После эпической потасовки на спортивной площадке само собой я ждал продолжения этих разборок и вне зала на Вязовой улице. Однако зачинщики драки выбрали другую линию поведения. Александр Белов дождался меня на выходе из этого здания, которое из-за больших панорамных окон больше напоминало плавательный бассейн, чем спортивный зал, и предложил прокатиться с ним в одно интересное место. К слову сказать, ленинградские баскетболисты жили не богато. Так, около центрального входа стояло всего три «Волги»: одна — кондрашинская, вторая принадлежала Зяме и третья олимпийскому чемпиону Белову.

— Не ехай с ним, — шепнул мне Гена Капустин, когда мы всей нашей компашкой высыпали на улицу.

— Не езди, грамотей, — хмыкнул я и отдал сумку с формой своим юным друзьям.

У меня с ними на вечер планировался поход в кино в компании девчонок из юношеской баскетбольной команды: с Машей, Оксаной и Леной. И 17-летняя Маша на меня, кажется, серьёзно запала. Но теперь об этой культурной программе можно было спокойно забыть. Вряд ли разговор с Беловым и его компанией получится быстрым.

— Если меня долго не будет, идите в кино одни. Девочкам привет, — скороговоркой произнёс я.

— Подожди, Майк, — схватил меня за руку Белостенный. — А вдруг они тебя ножиком пырнут? Дворный уже отсидел, ему это раз плюнуть.

К слову сказать машины Арзамаскова уже не было не месте. Следовательно Зяма, Дворный и ещё кто-то из их компании, скорее всего Юрий Павлов, уже куда-то укатили и теперь в это интересное место меня должен был привезти сам Белов.

— Не бздите парни, я знаю два приёма китайского ушу, — улыбнулся я.

— Какие? — заинтересовался Тараканов.

— Самые важные — убегу и укушу, — захохотал я и пошагал в новенькую черную «Волгу» Александра Белова.

Этот автомобиль, а также двухкомнатную квартиру на улице Зверинской ему подарили после побед на Олимпийских играх в Мюнхене и на чемпионате мира 1974-го года в Пуэрто-Рико. Точнее говоря — квартиру вручили, а автомобиль Белову пришлось выкупать на свои кровные сбережения. Советских спортсменов за выдающиеся победы обычно награждали талоном на приобретение машины вне очереди. Пройдут годы и олимпийским чемпионам будут вручать не бумажные талончики, а готовые новенькие «Лексусы» и «Ленд крузеры».

— Да не бойся ты, — усмехнулся Белов, когда я присел на переднее пассажирское сиденье его наградной «Волги». — Сейчас прокатимся в одно место и пообщаемся в спокойно обстановке.

— А правда говорят, что ты на этой машине влип в неприятную историю? — спросил я, когда Александр нажал педаль газа и стал выруливать с Крестовского острова на Петроградскую сторону.

— Было дело, — хмуро кивнул он. — Весной этого года мы только-только выиграли чемпионат страны. Еду я по центру города и тут какой-то «дятел» на автобусе меня резко подрезает. Я вышел, говорю ему, ты что творишь, с ума сошёл? А он меня без зазрения совести обматерил с головы до ног. И, как назло, у меня в машине сидела красивая девчонка. Кому понравится, когда его при подруге матом кроют? Вот я взял этого водилу за грудки и тряхнул три раза. А шофёром автобуса оказался участником войны, который тут же побежал жаловаться в суд. Спасибо, Петровичу, который меня с большим трудом вытащил из этой передряги. Иначе мне грозила годичная дисквалификация.

— Глупо подставился, — пробубнил я, когда автомобиль, двигаясь по Петроградскому острову, повернул в сторону Троицкого моста.

«Значит едем на Невский проспект, — догадался я. — А на Невском меня всяко ножичком тыкать не будут. Следовательно парни решили предложить сделку. Что ж посмотрим, что они мне хотят пообещать и что потребуют в замен?».

— А ты где раньше играл? — спросил Белов. — Почему о тебе до этого сезона ничего не было слышно?

— Потому что на первенство области среди школьников я не попал из-за травмы, — пожал я плечами. — А потом два года служил на погранзаставе «Нарынкол» в предгорьях Тянь-Шаня. Могу военный билет показать, — добавил я, чтобы моя ложь звучала как можно убедительней.

— Это ты на заставе такие «банки» накачал?

— Да, в перерывах между дежурствами, — уверенно кивнул я. — И драться научился тоже в предгорьях Тянь-Шаня. Один мой боевой товарищ показал запрещённые приёмы каратэ. Теперь могу убить.

«А ещё я там подрос на 20 сантиметров благодаря чудодейственному горному воздуху», — мысленно закончил я свою полностью лживую фразу.

— Извини, если тебя обидел, — смущённо пробурчал Александр Белов. — Просто на площадке иногда эмоции так захлёстывают, что голова отключается.

— Потому что голова — это предмет тёмный и исследованию не подлежит, — вдруг мне вспомнилась фраза из одного старого советского фильма.

— Это точно, — захохотал центровой ленинградского «Спартака».

* * *

А через несколько минут мы прибыли в это интересное место. Им оказалось увеселительное заведение под вывеской ресторана «Метрополь». Его просторный зал с очень высоким стеклянным потолком и несколькими мощными колоннами напомнил один египетский отель на побережье Красного моря. Мне как-то раз довелось там отдохнуть, перехватив недорогую горячую путёвку. И такая архитектура, похожая на Египет, была и в этом ресторане. Вот только характерная лепнина с растительным орнаментом говорила о том, что ресторан был возведён ещё до революции. Кстати, за круглым столиком нас уже поджидали — Арзамасков, Дворный и Павлов. Иван Дворный с довольным лицом подливал себе из графинчика некую жидкость карамельного цвета. А вот перед Зямой и Павловым стояли лишь две большие кружки с тёмным пивом.

— Присаживайся. Будь как дома. Заказывай что хочешь, не стесняйся, — произнёс с видом доброго барина Владимир Арзамасков и протянул мне ресторанное меню.

«Однако, — мысленно крякнул я, разглядывая цены. — Филе „Метрополь“ — 2 рубля 13 копеек, жаркое любительское — 1 рубль 96 копеек, рыба по-гамбургски — 1 рубль 52 копейки, осетрина „Фри“ — 4 рубля 86 копеек! А дед мне рассказывал, что на 5 рублей в ресторане можно вдоволь погулять. Да тут только 5 рублей улетит, чтобы в одно лицо нормально покушать».

— Если угощаешь, то мне мясную соляночку за рубль девяносто три, курицу жареную за полтора рубля и кофе с молоком за тридцать одну копейку, — ответил я, отложив меню в сторону.

— Пить что будешь? — спросил Зяма. — Здесь есть хорошее чешское пиво.

— Мы ведь собрались ради делового разговора, поэтому давайте поговорим на трезвую голову, — пробурчал я.

— Не думал, что ты у нас такой деловой, — хмыкнул Арзамасков и, подозвав официантку, сделал заказ на меня, на себя и на своих товарищей по команде.

Тем временем на небольшой, но высокой сцене, которая размещалась за двумя парами мощных колон музыканты в бежевых пиджаках грянули забойную песню: «У нас, молодых, / Впереди года, / И дней золотых / Много для труда…». И мне сразу вспомнился вечер в универе, где под ремикс этой композиции знакомые парни отплясывали силовой брейк-данс с прыжками, с сальто и с разными крутилками на руках, на плечах, на спине и даже на голове. Посетители же ресторана, которые вышли на самый центр зала, танцевали что-то смутно похожее на шейк и твист. И выглядел такой танец забавно, как на какой-нибудь свадьбе.

Кстати, на Белова и Арзамаскова некоторые барышни поглядывали с очень большим интересом. А одна наиболее смелая дама в красивом вечернем платье принесла на наш столик салфетку со своим именем и номером телефона и положила его перед Александром Беловым. Белов в свою очередь смущённо улыбнулся и сунул салфетку в карман. Кстати, с баскетболисткой Шурой Овчинниковой у него пока никаких отношений не было. То есть Белов всё ещё являлся «вольным казаком» и завидным женихом.

— Здравствуй, Саша, танцевать пойдём? — спросили две крашенные блондинки, подойдя к Арзамаскову.

— Чуть позже, девочки, — ухмыльнулся Зяма, который как раз был женат на дочери полковника КГБ по имени Жанна.

Как мне успели сообщить мои юные товарищи, Арзамаскова по какой-то причине вдруг перестали выпускать с командой в заграничные турне. И тот решил данную проблему правильной женитьбой на барышне, которая была старше на пять лет.

«Постой-постой, — подумал я. — Если Зяма женат на дочери полковника КГБ, то как его в 1977 году возьмут на перевозке икон? У него же крыша? Хотя какая это крыша? Он же ходок! На него разные барышни буквально вешаются. Следовательно иконы — это будет месть Жанны за многочисленные измены. Только пострадает от этой аферы и потом умрёт Александр Белов, который всю вину возьмёт на себя. И по-хорошему Белову нужно донести одну простую мысль, что Замя ему никакой не друг».

— Смотри внимательно сюда, — сказал мне Арзамасков и написал на салфетке цифру 15. — Сегодня у нас 6-е октября, а 15-го в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между нашим «Спартаком» и сборной СССР. Затем Петрович всю сборную вместе с кандидатами увезёт на две недели в Цахкадзор. Будем там как дикари сидеть в самой глуши. Зато потом на весь ноябрь те, кто останется в сборной СССР, полетит в большое турне по Соединённым Штатам Армении. Ха-ха-ха! — загоготала Арзамасков и его товарищи тоже грохнули от смеха.

— А в Федеративную Республику Грузии сборная не поедет? — усмехнулся я.

— В следующий раз, — хмыкнул Зяма. — Ты хоть понимаешь, что мы в этих Штатах можем озолотиться?

— Ну допустим. От меня-то вы что хотите? — спросил я.

— Мы хотим, чтобы ты со своими пионерами… — начал говорить Белов.

— Подожди, Саша, — быстро перебил его Арзамасков. — Теперь следи за руками, — сказал он мне и показал свою пятерню. — Центровой — Саша Белов, форварды — ты и Юра Павлов, защитники — я и Саша Большаков. — Зяма сжал кулак. — Вот этой пятёркой мы должны 15-го разгромить сборную СССР. И все впятером поехать в Штаты.

— А я? — вдруг спросил Иван Дворный, перестав хлебать коньяк на голодный желудок.

— А ты, Ваня, поедешь поездом во Владивосток, — похлопал Дворного по плечу Юрий Павлов.

— Почему во Владивосток? — заинтересовался я.

— Потому что на заседании ЦК решили, что непорядок, когда от Сибири и Дальнего Востока в Высшей лиге нет ни одной баскетбольной команды, — ответил Арзамасков. — Во Владике на следующий год хотят создать команду из наших дублёров, чтобы они тоже выступали на чемпионате СССР.

— Я не хочу, мужики, на Дальний Восток, — пожаловался Дворный и потребовал ещё один графин коньяка.

Наконец принесли наш заказ. И у меня так сильно заурчало в животе, что я на какое-то время, позабыв про серьёзный разговор, сосредоточился на поедании мясной солянки.

«Оказывается я своими снайперскими способностями основательно напугал наших „старичков“, — подумал я, немного насытив желудок. — Поэтому они теперь хотят дружить, чтобы пробиться в сборную страны. Хорошее желание. Ведь оно заставляет усерднее работать, расти над собой и прогрессировать. Только при всём уважении к Юрию Павлову, который показался мне жёстким и неуступчивым бойцом, он до уровня сборной СССР не дотягивает. Да и Саша Большаков вряд ли уровень сборной. И последнее — почему они сбросили со счетов Андрея Макеева, одного из лидеров команды? Наверное, Макей поцапался с Зямой? И Зяма с моей помощью собирается пропихнуть в сборную своих людей, с которыми проще заниматься финансовыми махинациями. А вдруг Зяма гораздо хитрее, чем кажется? Ему ведь плевать на всех кроме себя, и на Большакова, и на Павлова тоже. Скорее всего он хочет, чтобы я помог отцепить Макеева и ещё потом плясал под его дудку».

— Ну так как тебе наше предложение по поводу главной команды страны? — спросил Арзамасков, когда я полностью расправился с солянкой и непроизвольно улыбнулся, насытив организм белками, жирами и углеводами.

— Интересное предложение, — кивнул я. — Пятеро наших парней в сборной СССР — это хорошо. Мне нравится.

— Вот и замечательно, — произнёс Зяма и, сделав глоток чешского пива, закусил осетриной «Фри». — Тогда у нас такое условие, чтобы ты со своими пионерами больше не выпрыгивал из штанов. Мы тебя протащим в сборную, а ты не будешь играть на тренировке так, словно это твой последний матч в жизни.

— А вот эта идея мне совсем не по нутру, — категорически заявил я. — Если вы не можете одолеть пацанов, то в сборную надо брать не вас, а их. Пятеро наших в главной команде страны: Тараканов, Белостенный, Капустин, я и Андрей Макеев, которого здесь с нами нет. Ибо Ермолинский пока слишком молод для больших дел.

— Не борзей, — прорычал на меня Иван Дворный, уже изрядно захмелев.

— Да на следующей тренировке мы вас просто порвём, — обиженно пророкотал Александр Белов.

— Поглядим, — хмыкнул я и встал из-за стола, а не тронутую жареную курицу придвинул к баскетболисту Дворному. — Закусывай, Ваня, за всё уплачено. Встретимся на баскетбольном паркете, дорогие товарищи и друзья, — сказал я, спародировав Леонида Брежнева.

— Сучонок, — донеслось до меня, когда я уже шагал на выход из ресторана. И автором этого короткого высказывания был не кто иной, как Владимир Арзамасков.

* * *

Гадкий и неприятный разговор, где мне прямым текстом предложили играть в поддавки, оставил после себя гнетущее настроение. Подумать только, я когда читал про легендарную баскетбольную дружину Кондрашина, то даже представить не мог, что в команде такая нездоровая атмосфера. Тут всем оказывается заправляет делец Зяма, и великий Белов пляшет под его поганую дудку. До Белова пока не дошло, что тот им вертит в своих коммерческих интересах.

«И зачем я во всё это влез? Лучше бы ничего не знал», — думал я, когда на троллейбусе приехал на Финляндский вокзал. Мне в эту секунду больше всего хотелось отыскать городского сумасшедшего и купить у него билет назад в будущее.

Именно с этими мыслями я медленно вышагивал по перрону. Однако в этот будний вечер народу тут было видимо-невидимо. Скорее всего многие люди возвращались домой, в пригороды Ленинграда, после тяжёлой трудовой смены. Так мимо меня прошли три мужика с хмурыми усталыми лицами. Далее пробежала пара бойких полноватых женщин. Они, наоборот, купив что-то дефицитное в городе, весело хохотали. Затем на электричку проследовали студенты с гитарой наперевес, среди которых худой очкастый парень необычным звонким голосом пел: «Понимаешь это странно, очень странно, / Но такой уж я законченный чудак. / Я гоняюсь за туманом, за туманом / И с собою мне не справиться никак…».

«Весёлые ребята, — подумал я, рыская глазами по сторонам в поисках человека в длинном чёрном пальто и в чёрной шляпе. — Стоп! Что-то тут не сходится! Этому сумасшедшему на вид было лет 40, не больше. То есть он ещё даже не родился! Вот я — дурак».

Обругав себя последними словами, я вытащил из кармана джинсовых штанов тот самый трамвайный талон, с которого начались мои приключения. Внимательно покрутил перед глазами и остолбенел. Этот трамвайный талон был абсолютно новеньким! Следовательно, городской сумасшедший не просто торговал билетами на перроне вокзала, он регулярно катался из этого прошлого в моё будущее!

— С ума сойти, — пролепетал я и подошёл к переносному торговому лотку, где мощная широкоплечая продавщица в белом халате, надетом поверх пальто, продавала пирожки. — Дайте с мясом, пожалуйста, — сказал я, протянув 15 копеек. — Скажите, а вы не видели здесь такого странного мужчину в чёрном пальто и в чёрной шляпе? И у него скорее всего «не все дома».

— Юрика, ищешь? — усмехнулась женщина. — Бывает здесь. Видела вчера, хы-хы-хы. Он вчера продавал автобусный билет из будущего, хы-хы-хы. Псих, что с него взять? Но безобидный. Он мне как-то раз помог лоток перенести в здание вокзала и рассказал, что в будущем Советский союз распадётся на пятнадцать разных государств. Дурачок, что с него взять? Наш Советский союз навсегда, навечно и нерушим, как скала.

— Спасибо, — широко улыбнулся я. — Вы меня буквально спасли. Кхе. От голода, — добавил я и за три прикуса слопал крохотный пирожок.

— Красивый ты парень, только какая жена тебя такого прокормит? — хмыкнул продавщица.

Я же пошёл искать этого юродивого Юрика вдоль перрона в сторону бетонного навеса, сооруженного от снега и дождя. И теперь мне повсюду мерещилось его черное пальто. Я даже добрел до студентов, которые всё ещё пели, что они едут за туманом и за запахом тайги.

— Привет, — поздоровался я с группой студентов, состоящий из четырёх парней и двух девчонок. — Не видели здесь случайно юродивого мужчину в чёрном пальто?

— Извини, дядя, мы на психов внимание не обращаем, — захохотал самый младший паренёк из всей этой компании, которого выделяла необычная корейская восточная внешность.

— Ясно, — крякнул я, не обидевшись на слово «дядя». Всё же я был выше их всех почти на голову, словно дядя Стёпа милиционер. Да и на студентов ВУЗа они не тянули, скорее всего это были ребята и девчата из какого-то училища. — А такую песню знаете: «Здравствуйте, девочки! / Здравствуйте, мальчики!»?

— А вы лучше спойте, — сказала бойкая девчонка и протянула мне гитару.

— Ладно, тряхну стариной, — улыбнулся я, так как мысль о том, что сумасшедший Юрик катается из прошлого в будущее и обратно, вселила в меня уверенность в своём светлом будущем. — Эту песню мои товарищи любили исполнять на университетских подсидках. У неё простые аккорды и её легко можно подпевать. Кхе-кхе, — прокашлялся я и ударил по струнам.

Здравствуйте, девочки! — заголосил я, распугав проходивших мимо работяг.

Здравствуйте, мальчики!

Смотрите на меня в окно

И мне кидайте свои пальчики, да!

Ведь я сажаю алюминиевые огурцы

А-а. На брезентовом поле,

Я сажаю алюминиевые огурцы

А-а. На брезентовом поле…

На этих словах я резко перестал играть и вернул гитару ребятам, так как заметил чёрное пальто на противоположном перроне.

— А дальше, дядя? — пискнул паренёк восточной внешности.

— Дальше сами придумайте. Я же говорю, что песня простая, как три рубля, — отмахнулся я и побежал за этой странной фигурой.

К сожалению, спрыгнуть вниз на железнодорожные пути и перебежать на другую пассажирскую платформу мне помешала электричка. Она в эту самую секунду громко шипела и медленно сдавала назад. Поэтому я полетел в обход. Но тут немаленькая толпа попёрла занимать сидячие места, и я с большим трудом выбрался из этой толчеи. А когда всё-таки перебежал на противоположный перрон, то фигуры в чёрном пальто здесь уже не было.

«Кстати, а чё это я решил сбежать обратно в будущее? — вдруг прояснилось в моей голове. — Неужели я испугался какого-то Зяму? Да этого коммерсанта недоделанного нужно просто вытолкать из команды. Вот и всё. И тогда я спасу ленинградский „Спартак“ и жизнь Александра Белова. А для этого требуется, чтобы я со своими пионерами ещё раз „надрал зад“ основному составу команды. Вот надо на чём сосредоточиться, а не на поисках сумасшедшего Юрика».

— Здравствуй, Миша, — вдруг за моей спиной раздался приятный женский голосок.

— Привет, — улыбнулся я и увидел, что передо мной стоит миленькая барменша Ирина из местного привокзального ресторана. Её черные волосы игриво выбивались из-под шёлкового платочка, а в руках была тяжёлая сумка, которую я тут же взял в свою крепкую руку.

— Меня поджидаешь? — захихикала девушка.

— Кого же ещё? Конечно тебя, — соврал я.

— Тогда пошли, мне на троллейбус, — сказала она по-простому, словно мы старые знакомые, и взяла меня под руку.