое одеяло из сумки и пошла вниз, к козлам. Риви торопливо плюхнул лапши в глубокую белую тарелку с отколотым краем – других не было, – взял купленные в Шэне палочки и спустился за ней.

Фрост сидела на куче сена, закрыв лицо руками. Четыре козла, стоящие напротив, смотрели на нее не мигая.

– Вы плакали? – Риви присел рядом, стараясь ненароком не коснуться капитана ни рукавом, ни штаниной.

– Нет. – Фрост подняла красные глаза. – Что-то хотели, лейтенант?

– Я принес лапшу. – И Риви протянул ей тарелку и палочки. – Поешьте, вы же, наверное, голодная.

– Я уже умылась. И почистила зубы.

– Ну и что. Завтра еще раз почистите. Поешьте, капитан.

– Это мои палочки?

– Новые. Из Шэня.

Фрост взяла у Риви из рук тарелку, подцепила лапши, быстро проглотила.

– Спасибо.

– Вы были без сознания, капитан Фрост? – осторожно начал Риви. – Когда вас схватили?

– Конечно в сознании. Я же оставляла вам знаки. Как же я боялась, что нас опознают по военным сапогам…

– Как у вас это получилось? Быть в сознании?

Придерживая тарелку, Фрост вытащила из внутреннего кармана платок с земным шариком. Риви ощутил запах соджу.

– Отец рассказывал про этих ребят. И как от них защититься.

– Все время нюхали соджу. Понятно. Могли бы нас разбудить, капитан, – вздохнул Риви, рассматривая платок. – Вы же понимали, что происходит.

– Я хотела. – Фрост отправила в рот очередную порцию лапши. – Я проснулась рано, услышала голоса снаружи. Думаю, выследили еще ночью у реки. Собиралась вас разбудить, и тут в костер прилетела эта дрянь. Я еле успела намочить платок, чтобы не вырубиться.

– А мы с Кимом, капитан?

– Вообще ни на что не реагировали, лейтенант Риви. – Фрост вздохнула. – Но вы сказали, что пили соджу, так что я знала, что вы в безопасности. Я кое-как оттащила вас подальше, забрала часть денег из сумки, чтобы эти уроды не обшаривали пещеру. Разделась, и никто не понял, что я пограничник.

– Повезло, что хватило времени, капитан.

– Еще бы. Они долго не заходили. Ждали, видимо, пока действие дряни ослабнет. Курили снаружи. Когда отвернулись, я отпустила козлов, пока их тоже не срубило. Они-то вас и спасли.

– Это как? – Риви удивился.

– Начали скидывать камни сверху. Эти перепугались, что змея. Схватили деньги, меня и ушли. Нашли бы вас – перерезали бы глотки сразу.

– Я что-то говорил? Во сне? – У Риви засосало под ложечкой, но этот вопрос задать он все-таки решился.

Был ли тот поцелуй плодом воспаленного воображения? Или не был?

– Бормотали на реджийском.

– Простите, я, кажется…

– Приняли меня во сне за кого-то другого.

Риви дотронулся до лица. Заметил – впервые за долгое время, – что щеки покрыты частоколом щетины. Взлохматил отросшие, мокрые после бочки волосы. Подумал, что и на руслише, и на реджийском слово «капитан» звучит почти одинаково.

– Это неправда, – сказал он тихо. – Я…

– Очень устали, лейтенант Риви. И тоже не ели. Будете лапшу? – Фрост протянула ему палочки. – Мне хватит.

Он кивнул, попробовал взять, но рука задрожала.

– Так и не научились есть палочками, лейтенант? – Фрост улыбалась. – Сколько вы уже на Севере?

– Боюсь, это трудно даже с полным комплектом пальцев, капитан Фрост, – сказал Риви хмуро и тут же об этом пожалел.

– Извините, лейтенант.

– А может, научите?

Вот бы снова, как с этим кремом, она взяла его руки в свои. Вот бы…

– Ну уж нет, лейтенант.

– Простите.

– Но накормить вас надо.

– Что? – спросил Риви, и в этот момент Фрост выхватила палочки и запихнула ему в рот лапшу.

Риви засмеялся, пытаясь прожевать и чувствуя, как по подбородку течет соевый соус.

– Хватит, мне оставьте. – Фрост, теми же палочками, доела остатки.

«Я знаю – мои привычки вредят мне же самой. И я пытаюсь – иногда – их побороть», – вспомнил Риви ее слова.

– А говорили, наелись.

– Захотелось. Всего вам, южанам, жалко. Кофе, лапши.

Риви хотел ответить, что ему ничего не жалко. Ни кофе, ни лапши, ни времени, ни земли на Изола Белла, ни пальцев, ни глаза, ни сердца.

«Мне для тебя ничего не жалко, Акира».

Но не ответил.

Фрост поставила пустую тарелку на пол и упала в сено спиной, раскинув руки.

Негромко фыркали козлы. Бледнели за окном зеленые всполохи.

– Завтра пойдем севернее. Нужно достать проклятый яд. От старшего лейтенанта Чхве нет новостей. Боюсь, что в Парансане лихорадка, – сказала Фрост.

– Была бы лихорадка – они бы уже двадцать соколов вам прислали, капитан.

– Мне бы вашу уверенность.

– Забирайте.

«И ее не жалко».

– Идите спать, лейтенант Риви.

– А вы?

– Останусь здесь. Честно говоря, запах козлов мне приятнее, чем запах тахты вашего друга.

– Да, там наверху немного пованивает, – согласился Риви. – Тогда ложитесь подальше от двери, капитан.

– Серьезно?

– Абсолютно. Около двери лягу я.

Риви встал и плюхнулся на сено с другого края.

– Лейтенант Риви.

– Знаю, знаю, – ответил Риви раздраженно. – Рядом с дверью опасно, вы капитан, я всего лишь лейтенант. Но знаете что – у меня было плохое утро. И повторения я не хочу.

– Извините, что мое решение в очередной раз разочаровало вас, лейтенант Риви, – произнесла Фрост дрогнувшим голосом. – Безусловно, место капитана подходит вам больше, чем мне. Надеюсь, Ван достаточно умен, чтобы предложить вам его в Шэне.

– Капитан Фрост.

– И надеюсь, когда мы привезем яд, вы согласитесь это место занять.

Реджо, конец ноября. Около трех месяцев назад

– Я признался, лейтенант Риви, когда мне было семнадцать. Так рано и так глупо. Долго ходил около ее дома, подбирал слова, думал – может, сказать так, а может – по-другому.

– Сказали бы, да и все.

– Она была красивая, лейтенант Риви, в нее был влюблен весь Парансан. Или, может, мне просто так казалось.

– Наверное, казалось, господин Сон. Как бы хороша ни была девушка, разве может в нее влюбиться целый город?

– Она служила в храме. Мина, моя Мина – она даже носила имя дочери пророка. Каждое утро Мина доставала книгу его воспоминаний – линшуйские монахи дозволили это ей одной. Так вот, лейтенант Риви, ночью я пролез в храм, взял эту книгу и увидел, что в конце там много пустых страниц и в середине есть вырезанное углубление… Я взял кусочек бумаги, написал те слова, что не мог произнести, и сунул туда.

– Наверное, ваша почитательница пророка Донсу была в восторге от такого поступка.

– Вы не поверите, но да. Следующей ночью, когда снова пролез в храм, я увидел в углублении новый листок. И там было такое, лейтенант Риви, от чего я не спал потом неделю.

– А что же, вы с Миной не общались? Словами, господин Сон?

– Мы были знакомы с детства. И общались, лейтенант Риви. О погоде, о снеге в горах, о том, какова была бы жизнь, родись мы на Юге. И ни слова о том, что писали друг другу по ночам.

– Кто же первым сдался, господин Сон?

– Никто, лейтенант Риви. Книга пророка надежно хранила тайны. А потом… Это был апрель, и в горах пахло травой, и снег сползал со склонов. Утром на рынке я услышал, что она выходит за другого.

– За другого? Почему?

– Я был никем, лейтенант Риви. Пограничник-сирота без рода и племени.

– И что же?

– Не делайте вид, лейтенант Риви, что не знаете, каково это. Простите, что я говорю это, но кто ваша невеста? Дочь кровельщика? Или пекаря? Вряд ли вы с вашим жалованьем можете позволить себе брак… ну, скажем, с дочерью майора.

– У майора Моранди три дочери, и, простите, господин Сон, не женился бы ни на одной – даже если бы жалованье мне утроили. А вот брак с дочерью пекаря кажется мне весьма перспективным. Все, что я могу приготовить, – кофе. И не отказался бы по утрам пить его с булочкой.

– Моя Мина вышла за сына важного человека. Кун Сынхун, сын генерала Куна. Сорок соток на Изола Белла. Все листы, что мы вкладывали в книгу пророка Донсу, были сожжены. Тем апрельским утром я нашел только пепел на полу храма. Так я понял, что все кончено.

* * *

– Спой мне песню, папа. Спой мне песню… Папа! – Фрост заметалась во сне и села.

– Поганый сон, капитан? – Риви привстал на локтях, вгляделся в полутьме в ее лицо. В растрепанных волосах и на рубашке было сено.

– Вы здесь, лейтенант? – Фрост повернулась, бледная и взмокшая. – Какого…

– Вам неприятно, капитан? – тихо спросил Риви. – Что я здесь?

– Да. В смысле, – Фрост шумно выдохнула, – я не хочу, чтобы меня видели такой.

– Да ладно, капитан. Посидите завтра в бочке, стряхнете сено. У меня оно, похоже, уже в трусах.

– Я не хочу, чтобы меня видели слабой, лейтенант Риви. Особенно вы.

– Почему особенно я?

– Что значит «почему». – Фрост обхватила колени руками. – Потому что вы гораздо лучше подготовлены. И замечаете то, чего я не вижу в упор.

– Вы соревнуетесь со мной, капитан Фрост?

– Может быть. Наверное. Да.

Риви показалось: внутри, в области сердца, оборвалась нитка. Соревноваться с Фрост ему хотелось меньше всего на свете. И уж точно не хотелось быть причиной, по которой она думает о себе плохо.

– Вы вытащили меня изо рта змеи, капитан, – сказал Риви. – А потом распороли ей живот изнутри. Уже одно это делает соревнования бессмысленными.

Фрост молчала. Мирно сопели козлы, и небо за окошком светлело.

– Отец научил, – сказала она. – Когда понял, что я не откажусь от погранслужбы, начал потихоньку учить. Все время боялся, что меня съедят. А распороть змее живот вы бы смогли, лейтенант Риви. Там главное – не пораниться о зубы. А внутри – не дышать и зажмуриться. Ну, и прыгать с топором. Иначе труп.

– Не дышать и зажмуриться, – усмехнулся Риви. – Всего-то.

– Да, вы бы, с вашими навыками, справились.

– Какие уж у меня навыки.

– Отлично метаете оружие.

– Да ладно. – Риви отмахнулся. – Там нужно просто хорошо замахнуться. Вы бы легко справились, капитан Фрост. У вас, к тому же, и пальцы на месте.

– Я сегодня едва попала ножом в змею с короткого расстояния. Что, впрочем, не принесло ей урона. – Фрост закрыла глаза, вытащила из волос немного сена. – Простите, лейтенант Риви, что разбудила. Иногда мне снятся кошмары.

– Мне тоже снятся, капитан Фрост. Почти каждую ночь.

– Что вы видите во сне, лейтенант Риви?

– Я вижу человека, к которому был жесток, капитан Фрост. А он полностью изменил мою жизнь.

– Вы хотели бы извиниться?

– Хотел бы. Но он мертв.

– Вы потеряли друга, лейтенант Риви?

– Не друга.

«Нам снится кошмар об одном и том же человеке, капитан, но я не могу об этом рассказать. Пока не могу».

Фрост кашлянула.

– Того, кого любили? – спросила она еле слышно.

– Нет, – рассеянно ответил Риви, нырнув в воспоминания. – Просто… Знакомого.

– Простите.

– Ложитесь спать, капитан, – сказал Риви и, сделав вид, что пытается устроиться на куче сена поудобнее, придвинулся ближе.

– Попробую, лейтенант Риви. – Фрост расправила одеяло и закрыла глаза.

Риви погрузился в звуки: ровное дыхание, шорохи и чавканье козлов, хруст сена и порывы ветра за окном. Фрост спала на боку, и Риви мог смотреть на нее сколько угодно без опаски быть замеченным. Придвинулся ближе. Лег на спину. Тут Фрост тоже повернулась на спину, и ее голова коснулась его плеча – Риви почувствовал, как окаменело тело.

«Главное – не разбудить», – подумал он, живо представив: капитан, проснувшись, отскакивает на два метра и кричит: «Что вы себе позволяете, лейтенант Риви!»

– Не знала, что вы умеете играть в подкидного.

Не спит. Риви задержал дыхание.

– Да, – ответил он, боясь пошевелиться. – Майор Фролов играл с погранцами на раздевание. Через полчаса все сидели голые, а он – в кителе.

– Не так уж и сложно выиграть у майора Фролова.

– Хотите сказать, капитан, вам удавалось?

– Честно говоря, да. Они с отцом играли, когда Фролов приезжал в Парансан. Фрост против Фролова. Было весело на них смотреть. Отец не хотел, но Фролов научил и меня. Жаль, на Севере не с кем играть, лейтенант Риви.

– Если я и хочу в чем-то с вами посоревноваться, капитан Фрост, так это в том, кто из нас лучше играет в подкидного. Не на раздевание, а…

– Вы останетесь в одних трусах, лейтенант Риви.

– Раз я в трусах, у меня есть шанс отыграться, капитан Фрост.

…Риви проснулся от того, что сено впилось в шею.

В окно палило солнце, козлы хлюпали длинными языками воду из мисок.

Фрост рядом не было, но правое плечо приятно покалывало.

Зевая и отряхиваясь, Риви поднялся на второй этаж.

Лейтенант Ким складывал в сумки огромные куски замороженной рыбы. Фрост в маске и косынке протирала тряпкой статуэтки пророков. Недобро поглядывая, Дилдо стаскивал с тахты грязную простыню.

Порыв ветра ворвался в открытое окно, и Риви поежился.

– Будете кофе? – весело спросил он.

Было в этом мельтешении что-то домашнее, уютное, словно члены семьи готовились к празднику.

– У меня теперь нет кружки, лейтенант Риви. – Фрост отвлеклась от протирания пророков и спустила маску на подбородок.

– Мы подняли вашу кружку, капитан.

– Она валялась в снегу, где ходят змеи. Лучше выкинуть. Тем более скоро выезжать. Поешьте и помойтесь, вы весь в сене.

Спокойный взгляд, будто ночью между ними ничего не было.

«Не знала, что вы умеете играть в подкидного».

– Все в порядке, лейтенант Риви?

– Да. Помоюсь. А то и правда сено даже в заднице. – Риви направился к лестнице. – Вы хорошо спали, капитан?

– Под утро – да.

Риви поймал настороженный взгляд Кима и спрятал улыбку в кулак.

«Я ошибался? – пораженно думал Риви, залезая в бочку. – Надо сказать. Надо все сказать».