Здешние животные умнее земных. Готов поклясться, козлы понимают человеческую речь. Но змеи… Почти уверен, это ошибка перевода. Ящеры было бы точнее. Хорошо хоть, они безопасны, пусть и выглядят жутковато. Сосед охотится на них с кухонным ножиком и делает из их кожи перчатки. А я построил дом у озера.

Три длинных и один короткий снова вырвали Риви из сна. Робкое зимнее солнце просачивалось через щели в ставнях. Риви не помнил, как заснул, – спину выламывало всю ночь, температуру не сбила даже бутылка граппы. Тяжелое одеяло укрывало с головой, но вспотеть не выходило – и Риви перекатывался со спины на живот, пытаясь унять боль.

Сквозь дрему ему показалось, что снова пришла Фрост – с корзиной горячего хлеба, того самого, из Кливлендска или Мичиганска. В этот раз, думал Риви, нужно пригласить ее вместе поесть – хотя вряд ли капитану понравятся грязные следы сапог от двери до самой постели.

Три длинных и один короткий – Риви очнулся, сел на кровати и пошел открывать. Но на пороге был, к великому разочарованию, Ким.

– Живы, лейтенант? – улыбнулся он, обнажив ровные белые зубы.

Риви ни разу не видел, чтобы он их чистил порошком или хотя бы полоскал рот после еды.

– Жив, – просипел Риви и посмотрел Киму за спину. Вдали над загнутыми крышами розовело сизое небо.

– У вас похмелье, лейтенант Риви?

Риви вытер гной в уголке правого глаза. Вопрос так и остался без ответа.

– Тогда, может, наоборот, взбодритесь, – продолжил Ким.

– Наоборот?

– Едем на Огненное озеро, лейтенант Риви. Капитан Фрост не говорила? У шэньцев традиция. Гости погранслужбы должны искупаться в Огненном озере.

Риви вздохнул. Традиция у них. Как же северяне достали своими традициями – то молиться нужно непременно в шесть утра, то ехать на озеро.

– Да там недолго, лейтенант Риви. Окунулись – вышли.

– Погодите, штаны надену.

Риви влез в новенький ханьфу и сапоги. Чертыхаясь, вышел на мороз. И присвистнул от удивления: посреди двора, заметенного снегом, стояли нагруженные сумками козлы – черно-белый и черный – и радостно били передними копытами.

– О, – удивился Риви. – А я-то думал, козлы метель не пережили!

– Козлы? – захохотал Ким. – Ну вы даете, лейтенант Риви. Они ж в метель в сугробах по три дня могут спокойно сидеть. Змей только страшно боятся, поэтому в снегу и прячутся. Вот мы бы с вами метель не пережили, это да.

И снова – несмотря на вчерашнее извинение – Риви стало стыдно перед капитаном Фрост.

Ставни центрального дома были открыты, но внутри Риви никого не заметил. Сняв сумки с козлов и оставив на крыльце, они с Кимом выехали из двора, и у Риви появилась возможность увидеть Шэнь при свете.

Вдоль широкой центральной улицы валялись бумажные фонарики, сорванные ветром. Улица вела к замку из красного кирпича с четырьмя прямоугольными башнями. Среди загнутых черепичных крыш и низких заборов с драконьими головами он смотрелся чужаком, гостем из дальнего южного города.

– Ничего себе, – сказал Риви, разглядывая полукруглые остекленные окна, типичные для Юга флигели и массивные деревянные ворота.

– Майор Синь обожал все южное, – пожал плечами Ким. – Вот и выстроил себе… вот это. Простите, лейтенант Риви, вам, наверное, такое нравится.

– Майор? Это что, погранслужба? – Риви удивился еще больше.

– Дом Синя. Погранцы-то у них в казармах попроще. Поехали, лейтенант, опоздаем.

Риви и Ким выехали за расписные городские ворота и поспешили по заснеженной дороге в глубь соснового леса. Вдали шумела вода, но с каждой секундой ее голос становился тише – Срединный пролив, отделяющий Северный материк от Южного, остался с противоположной стороны.

Лес редел. Риви услышал голоса и лязг оружия, и впереди показалось озерцо у каменной скалы. Вокруг на берегу ровными рядами стояли пограничники – тридцать, сорок, пятьдесят. Нет, больше. В черном, невысокие, крепкие, волосы до плеч – короче, чем у парансанцев. Чуть поодаль разгорался костер.

– А вот и лейтенант Ким! И наш шутник лейтенант Риви! – Синь словно вырос из-под земли.

При виде шэньского капитана боль в спине, только-только затихшая с утра, дала о себе знать с новой силой. Риви поклонился. Подозрения, исходившие от Синя, он ощущал кончиками всех оставшихся пальцев.

Рядом с Синем стоял человек, одетый в гражданское – единственный из собравшихся. Красный бархатный плащ украшали вышитые созвездия. Волосы цвета снега стягивала алая лента. Человек развернулся: прямой нос, тонкая линия рта, и Риви посмотрел ему в глаза – раскосые, как у северянина, и зеленые, как у южанина.

– Господин Ван. Глава Шэня, – представился он, поклонившись. – Счастлив, что гости из Парансана чтут традиции.

«Ну и ерунда. Всю погранслужбу собрали, чтобы посмотреть, как три человека залезут в озеро», – подумал Риви, спрыгивая с козла. Ряды погранцов расступились, пропуская их с Кимом вперед.

Риви увидел Фрост. Она стояла по щиколотку в воде – завернутые штанины, распущенные волосы, белый ханбок посреди черного моря ханьфу.

– Капитан! – позвал Ким.

Заметив их, она обернулась – и улыбнулась. И Риви улыбнулся в ответ.

– Как спина, лейтенант? Кажется, вы вчера приняли ударную дозу… лекарства, – когда Риви подошел, Фрост с шумом втянула воздух.

– Полегче, но освежиться не мешает, капитан, – бодро ответил Риви. – Ну что, сильно горячая?

– Что «горячая»? – переспросила Фрост.

– Вода, – пожал плечами Риви. – Лейтенант Ким сказал, Огненное озеро. На улице холодно, так что в самый раз.

– Озеро Огненное, лейтенант Риви, потому что его холод обжигает, – прошептал Ким, снимая сапог с носком и аккуратно пробуя воду большим пальцем. – Извините, что не уточнил. Сегодня, кажется, холоднее, чем в прошлом году. Лед.

– А я думал, там горячие источники, – протянул Риви разочарованно.

– Так и есть, – ответил Ким. – Поэтому и не замерзает. Но сверху-то все равно ледяное.

– Ким, Риви. Залезаете на секунду – вылезаете. Все. Пошли они со своими традициями. – Фрост вышла из воды, похлопала Кима по плечу, надела сапоги без носков и направилась вдоль берега.

Взгляды собравшихся были обращены на нее, и никто не проронил ни звука. Лица Синя и Вана казались бесстрастными.

– Капитан! А вы куда? – Риви бросился следом.

В звенящей тишине его голос прозвучал громко – даже слишком.

– Туда. – Фрост остановилась и взглядом указала на скалу над озером.

– Вы прыгать будете?

– Да.

– Это что – тоже традиция?

Фрост молчала.

– Нет, – наконец сказала она.

– Тогда не прыгайте.

– Лейтенант Риви.

– Зачем что-то делать, если можно этого не делать? Сами же сказали, пошли они со своими традициями, – заметил Риви.

При капитане Фрост он терялся. Напрасно убеждал себя, что просто слишком долго не был с женщиной, что придет новый день – все успокоится и рассеется, как предрассветная мгла. Не успокаивалось и не рассеивалось.

– Послушайте, лейтенант Риви. – Фрост подошла ближе, и Риви почувствовал, чем от нее пахнет – жасминовым мылом, которым он вчера сам мылся в бочке. – Посмотрите на этих людей.

Риви оглядел притихших, насупившихся чужих погранцов, посмотрел в холодные, как озеро, глаза Синя и Вана.

– Как вы считаете, что они обо мне думают? – произнесла Фрост. – Я вам скажу. Часть из них уверены, что я дочь майора и лишь поэтому стала капитаном, перескочив через целое звание. Часть – завидуют, что сплю одна в доме, пока они ютятся по четверо в душных казармах. Часть полагают, что я слабая, а все, что обо мне говорят, – ложь.

– Но вы же не слабая.

– Эти люди понимают только силу, лейтенант Риви. На всем Севере с этой скалы решались прыгать только четыре человека – я, мой отец, майор Синь, отец нынешнего командира, и… неважно. – Фрост запнулась. – Поэтому я прыгаю. Чтобы – если Парансану однажды потребуется помощь – ни у одного шэньского пограничника даже сомнения не возникло, что за нас стоит вступиться.

Риви обернулся. Вокруг нарастал гул: расстроенные, что зрелище откладывается, погранцы недовольно переговаривались.

– Я бы на их помощь особо не рассчитывал, капитан. Ядом они не поделятся, даже если мы в их озере устроим общественную купальню. А нападут змеи – добраться до Парансана не успеют. Мы-то вон даже в Кадзуро не успели. – Риви пожал плечами.

– Слухи по всему Северу, – глаза Фрост сверкнули, – о том, что в Парансане слабый и трусливый капитан… мне ни к чему.

– А, ну это понятно, капитан Фрост.

– Хорошо, что понятно, лейтенант Риви. – Фрост пошла по берегу дальше. Сделала несколько шагов, остановилась. Пограничники замерли в ожидании. – Почему вы идете за мной, лейтенант Риви?

– Ну вы же сказали, капитан. Надо прыгать со скалы, а то шэньцы уважать не будут.

– Вам с Кимом не нужно прыгать. Можете залезть с берега.

– Лейтенант Ким! – Риви обернулся.

Ким все еще стоял в одном сапоге, опасливо пробуя стопой воду.

– Идемте с нами, что вы там копаетесь? – Риви заорал громко, так, чтобы на них обратили внимание.

Ким вздрогнул, пожал плечами, но надел сапог и вскоре нагнал Риви и Фрост.

– Нуна… – протянул он тихонько. – В прошлом году я ведь не прыгал.

– Ну и капитан Фрост в прошлом году была лейтенантом Фрост, – ответил весело Риви. – Давайте, лейтенант Ким, за компанию.

– Ну… ладно, – тихонько сказал Ким и достал из кармана четки.

Окружающий воздух наполнился шепотками – Риви улавливал знакомые шэньские интонации.

В тюрьму почему-то всегда сажали много шэньцев – может, потому что их в целом было больше, чем парансанцев и кадзурцев. Хитроватые, смешливые, азартные до игры в го, часто раскаивающиеся за кражи – Риви они нравились. Может, он сам был одним из них. Да или нет – он не знал.

Риви, Ким и Фрост поднялись на скалу по пологому склону и встали у самого обрыва. Озеро с этого ракурса казалось воронкой.

– Вы знаете, лейтенант Риви, что от такого прыжка может остановиться сердце? – Фрост быстро развязала ханбок и положила штаны и жакет аккуратной стопкой на камень. Стащила сапоги один за другим, поставила рядом. Сняла ремень вместе с топором – и отдала все Киму.

Ее длинную нижнюю рубашку и широкие трусы – такие же, как у всех пограничников, – трепал ветер. Риви с тоской отмечал, что даже эти дурацкие широкие трусы – из плотной ткани, почти до колена – кажутся ему ужасно привлекательными. При условии, что они надеты на Акиру Фрост. Он смотрел на вышитую на трусах голубую снежинку, острые коленки Фрост и тонкие щиколотки, на все что угодно – лишь бы случайно не взглянуть куда не стоит.

В Реджо тонкие щиколотки считались признаком красоты. Акира Фрост была бы красивой и без них.

Легкая, легкая рубашка. Слишком легкая, думал Риви, – когда дует ветер, можно увидеть очертания груди и незажившие следы ударов на руках.

– Если оно не остановилось вчера, когда вы принесли мне лапшу, сегодня я за себя уже не боюсь, капитан.

– Все-таки острую сделали? Вот… – Фрост выругалась и накинула обратно ремень. – Извините, лейтенант. Шэньцам всегда нужно повторять дважды.

– Вы с оружием прыгаете? – прошептал Риви. – Оно же тяжелое.

Фрост в ответ только покачала головой.

– Промокнет. Заржавеет, – предпринял последнюю попытку Риви.

«Потеряете», – этого он не произнес.

– Можно смазать, лейтенант. Чтобы не промокло и не заржавело.

– Святой пророк Донсу, дай нам сил изменить то, что мы изменить в силах, дай нам смелость принять то, над чем мы не властны, дай нам мудрость отличать одно от другого, – бормотал Ким, закрыв глаза и переступая ногами.

– Ну, раз шэньские традиции мы изменить не в силах…

Риви скинул военную форму и остался в одних трусах. Тело тут же сковал холод. Спина неприятно заныла.

Ким раздевался, перебирая четки.

Фрост подошла к самому краю и несколько секунд смотрела на озеро не отрываясь. Потом прошептала «аминь», прыгнула головой вниз – так быстро, что Риви даже не успел испугаться – и вошла в воду с тихим плеском. Пограничники замерли. Замерла и поглотившая капитана вода. Риви тревожно отсчитывал секунды, Ким вцепился ему в край трусов.

Наконец над поверхностью показалась голова капитана – собравшиеся загудели, заорали, захлопали. Фрост проплыла несколько метров и начала выходить из воды – так спокойно, будто и правда искупалась в горячем источнике.

– Спасибо, спасибо, пророк Донсу, – забормотал Ким.

В этот момент Риви легонько спихнул его вниз – вместе с четками. Ким вошел в воду с громким плюхом и тут же выплыл – под новые восторженные крики толпы. На берегу Фрост протянула ему огромное полотенце.

Риви посмотрел на капитана, присел на край и соскользнул вниз. В ушах прошумел ветер.

Вода встретила ледяными, колкими объятиями. Свело разом и руки, и ноги, спина взорвалась очередным приступом боли, дыхание остановилось, будто Риви никогда и не умел дышать. Мозг говорил, что нужно всплывать, но руки всплывать отказывались. Риви вытянул голову вверх и вынырнул – испуганный, заледеневший, безостановочно хватающий ртом воздух.

Ноги нащупали дно. Риви пошел, спотыкаясь, к берегу под разрывающие воздух аплодисменты. Хлопал белый глава города Ван, хлопал, улыбаясь, капитан Синь, хлопал закутанный в полотенце Ким и пограничники.

Риви перевел взгляд на капитана Фрост – она по-прежнему стояла в рубашке и трусах, без полотенца. Только теперь рубашка намокла, и под ней даже с одним-единственным глазом можно было различить короткую маечку, едва скрывающую грудь, талию, к которой прилипла тонкая ткань, и белый шрам, выглядывающий из-под воротника.

В ледяном озере Риви резко стало жарко. Щеки наверняка покрылись пятнами, взмок затылок, а тело перестало чувствовать холод.

Едва оказавшись по пояс в воде, он торопливо положил руки на трусы и, перебирая ногами, вышел. На берегу стало еще жарче.

Фрост протянула Риви полотенце.

– Возьмите, лейтенант.

– Это ваше, капитан.

Риви упрямо держал руки сложенными и не поднимал взгляда.

– Лейтенант Риви, возьмите полотенце, на нас смотрит вся шэньская погранслужба. Мне… холодно.

– Я не могу, – беспомощно ответил Риви.

– Почему?

– Замерз. Руки не двигаются, – сказал он еле слышно. – Возьмите вы.

– Я не могу раньше вас. – Фрост закусила посиневшую губу. – По уставу капитан должен убедиться в безопасности своих пограничников.

Риви чувствовал, что щеки разгораются сильнее. Фрост была вся бледная. Черт с ними, пусть посмотрят.

– Да чтоб вас, Риви. – Фрост накинула полотенце ему на шею.

Капитан Синь тут же положил на спину Фрост махровую ткань. Задержался ладонями у нее на предплечьях чуть дольше, чем следовало бы.

Риви протянул руки по швам и ощутил пронизывающий холод.

– Сегодня выбирайте топор, – произнесла Фрост одними губами. – Вечером ужин, а утром свалим из этого города как можно раньше.

– Есть, капитан, – заплетающимся языком ответил Риви.

Ким прыгал по берегу то на правой, то на левой ноге и, кажется, был весьма доволен собой. В пальцах он по-прежнему сжимал четки.

Двое молодых, явно только что окончивших военную школу шэньцев протащили Риви к костру, растерли ему спину, ноги и руки вонючей мазью и укутали в жаркое шерстяное одеяло. Потом один из них посадил Риви на козла впереди себя и за несколько минут домчал до города, где ждала горячая мыльная бочка.

В доме у Риви заботливо протерли следы сапог, помыли ночной горшок и принесли порцию ржаной лапши в глубокой миске с пионами, графин ледяной воды и чайник травяного чая. В углу лежала одежда, оставленная на скале, и новые сухие трусы. Риви натянул их, сел на край матраца есть. Лапша была настолько острой, что вкус не чувствовался.

Отставив миску, он провалился в мягкие пуховые подушки затылком.

Риви лежал, распахнув глаза: стоило их закрыть, оба, даже мертвый, – он видел мокрую рубашку, грудь, белый шрам.

«Да чтоб вас, Риви».

Лежать стало невмоготу – Риви поднялся, прошел кругом по комнате, запер ставни на задвижку. Прислонился лбом к прохладной стене, закрыл глаза, представив, как стаскивает с Фрост форму и рубашку, как осторожно касается груди кончиком языка, проводит ладонью по животу.

Спустил трусы, сжал губы, стараясь не издать ни звука.

Рука была горячей. Член был горячим.

…Какой она стала бы, сбросив маску холодности? Понравилось бы ей, как он гладит ее между ног, нежно касается большим пальцем, входит, прижимаясь крепче… Называла бы она его по имени?

Риви все-таки застонал. Сильнее вжался лбом в стену, почувствовал, как подкосились ноги и намокла ладонь.

Выдохнул, нагнулся за трусами, вытер о них руку.

Задержался взглядом на шрамах. Змея была удивительно аккуратна – отхватила пальцы прямо по костяшки, не оставив даже обрубков, а потом чиркнула краем клыка, так что кожу пришлось сшивать в нескольких местах.

Разве можно дотрагиваться этим – вот этим – до Акиры Фрост?

Парансан, сентябрь.

Полгода назад

Танцовщицы поднимали руки: ветер вздымал рукава розовых ханбоков, смазывались цветы на веерах, подпрыгивали красные ленты. Люди, столпившись у храмовой лестницы, задирали головы, чтобы увидеть танец. На верхних ступенях, у статуй драконов, надрывались два пограничника с барабанами. Пахло пережаренным мясом.

Акира сидела на траве, широко, как мужчина, расставив ноги. Вертела в руках топор, словно хотела получше его изучить. Минхи заметил ее издали, подошел.

– Ты не дала шанса ни одному поклоннику. – Улыбаясь, он протянул ей сахарную конфету в бумажной обертке.

– Какой смысл, капитан. – Акира отложила оружие, взяла конфету двумя руками. Сунула в карман.

Минхи присел рядом.

– Смысла нет, – ответил он. – Разве что внук генерала Такаямы расстроился, что ты не пошла танцевать. И тот владелец торгового корабля из Шэня.

– А я что, должна всех радовать, капитан Сон? – Акира подняла топор с земли.

Минхи промолчал.

– Они знают, – сказала Акира, любуясь блестящим лезвием, – что я лейтенант погранслужбы. Со мной можно не бояться, – она задумалась, подбирая слово, – лишней ответственности.

Удары барабанов стали громче. На ступеньки храма, к танцующим девушкам, вбежала женщина в черной шали и розовом ханбоке с синей каймой. Толпа приветствовала ее аплодисментами. Минхи со своего места видел только высокую прическу и летящие кисти, изящные, как крылья маленькой птицы.

– Госпожа Кун – достойная замена почившего супруга, – сказал Минхи как можно более равнодушно. – В Парансане стало много торговцев.

Акира, возможно, заметила его взгляд, но промолчала.

Музыка остановилась, танцовщицы поклонились и затерялись в толпе. Женщина в черной шали вышла вперед, распростерла руки, будто желая обнять собравшихся.

– Не забывайте, – сказала она шутливым тоном, – что у всех достойных незамужних девушек Парансана ханбоки сегодня завязаны красными лентами.

Парни в толпе загудели.

Акира хмуро посмотрела на короткие серые ленты военного жакета.

– Тебе не дали ленту? – тихо спросил Минхи.

Толпа девчонок в разноцветных ханбоках прошелестела мимо.

– Такая морока менять эти ленты. – Акира улыбнулась. – Мне скоро тридцать лет, капитан Сон. Хватит с меня уже.

– Чего хватит, Акира?

– Лент.

– Ну ты чего?

– Лучше расскажите, как там в монастыре Линшуй, капитан. Вас месяц не было. Вы изучали змей?

– Ага. – Минхи поднял брови. – Но об этом расскажу потом. А сейчас – забавную историю.

– Забавную? Простите, капитан Сон. – Акира опустила глаза. – Как-то нет настроения.

– Вообще-то это приказ, лейтенант Фрост. – Минхи придвинулся ближе и перешел на шепот. – Так вот, я возвращался из монастыря через Шэнь. Перед отъездом прогуливался по рынку и увидел торговца оружием, которого сам же отправил в тюрьму Реджо лет двенадцать назад. Как раз про тюрьму он и болтал.

– И… что?

– Он трепался, что в тюрьме у него был надсмотрщик, который выучил северный язык, а сам выглядел как северянин. Хотя вообще ни разу не был на нашем материке. Я-то думал, этот торговец оружием получил по заслугам, а он, выходит, в тюрьме резался в го и болтал с этим надсмотрщиком. Погоди, он даже назвал его имя. Как же… Какое-то короткое.

– Спасибо, капитан Сон. – Акира поднялась. – За историю. За то, что пытаетесь сделать так, чтобы я не расстраивалась. Все в порядке. Правда.

…Вечером, раздвинув двери, Минхи прошел в просторную, расписанную аляповатыми журавлями комнату. За открытыми окнами затихал праздник. Порыв теплого, но уже осеннего ветра колыхнул кисточки на подушках, и в полутьме Минхи показалось, что сейчас журавли сорвутся со стен и полетят.

– Могла бы дать Акире эту дурацкую ленту, Мина, – сказал он раздраженно.

Она стояла на коленях у круглого трехлапого зеркальца, расплетая волосы.

– Ленту не прицепишь к мужской военной форме.

Даже не обернулась.

– Это не так сложно, как тебе кажется, – огрызнулся Минхи.

– Целыми днями, – произнесла она, проведя гребнем по длинным прядям, – я живу нуждами проклятого Парансана. Праздник урожая. Драки торговцев соджу и торговцев саке. Визиты линшуйских монахов. Северных генералов. Унылых южных музыкантов. Я устала, Минхи. А ты упрекаешь меня, что я не дала твоей любимице проклятую ленту. Раз дочь майора так тебе дорога – сам на ней и женись.

– Мина… Я же предлагал.

– Если я выйду за тебя, мы лишимся шанса жить на Изола Белла. Генералы больше не будут считать меня безутешной вдовой. А я так хочу спокойствия. С тобой. Ты же тоже этого хочешь?

– Да, – ответил он, помолчав.

Остров без змей, где просыпаешься от пения птиц, а не ударов гонга. Любимая женщина. Несбыточная мечта.

– Скоро придет мой срок, Минхи. Двадцать пять лет мелькнули как один день. А что, если эта тварь вернется?

Она повернулась вполоборота, и Минхи увидел рассекающий лоб шрам. Тронула бусину на запястье.

– Мина… – повторил он еле слышно, на выдохе.

– Ты говорил, – ее нижняя губа дрожала, – говорил, что младшая Фрост такая же, как ее отец, хоть и приемная. Говорил, ее кровь подходит.

Минхи поднял глаза к перекрытиям на потолке. Да, он сказал – и пожалел. Просто, когда Сынхуна унесла лихорадка, они с Миной оказались в одной постели. И наутро, обняв его за шею, она спросила, встречал ли он за эти годы людей с особой кровью. И он зачем-то сказал правду.

– Майор приносит городу яд, – ответила она. – Без него Парансану не выжить, если ты уедешь. А его дочь…

– Что его дочь?

– Рано или поздно погибнет в змеиных когтях. – Голос Мины был тихим. – Погибнет, не оставив потомства. Пустоцвет красив, но бесполезен, Минхи. Так если тварь вернется, стоит ли…

– Где Сонджу, Мина? – В квадратной комнате голос Минхи звучал гулко. – Где твой сын?

* * *

Рыночная площадь говорила на многих языках. Тут были шэньские торговцы, глотающие окончания. Были резкие, рычащие кадзурцы, потерявшие надежду вернуться домой. Были парансанцы, расставляющие на прилавках соджу и разговаривающие между собой так четко, будто читают по слогам. Были петербуржцы и кливлендцы с булками хлеба, мягкими и круглыми, как их язык. И были реджийцы, растягивающие слова, густые, как осадок на дне чашки крепкого кофе.

Риви ощутил кофейный запах, который пробивался через дурман специй и жареных овощей. Протиснулся вперед, придерживая топор в ножнах.

Новое оружие непривычно и приятно оттягивало поясницу. Оружейник в маленькой полутемной лавке смотрел на Риви с сомнением. А он, забывшись, водил пальцами по деревянным и железным рукояткам, прикасался к тиснению на лезвиях. Кадзурская катана, парансанский хва и шэньский цзянь – как много оружия хотелось попробовать в деле. Врач из Реджо уверял, что Риви не сможет держать ничего тяжелее скромного кинжала. Но Кадзуро и Ким в змеиной пасти кое-что поменяли – и теперь на поясе у Риви висел шэньский топор с короткими лезвием и ручкой. Удобное и острое оружие, которое, как думал Риви, он не поднимет больше никогда в жизни.

Парнишка в заломленной на затылок восьмиклинке – такие в Реджо носили все мужчины, кроме пограничников, от врачей до торговцев – варил кофе на костре. Риви поздоровался на реджийском, и парнишка удивленно захлопал глазами.

– Где ж это вы так наш язык выучили, синьор пограничник, – качал он головой, помешивая напиток в металлическом котелке длинной ложкой. – Вон и кофе даже пьете – шэньцы его обычно не жалуют.

Риви промолчал. Почему человек с северными глазами, одетый в ханьфу, шел через всю площадь на запах кофе – долгая история.

– Нашли что-то из своего города, лейтенант Риви?

Риви замер. Капитан Фрост вынырнула из толпы.

– Отличное оружие, лейтенант. – Она кивнула на топор. – Можем кое-что обсудить?

– Конечно. – Риви протянул парнишке пару блестящих реджийских лир с бородатым пророком Джованни. – Мне два.

Продавец вылил напиток в стеклянные стаканчики:

– Как допьете, принесите обратно.

– Попробуйте, капитан, – предложил Риви, не решаясь взять стаканчик у парнишки из рук и передать Фрост. – Это кофе. Его делают из ягод дерева, что растет на самом-самом юге. Даже южнее Пульи.

– Вот это я и хотела обсудить, лейтенант Риви. – Стаканчик она все-таки взяла.

– Кофе?

– Считаете, угощать своего капитана чем бы то ни было – это удобно?

– Мы вечно бегали за кофе и бухлом для майора Моранди, – хмыкнул Риви. – Я привык.

– Пойдемте, лейтенант Риви. – Фрост свернула с площади в тихий переулок и села на первый попавшийся деревянный ящик.

Риви устроился рядом и отхлебнул остывающий кофе. Утро в казарме, пробивающееся через занавески солнце, зреющие под окном красные апельсины – все это в одну секунду возникло на кончике языка и тут же растворилось.

Фрост тоже попробовала, держа стакан двумя руками.

– Как вам, капитан?

– Как деготь, – честно призналась Фрост. – Но… в этом что-то есть, – поспешно добавила она, и Риви вместо обиды улыбнулся.

– Так о чем хотели поговорить, капитан?

– Почему вы пришли ко мне в отряд, лейтенант Риви? – Фрост сделала еще один маленький глоток.

– Все просто, капитан. – Риви усмехнулся. – Вы ведь знаете, что в Реджо меня уволили из погранслужбы. Майор Моранди написал в каждый южный город, что я ранен и бесполезен. И я поехал на Север.

– Да, это я знаю, – спокойно произнесла Фрост, грея руки о стакан. – А еще знаю, что погранслужба любого города подчиняется только своему командиру. И даже ваш южный совет генералов, который выдает звания и подписывает бумаги на увольнение, не имел бы власти, реши кто-то из майоров или капитанов взять вас к себе. Давайте будем честными, лейтенант Риви, не так уж много людей хотят идти в погранслужбу. Торговать на площади горячим напитком – судьба гораздо приятнее нашей с вами.

– Майор Моранди имеет огромное влияние.

– Даже на майора Фролова?

Услышав знакомое имя, Риви сглотнул.

– Майор Мики Фролов. – Фрост сощурилась. – Из Кливлендска. Однажды он напоил змею водкой и отрезал ей башку прямо на городской площади. Не припоминаете, лейтенант?

– Не водкой, а пивом…

– Значит, припоминаете. Он же выкинул письмо Моранди, как только его прочитал. Так же, как и я.

– Вы? – Риви поперхнулся. – Моранди писал и вам, капитан?

– Как и остальным северным командирам, лейтенант Риви. А вы думали спрятаться здесь? Когда вы появились в лесу у Парансана, мы поняли, кто вы такой. Хотя не скрою, были удивлены.

– Как же уверенно вы тогда говорили про тюрьму. И все остальное.

– Зачем вам Север, лейтенант Риви? Фролов ведь мог взять вас к себе?

– Да, – ответил Риви, опустив голову.

– Так чего не пошли? Зачем поехали ко мне в Парансан?

– Как вы поняли, что я знаю Фролова? Моранди писал и об этом?

– О, он подробно рассказал вашу биографию. – Фрост улыбнулась уголком рта. – Как вы были надсмотрщиком в тюрьме и поэтому можете подделать документы и притвориться северянином. Как потом вас в числе добровольцев отправили в Кливлендск помогать Фролову, и поэтому царящие в тех краях дикие нравы отнюдь вам не чужды.

Стакан в руке у Риви дрогнул.

– Только это… Про тюрьму и Кливлендск?

– А есть что-то еще? – Фрост смотрела прямо. Риви с жалостью отметил, что в правом глазу у капитана лопнул сосуд.

– Я решил, раз все вокруг считают меня северянином, почему бы и правда не поехать на Север. – Риви нашел безопасный и отчасти правдивый ответ.

– Почему не в Шэнь? Большой город, где продается и граппа, и этот… кофе.

– А почему не в Парансан? Слухи дошли и до Юга, капитан. О человеке по имени Акира Фрост. Я подумал, у нас есть что-то общее. Вряд ли тот, кто защищал город от змей, выгонит такого же защитника – просто из-за того, что тот был ранен.

Риви сказал это и удивился собственной смелости.

– Теперь догадываюсь, – тихо произнесла Фрост, – почему вы так разочарованы.

– Разве? – Кофе давно закончился, стакан стал холодным, но Риви продолжал крепко сжимать его в руке.

– На Юге женщины служат наравне с мужчинами, – вздохнула Фрост. – Скажите, лейтенант, у вас в Реджо были женщины старше по званию?

– Да. Капитаны Росси и Ласси.

– И вы выполняли их приказы?

– Да. Почему вы спрашиваете?

– Пытаюсь понять, почему пренебрегаете моими. Потому что я женщина или… Вам ведь тридцать два года, лейтенант? – поймав удивленный взгляд Риви, Фрост добавила: – Я видела ваши документы.

– А, точно.

– Так вот, я младше на два года. – Фрост нахмурилась. – Я могу понять ваше разочарование. Вы ехали, надеясь увидеть защитника города Акиру Фроста, опытного капитана, а увидели меня – девчонку, которая ни разу не добывала змеиный яд и которую лупят кнутом.

– С чего вы взяли, что я разочарован?

– Вы явно не воспринимаете меня как капитана. Сегодня на озере опять проигнорировали приказ.

– Приказа не было. – Риви хмыкнул. – Вы сказали, мы с Кимом можем залезть с берега. Это не звучит как приказ. За остальное я уже извинился.

– Хорошо, полезли сами, а зачем заставили Кима? Врач говорил, у него слабое сердце.

– Ну простите, вчера он так бодро карабкался на скалу, что я не предположил ничего подобного. Вообще, – Риви перевел дух, – я надеялся, вы оцените наш поступок, капитан. А сейчас кажется, разочарованы вы, а не я.

Фрост молчала, опустив голову.

– Когда я получила письмо Моранди, то решила написать майору Фролову, – тихо сказала она. – Он близко дружил с моим отцом. Письмо Моранди мне перевел продавец книг. Но стало интересно, что скажет о вас Фролов. Я ему доверяю.

– И что он сказал, капитан Фрост?

– Что лейтенант Риви безжалостен к врагу и добр к людям. Что в него влезает больше алкоголя, чем в любого здорового мужика из Кливлендска. И хотя лейтенант Риви так и не научился нормально играть в подкидного, если вдруг он окажется в Парансане, я должна его немедленно взять.

– Пожалели, капитан? – грустно спросил Риви. – Что взяли?

– Ничуть.

Повисло молчание, не тяжелое, а спокойное. Риви рассматривал узоры кофейной гущи на дне – они напоминали горы.

Фрост была права: как капитана он ее не воспринимал. Ни с одним капитаном ему не хотелось пить кофе. И уж точно ни один капитан не вынуждал его держать руки на трусах. И, едва оставшись в одиночестве, эти самые трусы спускать.

– А чем вы так насолили Моранди? – нарушила тишину Фрост. – Ну, кроме того, что пошли защищать северные ворота, хотя он был уверен, что не нужно этого делать, и сильно пострадала его репутация?

– Да там скорее не Моранди, а его другу, мэру Реджо.

– А ему-то чем?

– Отказался жениться на его дочери.

– Без вас и ваших ребят не было бы ни дочери, ни Реджо.

– Он все равно посчитал это страшным оскорблением.

– А почему отказались жениться?

– Да просто как-то… Не мое. – Риви развел руками.

Он надеялся, что Фрост спросит что-то личное. Например: «А что тогда ваше, лейтенант Риви?» И он ответит как-то не прямо, но достаточно понятно. Вроде: «Предпочитаю женщин, которые умеют управляться с оружием».

Но она молчала, рассматривая серую стену дома напротив. Потом поднялась, протянула Риви пустой стакан.

– Вам выдали столько ханбоков, а вы не взяли ни одного запасного.

– Не подумал.

– Что в первый же день ваша одежда пропитается кровью, и ее придется выкинуть?

– Ну да.

– Снимите уже этот дурацкий шэньский ханьфу, лейтенант Риви. Раздражает.