Пытаемся сделать огнестрел. Не выходит. Тут есть что-то похожее на селитру, но хватает только на слабый пшик.

Парансан, октябрь.

Больше четырех месяцев назад

Минхи вышел из ханока, плотно закрыл дверь. Втянул ледяной ночной воздух. Кашель майора слышался даже снаружи.

– Это конец, капитан?

Минхи вздрогнул. У калитки стояла Акира.

– Сколько ему осталось, капитан? Скажите… пожалуйста.

Минхи подошел ближе, опустил глаза. Он никогда ей не врал.

– Месяц, Акира. Может, два.

Она коротко кивнула. Минхи заметил, как луна осветила дрогнувшие губы и бескровное лицо.

– Я надеюсь, командиром станете вы, капитан Сон, – сказала она тихо. – И я буду рада служить под вашим началом.

– Акира…

– Спасибо вам, капитан Сон. Что помогаете отцу. И что даете нам с Кимом командовать отрядами.

– Ну, кто-то же должен вас учить, – отмахнулся Минхи, но горло сковал спазм.

– Принесу отцу воды.

Акира зашла в ханок, и Минхи проводил ее взглядом.

Через полчаса он сидел, облокотившись на подушки, в доме Мины и цедил полупрозрачный желтый чай. Слишком горячий пол жег уставшие ступни.

– Майор умирает, – сказал он. – Рано или поздно…

Она подошла сзади, села и начала массировать Минхи затылок. Голова болела – хотелось освободить волосы от тугого пучка на макушке, а тело – от плотно запахнутого ханбока. Как же долго он мечтал об этом – оказаться с Миной в одном доме. А сейчас не чувствовал ничего, кроме усталости.

– Так рано или поздно? – спросила Мина.

– Врач, которого прислал Такаяма, говорит, что месяц, – шепнул Минхи. – Тот, что из Кливлендска, – два. А наши не дают и этого.

Она нагнулась к его уху, обняла за шею.

– Я обещаю, мы уедем. Такаяма согласится отдать мне землю. Особенно если ты станешь командиром и попросишь его…

Два месяца, повторил про себя Минхи. Два месяца, не больше. Так какая разница, сейчас или позже.

«Генерал Такаяма, с сожалением сообщаю, что самочувствие майора Фроста не улучшается, и есть основания предположить, что переход на ту сторону горы неизбежен. Прошу – в случае этого исхода – при выборе нового командира не рассматривать мою кандидатуру. Но если мое мнение имеет для генерала значение – я рекомендую вверить погранслужбу лейтенанту Акире Фрост».

Минхи написал это три дня назад, но ответ так и не пришел.

Одна смерть, и так неминуемая, которая спасет и Мину, и Акиру, думал Минхи.

Покой, покой.

Ему так нужен покой.

* * *

Козлы бодро шагали по снегу, и чем ближе был замок, тем громче слышались голоса.

По обеим сторонам дороги, где утром гнали змей, стояли люди.

Риви, Фрост и Ким приблизились к замковым воротам, и горожане почти одновременно поклонились.

– Жители Шэня приветствуют героев, – выскользнувший из толпы Ван тоже склонил голову.

– Героев не хватает, господин Ван, – ответила Фрост, осматривая усталым взглядом толпу.

– Разве, капитан?

– Где парни, с которыми мы утром дрались бок о бок?

– Так они же совсем юнцы, капитан Фрост. Что бы они сделали без вас? – Ван запнулся.

– Дайте ребятам побыть героями, они заслужили. – Фрост кивнула Риви и Киму. – Подождем.

– Как скажете, капитан. – Ван ушел, и уже через десять минут около замка появились запыхавшиеся, так и не сменившие одежду и воняющие змеятиной погранцы.

– Пойдем, парни. – Фрост похлопала козла по недовольной черной морде.

– Строиться, капитан? – осторожно спросил курносый.

Риви хотел разглядеть, как его зовут, но имя на ханьфу было скрыто пятном засохшей змеиной крови.

– Просто идем, рядовой.

И Фрост выехала на дорогу.

– Риви, Ким? – Она улыбнулась, и Риви показалось, что сердце пропустило удар, а то и два.

– Вы должны ехать первой, капитан, – подал голос Ким. – А мы – следом на расстоянии одного козла. Это написано…

– Да знаю я, где это написано. Поехали уже. Вместе. – Фрост потащила Кима за рукав.

– Хорошо, хорошо. – Тот высвободился. – Вместе значит вместе.

Зимнее солнце клонилось к закату. Уцелевший город дрожал – но в этот раз не от змеиных шагов, а от криков и аплодисментов. Риви вдыхал ледяной воздух. Разглядывал, как рассеиваются облачка пара. Он ехал по левую руку от Фрост – она все время притормаживала козла, чтобы не оказаться впереди. За козлами тянулись пешие погранцы.

– Что вы купили на рынке, лейтенант Риви?

Фрост спросила негромко, но Риви расслышал, несмотря на шум.

– Кофе, капитан Фрост.

– А, стаканчик южного дегтя.

– Нет, я купил зерна этого растения. Обжаренные и измельченные. Буду варить деготь сам.

– И что, получится лучше, чем у торговца на рынке?

– Честно говоря, да, капитан.

– Мне сделаете?

– Вам?

– Сказали же, что привыкли таскать командиру кофе.

– В смысле… Вам вроде не очень понравилось, капитан.

– Да нет, почему. Нормально.

– А… Тогда ладно.

Риви смотрел на распахнутые ворота. Левую сторону дороги он не видел, справа расплывались десятки незнакомых лиц. От солнца и снега глаз нещадно слезился.

У самых ворот Фрост спрыгнула с козла и развернулась к мальчишкам. Хлопки прекратились, замолкли голоса. Стало так тихо, что Риви показалось: он слышит шелест, с которым на рукавах оседают крупные резные снежинки.

– Хорошей вам службы, парни, – сказала Фрост и поклонилась, так низко, как кланяются генералам.

Риви и Ким повторили за ней, и ошарашенные мальчишки начали вразнобой кланяться в ответ. Риви вглядывался в их лица. Казалось, утро что-то в них изменило: то ли взгляды стали жестче, то ли задрались выше подбородки. У курносого, стоящего в первом ряду, дрожали губы.

Фрост залезла на козла, и они с Риви и Кимом выехали за границу Шэня. Городские ворота закрылись с протяжным скрипом.

– Вот мы и одни. – Риви улыбнулся, но перед глазами все еще стояли лица шэньских пацанов.

– Пока нет, – сказала Фрост.

Риви поднял голову и увидел Синя. Тот слез с козла и стоял поодаль, будто зверек, который боится приблизиться к человеку, потому что не знает, что у того за спиной, топор или угощение.

– Вы пришли попрощаться, капитан Синь? Избавлю от формальностей. Прощайте, – сказала Фрост, усмехнувшись.

– У Линь-Линь лихорадка, Акира, – ответил он, глядя в снег. – Ногти почернели.

– Мне жаль, – произнесла Фрост уже без усмешки. – Но женщины обычно болеют легче. Она продержится.

– Значит, тоже решили отправиться за ядом, капитан Синь? – спросил Ким.

– Я пойду сам по себе.

– С нами тебя никто и не звал, – вставил Риви.

Синь отвернулся, забрался на козла. Обтянутая черной тканью спина шэньского капитана в последний раз мелькнула между елок.

– Вот теперь точно одни, – вздохнул Ким.

Фрост достала из кармана маленький компас.

– Идем на север, – сказала она, – чем раньше найдем змею – тем лучше.

И они пошли на север.

* * *

Риви понятия не имел, как в бесконечном море снега и серых скал искать змей. Все, что он видел перед собой, – камни, выскакивающие из-под копыт Джованни, расщелины и елочный частокол.

Всю дорогу молчали. Раз в пару минут Фрост резко выпрямлялась. Риви видел, как у нее скругляются плечи от усталости и как она постоянно протирает глаза.

С наступлением сумерек она оглядывала лес все чаще.

– Что ищем, капитан? – спросил Риви.

– Место для ночлега, – ответил вместо нее Ким. – Вы же не думаете, что мы заночуем на снегу, лейтенант?

Риви промолчал. По правде говоря, он так думал. От северян можно было ожидать чего угодно.

Похолодало. Кончики пальцев Риви заледенели. Он подул на ладони, пытаясь согреться, засунул пальцы в козлиную шерсть. Джованни выдал «ме», вроде как вполне довольное.

– Вон там. – Фрост указала на небольшую пещеру в скале, над головами. – Видите?

– А там не… – Риви проследил за ее взглядом.

– Змеиное логово, – закончил за него Ким.

Но черный козел Фрост уже исчез в темноте пещеры. Через минуту она вернулась – уже без козла, подталкивая ступнями три желтых яйца. Фрост скинула яйца вниз, и они разбились, забрызгав снег черно-красной слизью. Пару секунд Риви боролся с собой, а потом заткнул нос пальцами.

– Чисто, – сказала Фрост, и Ким вжал козлу ноги в бока.

Риви последовал за ним – два прыжка, и он стоял у входа в пещеру.

Фрост тем временем выметала мусор веником. Риви не знал, чему удивляться больше – тому, что капитан взяла с собой веник, или ночевке в змеином логове.

– Кирит, – сказал Ким, потрогав стену. – Теплый камень. Не замерзнем. И насекомые не заползут – боятся змей.

– А мы не боимся? – спросил Риви, стараясь не смотреть, как Фрост машет веником.

Мысли в голову лезли вообще не про уборку – хотелось подойти сзади и шлепнуть Фрост по заднице.

– Нет, – капитан выпрямилась, но фантазия Риви не рассеялась. – Тварь, которая отложила тут яйца, мы убили в Шэне.

– А вдруг нет, капитан? – спросил Ким.

– Да. Змеи не покидают кладки. Если тут нет змеи – она мертва. Лейтенант Риви, вы меня слушаете?

Фрост задрала рукава до локтя и принялась мыть руки с мылом, поливая их по очереди водой из фляги.

– Да, капитан, – ответил Риви рассеянно, чувствуя, что сидеть на козле стало жутко неудобно, а слезть нет никакой возможности.

– Ким, разводите костер, – сказала капитан, и тот, похлопав козла по загривку, снова сиганул вниз.

– Как думаете, почему змеи бросили кладки и напали на Шэнь, капитан? – Хорошенько представив лицо майора Моранди, Риви спрыгнул с козла и быстро отошел в темноту. – Мы сегодня убили как минимум пять тех, кто мог стать для нас источником яда.

– Хороший вопрос, лейтенант Риви, – ответила Фрост. – Инстинкт говорит змее беречь яйца. Змея не может просто встать и уйти, потому что появились дела поважнее. Они так не думают. Они вообще не думают. Кажется, это я уже говорила в Кадзуро.

– Вы допускаете мысль, что змеи могут думать, как люди, капитан Фрост?

– Вот чего уж точно не хотелось бы, лейтенант Риви.

Вернулся Ким, нагруженный ветками. Он сложил их, достал огниво, и вскоре с шипением и треском разгорелся костер. Фрост отвела козлов в глубь пещеры, налила им воды, насыпала зерна, и маленькое пространство наполнили уютные звуки чавканья и хлюпанья.

Стало жарко. Риви вытер вспотевший лоб и вытащил из холщового мешка купленный на рынке кофе. Наполнил водой небольшую кастрюльку, приспособил ее на толстой ветке над костром, поставил на трепыхающиеся языки пламени. Когда закипело, бухнул на глаз ароматного порошка, так напоминающего о доме, и медленно помешал.

– Вкусно пахнет, лейтенант. – Фрост быстро посмотрела на Риви, и он почувствовал, что лицо покраснело и жжется не меньше огня. Снова смахнул капли пота и глубоко вдохнул – будто вдох мог успокоить жар.

Фрост вышла наружу, на небольшой выступ, и ее поглотила тьма – Риви услышал только мягкие шаги.

Кофе закипел, и Риви торопливо снял кастрюлю с огня.

– Подайте кружку, лейтенант Ким.

– Вот.

Риви, обернув ладонь рукавом, плеснул Киму огненный кофе. Тот присел у костра, вытянув ноги.

– А где кружка капитана? – спросил Риви, оглянувшись. – Лейтенант, передайте, пожалуйста.

– Э, нет. – Ким подул, создав черную кофейную рябь, и сделал глоток. – Я три раза за всю жизнь брал вещи нуны… капитана Фрост. И три раза… В общем, сегодня вы видели. Хотите – сами наливайте.

Можно, конечно, позвать Фрост, подумал Риви. А можно… Он подошел к козлам, нашел мешок с посудой и вытащил белую жестяную кружку, обернутую полотенцем. Потом свою – зеленую, щербатую, лежащую на самом дне.

– Налейте-ка, лейтенант, – сказал Риви, держа в каждой руке по кружке.

Ким недовольно поднялся, взял кастрюльку и наполнил кружки до краев.

– Отнесу капитану.

– Отнесите уж. – Ким глянул исподлобья.

– А вам как южный кофе, лейтенант Ким?

– Горько, лейтенант Риви, – ответил Ким, и Риви уловил в его голосе незнакомую ноту.

Что это такое – обида? Или, может, злость?

– Что-то не так, лейтенант Ким?

Ким вытянулся, кашлянул, но промолчал. На его бледном, будто вырезанном из камня лице плясали длинные тени.

– Девушке с портрета наверняка не понравилось бы ваше поведение, лейтенант Риви, – произнес он еле слышно.

– Кому?

– Рыжей девушке. Она прислала вам портрет и платок. Вы носите этот портрет во внутреннем кармане, но при этом делаете капитану дурацкое горькое пойло.

«Ого, – подумал Риви, сам не понимая, то ли он оскорблен, то ли восхищен. – Ну Ким дает. Неужто пророки надоумили?» Подумал – и испугался. И Ким, и Ван – если все они без усилий заметили очевидное, то замечает ли сама капитан Фрост?

– А что, лейтенант Ким? – Риви прищурил правый, здоровый глаз. – Что я такого делаю? Приготовить кофе – так мы на Юге проявляем уважение.

– Ваши долгие взгляды – тоже уважение, лейтенант Риви?

Чтоб его. Кружки в руках у Риви затряслись, пара капель выплеснулась на земляной пол. Но Риви справился с собой и спрятал раздражение за расслабленной улыбкой.

– Уж не знаю, о каких взглядах вы говорите, лейтенант Ким, – сказал он, намеренно растягивая слова. – Но девушка на портрете – моя сестра Вероника.

– Что-то не похожи, – огрызнулся Ким и шлепнул пустую кастрюлю на пол.

– Отец Вероники был фермером и разводил коров. А о моем происхождении господин Ван сделал весьма точное предположение. Поэтому – да, не очень-то похожи, лейтенант Ким.

Ким заерзал, поднял на Риви глаза.

– Сестра, значит? – переспросил он недоверчиво.

– Младшая. Хотите рассмотреть портрет получше, лейтенант Ким?

Ким удивленно кивнул.

– Тогда возьмите у меня в кармане. Сам не могу, руки заняты.

Ким поднялся, подошел к Риви и, смущенно глядя в землю, просунул руку ему за ворот распашного жакета. Потрогал сначала бутылек граппы, приехавший из Реджо, затем вытащил порядком измятый портрет.

– Немного все-таки похожи, лейтенант Риви, – сказал Ким, держа портрет Вероники на ладони. – У вас тоже эти точки на лице.

– Веснушки.

– Да.

– Ну полюбуйтесь, лейтенант Ким, а у меня кофе стынет. Только не заляпайте слюнями, как кружку капитана Фрост. Или не слюнями. – Риви сморщился. – Аккуратнее, в общем.

– Хорошо, лейтенант.

Риви вышел наружу, где, глядя на звезды, стояла Фрост. Кашлянул, неловко протянул кружку левой рукой.

«Наверняка там теперь следы от пальцев», – пронеслось в голове.

– Спасибо, лейтенант Риви. – Фрост аккуратно прикоснулась к нагретой ручке.

«Просто не видит, что грязная», – подумал Риви, но сам себе не поверил. Даже если не видит – он же держал кружку, держал руками, а Фрост, похоже, этого не переносит.

– Как думаете, лейтенант Риви, – Фрост повернулась, – Земля существует?

– Земля? – Риви задумался. – Я… Я не знаю. Наверное. Может быть, капитан Фрост.

– А все эти воспоминания пророков? – продолжила Фрост. – Неужели там все правда? И на Земле были все эти вещи? Летающие железные птицы, оружие, разящее огнем. И змеи. Маленькие и без лап.

– Я не очень-то доверяю пророкам, капитан. Но что-то, – Риви подбирал слова, – из их воспоминаний правдиво. Возможно. Кроме маленьких безлапых змей. Вот это уж точно полный бред.

Перед глазами возникла тюремная камера: высохшее лицо Минхи и его губы, шепчущие легенду о пророке Донсу и разумной змее. Пытаясь изгнать проклятое воспоминание, Риви зажмурился.

– Почему пророки решили добровольно от этого отказаться? – Фрост подняла глаза на тонкую старую луну. – И у нас этого нет?

– А может, пророки, – Риви хмыкнул, – если они, конечно, были пророками – слишком любили придумывать всякую ерунду, капитан Фрост. Поверьте, в тюрьме я слышал вещи и похлеще летающих железных птиц.

– Но не похлеще маленьких безлапых змей.

– Верно, капитан.

– А я читала, что этого нет, потому что пророки были обычными людьми. Не мудрецами и не правителями. На Земле вспыхнули войны и болезни, и они решили начать все сначала. А тут пришлось бороться со змеями. Выживать. И они потеряли даже то, что имели.

– Интересные вы книжки читали, капитан. Явно не из списка Горной военной школы, – довольно хмыкнул Риви, но тут Фрост сделала большой глоток, и он замер в ожидании ее реакции.

– Ваш деготь и правда лучше, чем на рынке, лейтенант.

– Могу сделать в любое время, капитан, – облегченно выдохнул Риви и тут же подумал: зря, наверное, сварил на ночь. А если она не заснет?

– С тех пор как умер отец, я стала об этом чаще размышлять. – Фрост снова отхлебнула. С лиловой лунной корки отползла туча, все осветилось, и Риви ясно увидел на кружке капитана мелкие крупинки кофе – ровно там, где он держал ее пальцами. – О пророках. О смерти. И о Земле. Почему линшуйские монахи пишут, что Земля превратилась в райское место и все души туда возвращаются? С чего бы ей быть раем, если пророки оттуда сбежали? Простите, лейтенант Риви. Просто мысли вслух.

– Да ничего, капитан. Лейтенант Ким вон все время размышляет о пророках, но тварей убивать ему это не мешает.

– Простите, я хотела спросить вас сразу, как вы прибыли в Парансан. Но мне было неудобно.

– О чем? – Риви напрягся.

– Вы ведь проходили практику в тюрьме, когда учились?

– Это так, капитан.

– У вас не осталось там знакомых? Может, из числа надзирателей. И вы не знаете, что произошло с заключенным, которого доставили больше трех месяцев назад? Его имя…

– Сон Минхи, – закончил Риви.

– Да, – вздрогнула Фрост. – Его ведь казнили?

– Казнили, – ответил Риви едва слышно.

– Повесили?

– Нет, капитан, – ответил Риви с тяжелым сердцем. – Его зарезали в камере. Город готовился к нападению, и было некогда с ним… разбираться.

– Вот как. – Голос Фрост казался глухим. – Его хотя бы похоронили? Или развеяли прах?

– Я не знаю, капитан, – шепнул Риви. – После нападения я лежал в больнице.

«Скорее всего, его тело скинули в общую яму за городской стеной вместе с мусором и подожгли», – этого он произнести не смог.

– Простите за вопросы, лейтенант Риви. Капитан Сон Минхи… – она подбирала слова, – был мне дорог. Как наставник и как… человек.

– Вы не обязаны объяснять, капитан.

– Сейчас я думаю только об одном, лейтенант Риви. – Фрост перевела тему. – И эти проклятые мысли не дают мне покоя.

– И я, капитан Фрост, – ляпнул Риви, как назло, абсолютно неуместно вспомнив про трусы пограничника.

– Вырезать твари ее гнилое сердце и выдавить яд в бутылку, – произнесла Фрост на выдохе.

– Знаковый момент для каждого командира.

– Вы тоже мечтаете об этом, лейтенант Риви?

– М-м-м-м, нет. Я имел в виду, что буду счастлив вам помочь… В осуществлении мечты.

– Тогда о чем вы мечтаете, лейтенант?

Хитрый прищур. Руки в мелких ссадинах и царапинах, держащие почти пустую кружку. Серые тени у переносицы, волосы, падающие из-за ветра на лоб и щеки, – в полутьме, под бледно-сиреневым светом старой луны, Риви разглядывал Фрост жадно, не отрываясь, жалея только об одном – что не может увидеть ее обоими глазами.

– Или в Реджо верят: если расскажешь – не сбудется?

– У меня две мечты, капитан Фрост, – сказал Риви, чувствуя, что из пещеры потянуло печеной картошкой. – И обе несбыточные. Так что рассказывай – не рассказывай, все равно.

– Так о чем, лейтенант Риви?

– Выпить, капитан Фрост.

Фрост помолчала. Не произнесла ничего, что любому пришло бы на ум – вроде того, что это мелко для мечты.

– Где выпить, лейтенант Риви?

– На свадьбе сестры, – прохрипел Риви. – Я рассказывал…

– Его звали Бьянки, ведь так? – прошептала Фрост, и Риви ощутил внутри теплый шар размером с картофелину.

Она помнит. Помнит, что он говорил. Тут же Риви с сожалением отметил, что капитаны с плохой памятью ему никогда не встречались.

– А вторая, лейтенант Риви? Вторая мечта?

Риви нахмурился, крепче сжал кружку.

– Чтобы не было ваших… травм? – тихо спросила Фрост.

«Проснуться с вами в одной постели, капитан Фрост. И сварить кофе».

– Да, капитан. Чтобы не было травм.

Запах картошки стал сильнее.

– Пойдемте, лейтенант, пора ужинать.

Риви остановился, пропуская Фрост вперед.

– В случаях, когда есть угроза нападения снаружи, – она кашлянула, – лейтенанты и рядовые заходят в помещение первыми, а капитан – последним. Вы не помните этого, лейтенант Риви?

– Помню, – вздохнул Риви и зашел в пещеру, снова ощутив жар костра. Глаз заслезился.

Поели картошки с шэньской копченой свининой. Фрост завесила вход тяжелым квадратным одеялом, подоткнув его снизу камнями. Умылась, потерла зубы порошком из маленькой жестянки. Расстелила матрац и села, скинув сапоги.

– Не ложитесь, капитан Фрост? – спросил Риви.

– Нельзя спать всем вместе, лейтенант. Это, я думала, вы тоже знаете. Через два часа меня сменит Ким, потом…

– Поспите, капитан Фрост.

– Нет, лейтенант.

– Поспите, капитан. Пожалуйста. Я подежурю.

– Ладно. У вас хорошее чувство времени, лейтенант Риви?

– Не хуже, чем у остальных пограничников.

– Разбудите через два часа. Боюсь, не смогу проснуться сама.

Риви присел у тлеющего костра, расстелил у самого входа плотный матрац. Через минуту единственными пещерными звуками были ровное дыхание Кима и Фрост и шорохи из угла, где лежали козлы. Риви скрестил ноги и уставился в стену.

Через два часа он поднялся, перекатывая затекшие ступни, подоткнул Фрост одеяло, накрыл длинные ноги Кима и стал сидеть дальше.

Темнота убаюкивала.

Еще через два часа зашевелился Ким.

– Вы все четыре часа сидели, лейтенант Риви? – спросил он, потягиваясь.

– Штука-то нехитрая – сидеть, лейтенант Ким.

– Спите уже, моя очередь, – пробурчал Ким, и Риви откинулся на матрац, позволив тюремным коридорам, серому лицу Минхи и другим кошмарам поглотить себя целиком.