В ночь с понедельника на вторник мне не спалось. Столько разных впечатлений от пребывания в прошлом свалилось на мои плечи разом, что мозг беспрестанно прокручивал события этих нескольких дней в моей голове. Странная электричка, встреча с молодым дедом, знакомство с Кондрашиным, баскетбольная игра против олимпийских чемпионов Мюнхена, общение с красивыми девушками, которых в кои-то веки не интересовало — кем я работаю и сколько получаю? Но это ещё не всё. Мне стало немного страшно от мысли, что это время мне нравится и я постепенно сживаюсь и сливаюсь с ним в единое целое. Этот 1975-й год меня затягивал как чёрная дыра случайную блуждающую комету, попавшую в поле её гравитации.

— Ты чего не спишь? — шепнула хорошенькая барменша Ирина.

Её симпатичная головка лежала на моей груди, и она так плотно прижималась ко мне своим обнажённым боком, что я буквально чувствовал биение сердца своей нечаянной подруги.

— Мозг пухнет от впечатлений, — усмехнулся я.

— Даже так? — захихикала девушка. — Признайся честно, а почему у тебя, высокого и красивого парня, нет подруги?

«Наверное, потому что я совсем недавно приехал сюда из другого времени», — буркнул я про себя и сказал вслух, что у спортсменов такая перелётная жизнь, что не каждая барышня согласиться с ним строить свои отношения.

— Что значит перелётная жизнь? — заинтересовалась она.

— Совсем скоро, 15-го октября, в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между «Спартаком» и сборной СССР. Кстати, я тебя на него приглашаю. А на следующий день сборная отправится на две недели в Армению. Там есть такая спортивная база союзного значения, как «Цахкадзор». И сразу же из «Цахкадзора» все члены главной команды страны с несколькими пересадками полетят в США, где пробудут вплоть до 1-го декабря. В декабре же стартует чемпионат СССР. Сначала наш «Спартак» неделю будет играть в Каунасе, а потом неделю в Вильнюсе. То есть до Нового года такой спортсмен, как я, проведёт в Ленинграде считанное число дней. Теперь скажи — какая девушка это выдержит, что парень месяцами не бывает дома?

— Ну как-то же живут жёны с моряками дальнего плавания? — возразила Ирина.

— Ты хочешь стать женой моряка дальнего плавания? — усмехнулся я.

— Не знаю, я об этом не думала, — надула губки моя подруга.

— Охо! Уже шесть часов? — удивился я, когда мои глаза случайно наткнулись на циферблат обычного механического будильника, который напоминал большую хоккейную шайбу. — Мне пора, — сказал я, выбираясь из кровати. — Сегодня важная тренировка и как бы там не оплошать. Иначе сборная улетит в Штаты без меня.

— И это всё? — насупилась Ирина.

— Можем в выходные сходить в кино? — пролепетал я, одеваясь в прямом смысле слова по-военному. — А хочешь, я тебе из Штатов что-нибудь привезу?

— Хочу, — девушка тоже встала с кровати и пока я застёгивал рубашку, ещё раз прижалась ко мне своим соблазнительным чуть полноватым телом. — Привези мне джинсы, «Левисы».

— Хочешь «Ливайс»? Будет тебе «Ливайс», — кивнул я и поспешил в прихожую.

К слову сказать барменша Ирина жила очень даже недурно. У неё имелась отдельная однокомнатная квартира в новенькой «брежневке». Да и обстановка в квартире была на уровне: мебельная стенка с хрусталём внутри, на полу и на стенах ковры, а также хрустальная люстра на потолке и большой телевизор на полированной тумбе в углу. Мне дед рассказывал, что лучше всех в СССР жили дипломаты, которые мотались в загранкомандировки, и работники торговли, которые умели крутиться и вертеться в нашей неповоротливой советской экономике. Как Ирина заработала на квартиру и обстановку в свои двадцать с небольшим лет, лично я решил, что меня не касается.

В прихожей мы ещё раз поцеловались, и я вышел на лестничную площадку. Кстати, проживала моя нечаянная подруга недалеко от площади Мужества. То есть до училища быстрым шагом мне требовалось всего 15 минут ходу. Город же тем временем уже вовсю просыпался. На остановку брели угрюмые и невыспавшиеся труженики советской промышленности. А расторопные автобусы спешили развести людей к проходным фабрик, заводов и других государственных предприятий. Я же думал, что сейчас ещё пару часиков посплю, потом позавтракаю и пойду в спортзал, оттачивать дриблинг и броски, а после обеда поеду в зал на Вязовой улице на самую главную тренировку. Ибо не ради амурных похождений занесло меня в это другое время.

* * *

Вечером в среду в спортзале 62-го училища я со своими пионерами готовился к новой ответственной игре. Дело в том, что вчера и сегодня Кондрашин во время тренировочных занятий ходил мрачнее тучи. Та лёгкость, с который мы в первый же день обыграли две его основные пятёрки, заставила Петровича как следует призадуматься — как и с кем ему начинать новый баскетбольный сезон? Поэтому он два дня избегал, чтобы мы вообще играли тренировочные матчи. А сегодня объявил, что в четверг вместо стандартного занятия он устроит полноценный матч между главной командой и молодёжкой «Спартака».

И на кону стояло очень много. Если победим мы, то я, Белостенный, Тараканов и Капустин уже в этом сезоне вольёмся в основу кондрашинской дружины. Проиграем, то ещё год моим юным товарищам придётся выступать только на первенство города. Да и меня могут сплавить в Первую лигу, в ленинградский клуб СКА.

Поэтому накануне важнейшего поединка я парням показывал медленно и детально два полезных баскетбольных элемента: евростеп и аллей-уп. Кстати, аллей-уп с Сашей Белостенным получался просто на загляденье, как в учебнике по баскетболу. Он легко взлетал, доставая головой до дужки кольца, которое, между прочим, крепилось на высоте 3 метра 5 сантиметров, и весело вколачивал мячи в корзину после наших навесных передач. К сожалению, Тараканову и Ермолинскому для этого элемента высоты прыжка немного не хватало. Из-за чего я сразу же сказал, что аллей-уп в завтрашнем матче будут исполнять только два человека — я и мой друг Белый.

— Даже не думайте его применять! — проворчал я, погрозив кулаком своему баскетбольному «пионерскому отряду».

— А если мы будем вести 20 очков, и тогда нельзя? — пропищал Гена Капустин.

— Если мы на двадцатку обуем Белова и его компанию, то тогда делайте что хотите, только голыми по площадке не бегайте, — улыбнулся я. — Теперь переходим к евростепу. Белый, защищай кольцо, — попросил я Сашу Белостенного.

Затем я взял мяч и от центральной линии повёл его прямо на кольцо. А за три метра до своего юного друга я этот мяч схватил в руки, сделал резкий шаг в правую сторону. И через мгновенье, когда Саша тоже сместился чуть правее, чтобы преградить мне путь, резко ушёл влево и левой же рукой забил мяч с отскоком от щита.

— Когда исполняешь первый шаг, то центр тяжести должен быть смещён в ту строну, куда ты собираешься перейти, — сказал я и медленно попрыгал с ноги на ногу. — Давай, Тарик, повтори.

Я отдал мяч Сергею Тараканову и теперь уже сам встал на защиту своей баскетбольной корзины. Тараканов в свою очередь постучал мячом в пол, мысленно прокручивая в голове, показанные мной движения, и через секунду пошёл прямо на меня. А когда пришло время делать евростеп, Тарик так нелепо показал обманный шаг, что я успел выбить мяч из его рук в поле.

— Для первого раз сойдёт, — хмыкнул я. — Капуста, давай.

Далее я отдал мяч Гене Капустину. Но и он с непривычки этот приём полностью запорол, убежав куда-то в край площадки. Саша Ермолинский вообще воткнулся в меня как в стену. Только у Белостенного получилось нечто похожее. Правда он не смог отправить мяч точно в цель. И уже это я счёл за прогресс, подумав, что завтра от непривычного евростепа всё же придётся отказаться. Однако спустя полчаса, после всего десяти попыток, каждый из моих «пионеров» выполнил этот финт на четыре с плюсом. Ещё раз подтвердив теорию, что в молодом возрасте новые знания приобретаются гораздо проще и быстрее, чем по достижению определённого солидного возраста.

— Слушай, Майк, а я не понял, мы завтра что — будем играть впятером? — спросил Серёжа Тараканов, когда я объявил небольшой перерыв. — У нас тут ещё парни живут: Никита Ванькаев и Серега Алексеенко.

— Нет, мужики, весь смысл в том и заключается, чтобы обыграть Кондрашина впятером, — помотал я головой. — Тогда Петрович будет просто обязан нас всех включить в основной состав.

— И меня? — спросил Саша Ермолинский, которому только в ноябре исполнялось 16 лет.

— А тебя, мой друг Александр, возьмут в ленинградский СКА, — уверенно ответил я. — Первая лига — это гораздо лучше, чем первенство города. А за год ты возмужаешь, обрастёшь мясом и тогда уже мы все вместе будем крушить ЦСКА и другие советские клубы.

— А если мы по физике просядем? Сорок минут бегать — это не шутка, — разволновался Гена Капустин.

— Не просядем, Геннадий. Если будем по-умному чередовать быстрые взрывные отрезки матча и медленную игру пешком, то всё будет хорошо, — усмехнулся я. — Если играть с головой, то сорок минут — это не проблема. Согласен, что завтра «старички» дадут нам бой, и завтра победить так легко, как в прошлый раз не получится. Но я просто нутром чую, что завтра мы основательно пошумим.

— Твои слова, Майк, да Богу в уши, — хмыкнул Тараканов и предложил вернуться к изучению евростепа.

* * *

На следующий день, в четверг 9-го октября, в тренировочном зале на Вязовой улице как-то вдруг вне графика случилось самое настоящее столпотворение. Посмотреть на битву талантливой молодёжки против действующих чемпионов СССР пришли многие знатоки ленинградского баскетбола, среди которых были бывшие игроки «Спартака», а также тренеры разных команд города. Правда Кондрашин очень долго возмущался, что на тренировочный матч явилось слишком много посторонних, но выгнать из зала своих друзей и коллег не решился. Кроме того, на игру проникли и девушки баскетболистки разных возрастов из нашего же спартаковского спортобщества. Таким образом у нас появились свои персональные болельщицы: Маша, Оксана и Лена. Кстати, рыжеволосой красавице Маше я уже пообещал поход в кино, если мы конечно победим.

— Привет, Майк, — вдруг меня похлопал по плечу Дима Фомин, он же центровой Фома из студенческой команды ЛЭТИ.

Я в данную секунду как раз решил попить водички. Так как за минуту до стартового свистка у меня вдруг полностью пересохло в горле. Такое иногда случалось и прежде от нервного предстартового напряжения.

— Здравствуй, Фома, ты-то как сюда проник? — улыбнулся я, пожав руку двухметровому добродушному парню.

— С тренером, с Олегом Ивановичем, — кивнул он знакомого мне специалиста, который тоже успел поиграть за ленинградский «Спартак». — Мы же без тебя уже две игры слили. В последний раз вообще по-глупому пролетели. Вели одно очко за 10 секунд до конца. И не удержали победу. Вот Иваныч и хочет тебя арендовать на эти выходные.

— В этом вопросе от меня мало что зависит. Как Кондрашин скажет, так оно и будет, — пожал я плечами.

— Это и так понятно, — усмехнулся Дима, отлично осознавая, что из этой затеи ничего хорошего не получится. — А ты не забыл, что завтра мы приглашены на вечеринку к самой красивой девушке нашего института?

— Конечно не забыл, сегодня только об этом думал, — соврал я, так как за эти дни столько всего произошло, что красавица Виктория мне теперь казалась каким-то далёким сном. — Где встретимся?

— Давай в восемь вечера на Стрелке Васильевского острова?

— Майк, пора начинать! — крикнул мне взволнованный Серёжа Тараканов.

— Хорошо, я приду, — кивнул я Фоме и побежал на центр площадки.

К слову сказать, парни из основной пятёрки тоже заметно волновались. Им в случае поражения потом бы долго пришлось доказывать, что оно было случайным, и что именно они достойны играть в основном составе, а не молодые да ранние юниоры.

Теперь что касается играющих составов. Кондрашин против нас выставил свои лучшие силы: центровой — Александр Белов, форварды — Андрей Макеев и Юрий Павлов, защитники — Владимир Арзамасков и Александр Большаков. Мы же вышли своей единственной пятёркой: Саша Белостенный, Саша Ермолинский, Серёжа Тараканов, Гена Капустин и я, Михаил Юрьев, по прозвищу Майк. Справедливости ради надо заметить, что Кондрашин отрядил в наши ряды в качестве тренера своего нового ассистента — Юрия Штукина. И ещё у нас на лавке сидели, на всякий пожарный случай, двое совсем ещё зелёных юниоров: Никита Ванькаев и Сергей Алексеенко.

Наконец судья встречи, второй тренер «Спартака» Евгений Кожевников, подкинул мяч вверх, и игра началась. И началась она с нашего выигранного спорного мяча. Белостенный перепрыгнул Белова и откинул мяч Гене Капустину. Гена быстро перебежал на половину соперника и так же быстро отдал мяч в мои загребущие руки.

«Первые минуты, пока ребята не разогреются, придётся брать игру на себя», — мелькнуло в моей голове. И я, не теряя зря времени, смело пошёл на чужое кольцо. Белов вылетел навстречу, чтобы притормозить моё движение. Но я применил, хорошо отработанный накануне евростеп, и легко влепил от «забора» первые два очка. 2:0 и Кондрашин около скамейки своих парней недовольно крякнул. А любители баскетбола, наоборот, мой успех встретили аплодисментами.

Уже в ответной атаке основа «Спартака» задействовала своего лидера Белова. Макеев отдал ему чуть ли не под самое кольцо. Однако перед Александром выросли сразу три наших игрока: Белый, Ермо и Тарик. Ему бы скинуть на своего партнёра. Но лидер лучшей команды страны то ли от волнения, то ли от осознания собственного величия, попытался атаковать кольцо сам. Как итог — мяч он потерял, и я с Капустиным полетел в первый быстрый отрыв.

Гена ловко увернулся от Большакова, который хотел его чуть-чуть притормозить и в следующую секунду сделал мне навесной пас на аллей-уп. И я, мысленно выругавшись, так как выпендриваться пока время не пришло, взмыл в воздух и вонзил ещё два очка в корзину нашего грозного соперника. При счёте 4:0 Владимир Кондрашин закряхтел ещё громче, а болельщики от удивления даже пару раз свистнули, дескать давай молодой «сбивай короны» с игроков чемпионского состава.

— Заяц, дай! — зло рявкнул Зяма, когда соперник пошёл во вторую свою атаку.

Большаков быстро довёл мяч до Арзамаскова. Я же встал перед Зямой словно стена. Может быть и не китайская, но берлинская точно. Владимир вдруг чего-то испугался и вместо броска с дистанции начал финтить. Как вдруг с боку вылетел Гена Капустин и выбил мяч из рук Арзамаскова в поле. И за мячом тут же бросились Андрей Макеев и Юрий Павлов. Однако наш Серёжа Тараканов оказался проворней всех и пропихнул мяч ещё дальше. И тут уже я показал, что кроме накаченных мускулов облаю и приличной стартовой скоростью. Поэтому к этому мячу я успел быстрее всех и дальше бежал к кольцу соперника легко, весело и с какой-то глупой усмешкой на лице. Правда на сей раз колотить сверху я не стал. Забил по-крестьянски от «забора», спокойно и аккуратно. А при счёте 6:0 теперь уже заволновался и сам Кондрашин.

— Собрались, бараны! — рявкнул он на своих подопечных. — Скобари!

Из-за чего загоготали все собравшие в этом зале. Дело в том, что такие ругательства главного тренера, как баран, чурбан и скобарь являлись любимыми в словарном запасе Владимира Петровича. И про них все знали, и никто на такие слова не обижался. Зато матерных оборотов лично я от Кондрашина пока что ни разу не слышал. В отличие от своего первого детского тренера, который матерными словами буквально разговаривал.

Что касается игры. То после 6:0 мы с соперником обменялись двумя результативными атаками. У них отличились: Макеев и Белов, у нас я и Тараканов. Сергей показал знатокам баскетбола выученный вчера евростеп и тоже словил множественные громкие аплодисменты. И уже тогда, при счёте 10:4, Кондрашин решился на первые замены. Он усадил на лавку Арзамаскова и Павлова и выпустил 214-сантиметрового Силантьева и 181-сантиметрового Кузнецова.

— Кузя будет поливать издалека, — шепнул мне Гена Капустин.

— Пусть поливает, — хмыкнул я. — Тарик, присмотри за Кузнецовым, но правила не нарушай. Нам сегодня фолить нельзя, — сказал я Тараканову, а сам приклеился к Андрею Макееву, который выглядел на площадке увереннее своих партнёров по команде.

Кстати, именно до Макеева и довели мяч спартаковцы в этой атаке. Андрей укрыл мяч от меня корпусом. Затем попробовал пойти в проход, но в последний момент скинул мяч на открытого Кузнецова. Тараканов всё-таки бросил своего визави. И Кузя с шести метров шмальнул по нашему кольцу. Однако, не разогревшись, первый свой бросок спартаковский снайпер смазал. И тут же на подбор пошёл здоровенный Миша Силантьев. Он первым добрался до мяча и легко затолкал юного Белостенного. Но забросить свои первые очки из-под кольца не смог. Мяч от его руки попрыгал на дужке и вывалился в поле. И тут подобно змее выпрыгнул и изогнулся, между Силантьевым и Беловым, наш юный белобрысый центровой и каким-то чудом отбросил мяч в поле. И далее весь зал снова смотрел как я и Гена Капустин в быстром отрыве разыгрываем наш коронный аллей-уп.

— Скобари! Бараны! Чурбаны! — выругался Кондрашин, когда счёт стал 12:4.

— Жаль мне Петровича, не бережёт он себя, — сказал я своему баскетбольному «пионеротряду», который тут же громко заржал.

— Собрались! — прокричал Владимир Кондрашин.

Однако не ругань главного тренера ни многочисленные замены, ни грубая игра старших товарищей, ничего не помогало действующим чемпионам СССР, чтобы остановить наши кинжальные атаки и меткие броски со средней и дальней дистанции, в коих преуспели я и Сергей Тараканов. Поэтому, когда закончился первый период и счёт на простеньком бумажном перекидном табло застыл на цифрах 52:36 в нашу пользу, народ в зале в очередной раз разразился громкими аплодисментами. Кондрашин приказал своим парням шагать в раздевалку. Мы же наоборот остались в зале. Лично я первым делом выдул целую бутылку минеральной воды. И сказал своим юным друзьям, чтобы они тоже пили вдоволь и никого не слушали, что это вредно. А то парни Кондрашина пили буквально по глоточку, словно боясь огорчить своего строгого наставника.

— Вы почему играете без замен? — проворчал Владимир Петрович, остановившись около нашей скамейки запасных. — И почему воду пьёте в таких больших количествах? Кто вам это разрешил?

Кондрашин выразительно посмотрел в мою строну. И я уже хотел было прочитать целую лекцию, что замены ради замен по своей сути глупы и неэффективны, и что человек при занятии спортом должен пить много жидкости, чтобы не нанести вред организму. Но на помощь мне пришёл наш сегодняшний тренер Юрий Штукин:

— Петрович, а зачем нам делать замены, когда мы и так ведём в счёте? Парни совершенно правильно играют. Побегали в высоком темпе, устали, сбавили обороты, отдохнули и снова побегали. Да и потом, кого мне с лавки прикажешь выпускать? — Штукин указал на двух 15-летних пацанов, которые в данный момент на поле беззаботно обстреливали мячом баскетбольное кольцо. И выходило это у них прямо скажем — неважно.

— А пьём мы много, потому что это рекомендует один спортивный американский журнал, — приврал я, зная, что Кондрашин любит собирать разную иностранную спортивную литературу.

— Ладно, потом поговорим, — проворчал он и с хмурым лицом пошёл в раздевалку к своим подопечным.

— Ну вы парни и даёте, — хмыкнул Юрий Штукин. — Вы что хотите 100 очков забить лучшим баскетболистам страны?

— А чё стесняться, Юрий Сергеевич? Игра-то идёт, — загоготал Саша Белостенный, который за счёт своих длинных рук в защите отработал выше всяких похвал. Только в атаке он так ни одного аллей-упа и не положил. В быстрые отрывы ему бегать было просто некогда, а в позиционном нападении его близко к щиту не подпускали.

— Н-да, — крякнул Шуткин. — Задали вы задачу нашему Петровичу.

— Пусть лучше мы ему задачи задаём, чем ЦСКА и сборная США, — с важным видом заметил Серёжа Тараканов.

— Или сборная Югославии, — поддакнул Гена Капустин.

Кстати, Гена уже отдал больше десяти голевых передач. И выглядел он сегодня сильнее, чем основной разыгрывающий «Спартака» Александр Большаков. Я же подумал, что с одних парней мне корону удалось-таки сбить, однако она тут же выросла у других, молодых и необстрелянных юниоров.

— Майк, можно тебя на два слова, — тронула меня за плечо рыжеволосая и круглолицая красавца Маша.

Я смущённо прокашлялся, заметив улыбки на лицах моих товарищей, и вышел с девушкой за пределы спортивного зала.

— Я так полагаю, что в этой игре всё уже ясно, — затараторила она. — Следовательно завтра вечером мы идём в кино? Правильно?

— Завтра вечером, кхе-кхе, — ещё раз прокашлялся я. — У меня по плану посещение электротехнического института. Хочу узнать — какие там требования предъявляю при поступлении? Поэтому предлагаю кино перенести на субботу. Тем более, что в субботу в «Современнике», что на проспекте Науки, начинается неделя французских фильмов. Как тебе «Страх над городом» с Жаном-Полем Бельмондо?

— Ну не знаю, — закапризничала девушка. — Я подумаю.

И в этот момент на баскетбольную площадку вышел Владимир Кондрашин и объявил, что тренировочный мачт закончен, спасибо всем за внимание.

— Это Петрович специально сделал, чтобы вы не победили, — хмыкнула Маша. — Зяма у них сегодня вообще по кольцу не попадает. Да и Белов намазал больше обычного.

— Просто наш Петрович — очень мудрый человек, — улыбнулся я и подумал, что Кондрашин во многом прав, что не дал добить своих парней.

И теперь все придёт в равновесие: «старички» наконец-то начнут как следует работать, а Тараканов, Белостенный и Капустин заслуженно вольются в основной состав. Особенно радостно было за Сашу Белостенного, которого в данных обстоятельствах в этом сезоне уже не переманят в киевский «Строитель». А значит мы в этом году снова дадим бой грозному ЦСКА.