У меня родился сын, у соседа – двойня. Первые дети Серпенты. Их мир – без войн и боли – будет лучше нашего.

Фрост и Ким стояли в центре запорошенного снегом двора, и Риви замер в дверях, любуясь этой простой картинкой. На предплечье у Фрост сидел сокол – она бережно отвязала от когтистой лапки веревку и сунула в карман. Ким погладил птицу по крылу указательным пальцем.

Риви вздохнул. Вопрос «как перестать смотреть на капитана» оставался без ответа снова и снова.

– Так намного лучше, лейтенант Риви. – Фрост обернулась.

– Что, капитан? – Риви вырвался из оцепенения, отвел взгляд. – А. Ханбок. Совсем забыл. Я взял запасной.

– Не брали, лейтенант, – покачал головой Ким. – Это капитан велела мне положить его вам в сумку.

Риви не ответил.

– Письмо от старшего лейтенанта Чхве. – Фрост отпустила сокола. – Пока спокойно. Даже змеиных следов рядом с городом нет. Кстати. Чуть не забыла. – Она похлопала себя по карманам и протянула Риви сложенный вчетверо конверт: – Пришло в погранотряд. Чхве переправил соколиной почтой нам в Шэнь.

– А кто вам пишет, лейтенант Риви? – живо поинтересовался Ким.

– Это не наше дело, – осадила его Фрост, но взглядом по имени отправителя все же скользнула.

«Вероника Р.»

Риви разодрал конверт, вытащил открытку с кипарисами, маленький портрет – на бумаге, акварельными красками – и белоснежный платок с вышитым в углу земным шаром. Пробежал глазами текст на открытке, выдохнул. Добралась до Изола Белла с торговым караваном. Здорова. Молилась в часовне пророка Джованни. На могиле Бьянки посадила розы, на могиле Конте – лилии.

Риви улыбнулся, чувствуя, будто с плеч свалился камень, а проклятая боль в спине отступила насовсем. Убрал платок, открытку и портрет во внутренний карман. Взглянул на Фрост – она наблюдала, как сокол, распахнув графитовые крылья, кружит над двором.

Вряд ли капитану так уж интересен отправитель письма, подумал Риви, скорее банальная осторожность. Плох тот капитан, о котором ничего не знают его пограничники. Но капитан, который сам ничего не знает о своих пограничниках, гораздо хуже.

– Пойдемте, – сказала Фрост. – Будем соблюдать правила приличия.

Все трое покинули двор и направились по расчищенной дороге к замку. Горели в полутьме желтые полукруглые окна, чернели квадратные башни, и запах воды с каждым шагом ощущался сильнее. Пролив, разделяющий два материка, был совсем рядом, внизу, и Риви слышал его недовольный рокот.

На Юге ближе к воде всегда строили храмы. Но здесь, в Шэне, Риви не увидел ни одного.

– А что, пророку Бао никто не молится? – спросил он у Кима, рассматривая улицу.

– Молятся, – ответил Ким недовольно. – У себя по домам. Глава города Ван перестроил храм пророка в свой особняк. А вон он, там, глядите.

Риви проследил взглядом за рукой Кима. Дом вдали едва ли можно было принять за храм: кремовые стены, массивные золотые колонны, черепичная крыша. Никаких росписей и статуй драконов.

– И что, горожане не возмущаются?

– А чего им возмущаться? – хмыкнула Фрост. – Яда у них в достатке, торговля идет.

– Неужели капитан Синь такой мастер добывать яд? – почесал подбородок Риви.

– Так говорят, – ответила Фрост. – Его отец – майор, как и мой. Полгода назад он слег, а Синь-младший отправился в лес в одиночку и принес целую бутылку. Его сразу назначили командиром вместо отца. В отличие от меня заслуженно.

Фрост замолчала, нахмурилась. На переносице у нее снова появилась морщина. Тем временем они подошли к замку вплотную – тяжелые ворота отворились, и Риви оказался в квадратном внутреннем дворе.

Если бы не шэньский диалект и северные глаза снующих туда-сюда погранцов, он бы точно поверил, что вернулся в Реджо – уж слишком знакомыми были краснокирпичные стены, башни и крытые переходы.

Фрост первой шагнула на невысокое крыльцо и зашла внутрь. Риви последовал за капитаном, а за ними, прикрыв дверь, и Ким.

Они поднялись по крутой лестнице, потом еще по одной. Риви принялся рассматривать гобелен – на нем изобразили пограничника с опущенным мечом у отрубленной змеиной головы. Одет пограничник был в короткий зеленый китель, как у военных в Реджо и Пулье, – гобелен явно привезли с Юга. На следующем гобелене змею преследовали собаки. В Реджо последнюю собаку сожрали лет пятьдесят назад – так говорили тетки на рынке. Видать, дорогое старье, подумал Риви, незаметно проведя указательным пальцем по жесткой ткани.

Лестница с гобеленами кончилась у дверного проема и полутемного коридора. Там на обитых деревом стенах висели портреты – сплошь суровые пограничники в парадных, расшитых золотыми драконами ханьфу.

Риви, Фрост и Ким миновали коридор – и перед ними предстал зал. Мерцали свечи на многоярусной люстре, сверкала фарфоровая посуда, а круглые деревянные столы, казалось, готовы были проломиться под весом серебряных кубков и блюд с жареной до хрусткой корочки курицей и дымящимся белым рисом.

Из приоткрытых окон доносился шум пролива.

Два стола были заняты: один – десятком рослых пограничников, другой – хорошенькими девушками. Розовые, желтые, травяные оттенки нарядов горели ярче свечей на люстре. Увидев гостей, все – и мужчины, и женщины – встали и поклонились. Девушки бросали короткие взгляды; казалось, капитан Фрост – в белом мужском ханбоке, высоких военных сапогах и с оружием на поясе – вызвала в них гораздо больше любопытства, чем Риви и даже Ким. Волосы Фрост оставила распущенными – в отличие от шэньских красавиц, у нее не было ни драгоценной заколки, ни даже простого гребня.

– Приветствую дорогих гостей! – Капитан Синь рассек зал широкими шагами и указал на самый маленький стол в центре, где уже сидел глава города Ван. Еды на этом столе было больше, а тарелки – расписаны цветами.

Следуя за Фрост, Риви направился к столу. Поздоровались с Ваном.

За его спиной стояла хрупкая девушка в длинном бледно-синем наряде. Волосы цвета снега – такие же, как и у главы города, – были подняты к макушке и забраны в замысловатую прическу с косами. Едва все расселись – Риви оказался между Кимом и Фрост, – девушка быстро поклонилась, схватила со стола графин и разлила по кубкам желтоватую жидкость.

– Милая Линь-Линь, не забудь про закуски. – Капитан Синь придержал девушку за локоть, привычно и спокойно, будто делал так всегда.

– Да-да, мой дорогой. – Линь-Линь взяла палочки, и в тарелке у Риви оказались соленые ветки черемши, редька и свиные шкварки.

– Положи побольше. – Фрост холодно улыбнулась, и Линь-Линь начала торопливо накладывать вторую порцию шкварок.

– Не переживай, Акира, моя супруга умеет заботиться о гостях. – Синь усмехнулся, и Линь-Линь расплылась в улыбке, будто получила невероятно щедрый комплимент.

Ерунда, подумал Риви. Жена капитана не сидит за общим столом, а накладывает еду, словно прислуга. Даже с половиной пальцев можно худо-бедно справиться со шкварками.

– У нас тут курица и овощи… и даже рис прямо с Юга! – Линь-Линь кивала. – И… для вас, лейтенант Риви, мы приготовили сливовый пирог. – Она указала на блюдо, спрятавшееся за большой миской с овощами.

– Пирог? – опешил Риви. – Для меня?

Они сидели, Линь-Линь оставалась стоять, и было неловко.

– Мой любимый супруг сказал, вы прибыли из Реджо, лейтенант. Торговцы на рынке уверяли, что это блюдо у вас очень популярно, – скромно ответила Линь-Линь. – Хотите попробовать?

– Конечно.

– И нам с Кимом. – Фрост протянула тарелку, и Линь-Линь положила на нее кусок.

Фрост взяла его палочками, откусила немного и вернула на тарелку с выражением полного безразличия.

– Как тебе, Акира? – шепотом спросила Линь-Линь. – Мало сахара? Яиц?

– Нет, достаточно. Но прежде чем печь пирог, сливы хорошо бы почистить, Линь-Линь, – сказала Фрост.

И, поднеся ко рту салфетку, аккуратно выплюнула косточку.

– Прошу прощения. – Линь-Линь согнулась в поклоне. Ее лицо заливала несвойственная северянам краска.

– Капитан Синь, скажите, ваша супруга решила убить моих лейтенантов? – Фрост поставила тарелку, палочки и бокал в один ряд, а салфетку с косточкой сложила в квадрат. Посмотрела на Линь-Линь насмешливо.

– Конечно нет, Акира, – сдержанно ответил Синь и переглянулся с Ваном.

– Драться со змеями, а умереть, подавившись косточкой… – Фрост осеклась.

Надменность во взгляде исчезла, капитан опустила голову – и Риви понял, насколько ей стыдно.

– Простите, – прошептала она еле слышно. – Линь-Линь, я сказала грубость. Пирог… хороший. Даже с косточками.

Фрост поднялась, резко отодвинув стул, и поклонилась.

– Все хорошо, Акира, – пролепетала Линь-Линь.

– Линь-Линь, выкинь пирог и будь внимательнее. И иди-ка к подругам, нечего нам мешать. – Синь коротко махнул рукой.

Линь-Линь забрала тарелку у Кима – он доел половину куска, выплевывая косточки, у Фрост и Риви, который не успел притронуться к угощению. Пирога было ужасно жаль, как и несчастную Линь-Линь, выбежавшую с тарелками из зала.

И Фрост тоже было жаль. Она беззвучно села, сделала глоток воды.

Капитан, которая спокойно доедала даже ужасное варево, приготовленное Кимом, не сдержалась, и Риви – по жарким взглядам Синя – понимал почему. От этой мысли становилось невыносимо.

– Теперь можем выпить. – Синь поднял бокал и осушил его одним глотком.

Риви, как и остальные, последовал его примеру. В нос ударил запах спирта и травы, горло яростно обожгло. Никто не закусывал. У Кима по щекам ползли красные пятна. Глава города Ван цедил напиток с усмешкой. Фрост даже не сморщилась – ее бокал был пуст, и Синь тут же его наполнил.

– «Слеза змеи», – произнес он. – Спирт, вода, шэньские травы – ничего лишнего. Как вам, лейтенант Риви?

– Освежает, – хмыкнул Риви и залпом выпил второй бокал. – А что, капитан Синь, ваши пограничники всегда ужинают отдельно от женщин?

– У нас в Шэне женщины едят за отдельным столом, – сказал Ван. – Конечно, если они не отмечены военными заслугами. Это удобно. Девушкам нужно беречь фигуру. Им не нравится жирная еда.

– Это они вам сами сказали? – Фрост осушила второй бокал и, два раза обернув пальцы салфеткой, взяла из тарелки самый масляный и зажаренный кусок курицы. Риви, радуясь, что можно есть руками, сделал то же самое.

– А что, обратили внимание на девушек, лейтенант Риви? – Ван, проигнорировав вопрос капитана Фрост, улыбнулся.

– При всем уважении к южанам, вряд ли на Юге можно встретить таких красавиц, – добавил Синь. – Таких мягкосердечных, таких преданных своим мужчинам…

– Но ведь в вашей жене, капитан Синь, наверняка течет южная кровь. Светлые волосы и зеленые глаза редко встретишь у людей Севера, – заметил Риви, принявшись за курицу. Повисла пауза.

– Вы наблюдательны, лейтенант Риви, – процедил, пожевывая виноградину, Ван. – Линь-Линь – моя сестра. Наша бабушка из Андерсена. Восточный хребет Южного материка.

– Во, так я и думал, – ответил Риви, не чувствуя подвоха.

– А вы, значит, родились в Реджо? – спросил Ван.

– В Риме. – Риви, доев куриную ногу и кое-как держа палочки двумя пальцами, пытался ухватить свиную шкварку. – Деревенька рядом с Реджо.

– Это с той стороны, где тюрьма? – Синь положил в рот несколько комочков риса.

– Так и есть.

– Теперь понятно, почему у вас северные глаза, лейтенант Риви, – заметил Ван.

– И почему?

– И я, и мои предшественники частенько получали сообщения, как очередной мелкий бандит из Шэня пытался сбежать из тюрьмы в Реджо. Ловили их почему-то именно в вашей деревне, – произнес Ван негромко, но Риви показалось, что его голос заполнил зал. – Скажите, лейтенант Риви, вы ведь носите фамилию матери?

Оскорбление прилетело хлестко, как пощечина. В груди, пониже горла, встал ком. Риви бросил палочки, сжал кулаки, хотел подняться – не смог. На левом плече лежала узкая ладонь Фрост, правое сжимала крепкая пятерня Кима.

– Это совсем не так, господин Ван. – Лейтенант Ким поднял на главу города честные глаза.

– Вы забыли о парансанских пограничниках. Их отправляли в эту деревню, – сказала Фрост.

– Лет… Тридцать назад, – закивал Ким.

– Тридцать два года назад, – уточнила Фрост.

– Парансанских? Так далеко? – Синь покачал головой.

– Да, отец рассказывал, они жили как раз в этой деревне. В Риме. – Фрост продолжала сжимать плечо Риви, и он чувствовал, как жар и гнев отступают. – Целый отряд молодых парансанских погранцов. Неудивительно, что местные девушки ими интересовались.

– Так, значит, талант пограничника у вас в крови, лейтенант Риви? – Синь поднес к губам бокал со «Слезой змеи».

– А в этом, капитан, сомнений как раз нет. – Фрост тоже взяла бокал и выпила его в два глотка.

В зале началось оживление. Из дальнего угла послышались мелодичные звуки лютни, гости встали из-за столов и потянулись к музыканту.

– Присоединитесь к нам? – сначала поднялся Ван, а за ним – Синь.

– Чуть позже, – ответила Фрост.

Как только они ушли, капитан – а вместе с ней и Ким – отпустила Риви. Тот, плеснув себе «Слезы змеи», выпил, не закусив. Что за пойло – даже надраться как следует не получается.

Ким достал четки и погрузился в молитву.

– Почему он молится? – спросил Риви тихо.

– Лейтенанту Киму стыдно за вранье. Хотя он знает: это была ложь во благо.

– Не было ведь никаких парансанцев у нас в Риме, – вздохнул Риви. – Вряд ли ваш отец вообще знал, где это – Рим.

– Вы разбудили спящую змею, лейтенант Риви. И наступили Вану на больное. Говорят, их бабушка была хороша собой и… весьма свободных нравов.

– В моей деревне и правда появлялись беглые заключенные. Иногда местные их жалели и укрывали у себя. Но делала ли так моя мать, я не знаю.

– Вам нечего стыдиться, лейтенант Риви.

– Простите, капитан Фрост, но вы – дочь майора.

– Приемная. А у вас – талант пограничника, лейтенант Риви. Кем бы вы ни были.

– Спасибо, – ответил Риви, помолчав. Чувствовал, что краснеет лицо – то ли от смущения, то ли от выпивки. – Как… как и у вас.

Поодаль Линь-Линь и другие девушки покачивались в такт мелодии.

– Капитан, а почему вы так с Линь-Линь? – осмелев, спросил Риви. – Кажется, вы…

Риви не смог подобрать слово.

– Боюсь, сейчас вы будете разочарованы еще больше, лейтенант Риви.

– Вряд ли.

– Больше некуда?

– Я не был ни в чем разочарован, капитан.

Фрост обернулась и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжила:

– Мы учились в Горной военной школе вместе, лейтенант Риви.

– И Линь-Линь? – удивился Риви. – Она хотела в погранслужбу?

– Она хотела замуж. Многие родители готовы отправить дочерей в военную школу, чтобы они нашли там мужа.

– И получали всю жизнь жалованье, если того вдруг сожрут, – съязвил Риви, и Фрост улыбнулась.

– Состоятельные семьи жертвуют школе деньги, так что генералы не против. Но, знаете, на самом деле у Линь-Линь получалось неплохо. И у других девчонок. Двух убили недавно в Кадзуро. – Она опустила глаза.

– Так что же Линь-Линь, капитан?

– Вот вам неприятная правда. – Фрост нагнулась к самому уху Риви, и он почувствовал, как восхитительно от нее пахнет: курицей и алкоголем. – Во время учебы мы с Синем недолгое время были вместе. А потом меня поменяли на Линь-Линь, сказав, что со мной нельзя создать семью, ведь мне не дано, – Фрост усмехнулась, – понять женскую суть.

– Вы имеете в виду…

– То, о чем, уверена, вам уже сказали, лейтенант Риви.

– Вам было больно?

– Сделала вид, что мне все равно. Простите, лейтенант Риви, это старые обиды, и оставить их у меня не хватает ни мужества, ни милосердия.

Риви оцепенел – от горячего шепота Фрост, от того, что она так близко, и от ее внезапной честности.

Вспомнилась девчонка, с которой он спал во время учебы, Соня. Голубые глаза, короткая метелка каштановых волос, пальцы в заусенцах. Он испытывал к ней легкую симпатию – настолько легкую, что не расстраивался, зная: на продавленной койке в углу женской казармы лежал не он один. Потом надоело. Соня, отмахнувшись, чмокнула Риви в нос: «Надеюсь, милый Маттео, ты встретишь кого-нибудь особенного перед тем, как сдохнуть». Вскоре Соне распороли живот – ночь, недавние выпускники, непонятно зачем нужная вылазка в лес, всего одна голодная змея, десять убитых погранцов. Риви принес на похороны хризантемы. Капитан Росси произнесла короткую речь. Гроб Сони укрыли черным флагом с мангустом.

А вдруг ей тоже… было не все равно?

– Все-таки разочарованы, лейтенант Риви.

– Зачем мы ужинаем с ними, капитан? – спросил Риви. – Если эти люди доставляют вам столько страданий? Зачем сидеть с ними за одним столом?

Мелодия дурацкой лютни звучала в ушах навязчивым рефреном. Ким продолжал перебирать четки.

– Во-первых, вам после ранения нужна теплая постель и еда. А во-вторых, хочу узнать, – Фрост задумчиво потерла подбородок, – как Синь достал яд. Я спрашивала сегодня на озере. До этого тоже, но ничего конкретного. Надеялась, напьется сегодня, и у него развяжется язык.

– Только и всего?

– Только и всего, – передразнила Фрост. – Говорят, он превзошел сам себя. Бутылки, которую он принес, точно хватит на заболевших, случись лихорадка. Не зря он стал героем Шэня.

– Да плевать на него, капитан Фрост.

– Лейтенант Риви, я до сих пор не понимаю, как это сделать. Не стать героем, упаси пророки, а нанести правильную рану, чтобы достать проклятый яд.

– Если так, спросим напрямую, капитан. – Риви потянулся за графином и наполнил два бокала до краев.