Я как-то читал старые советские баскетбольные справочники и мне на глаза несколько раз попадалась странная надпись, что в капиталистических странах спорт живёт по диким и жестоким законам, где всё продаётся и всё покупается. А капиталистические спортсмены — это бессловесный товар, куда захотят его, туда и продадут. Однако насколько было известно мне, спортсмены НБА, НХЛ и других больших профессиональных лиг являлись невероятно богатыми людьми. Да, их могли обменять в другую команду. Только есть нюанс — если ты не снижал уровень своего мастерства, а наоборот его повышал, то твой контракт от перемены места работы возрастал в разы. И когда ты заканчивал спортивную карьеру, то мог жить в своё удовольствие, где тебе заблагорассудится. Точно так же советские люди ездили работать на «севера», чтобы заработать на квартиру или на машину.
В общем любили в СССР пропесочить «проклятый капитализм», забывая, что у советского большого спорта было полно своих проблем. Например, как только советский спортсмен подгребал к рубежу в 29–30 лет, так ему сразу начинали намекать, что пора тебе, дружочек, на пенсию. Так как к этому возрасту из-за бестолковых и абсолютно диких нагрузок, при бездарной спортивной медицине, многие спортсмены становились инвалидами с больными коленями, голеностопами и позвоночниками. Кстати, именно смещение позвонков потом приводило к болезням сердца и лёгких.
Например, в данную секунду перед тренировкой в зале на Вязовой улице я переодевался рядом с юным Геной Капустиным. Этот кучерявый весельчак умрёт от инсульта в 52 года. С другой стороны от меня завязывал свои огромные кеды Саша Белостенный. Он уйдёт в лучший из миров от рака лёгкого в 51 год. Наискось у противоположной стены надевал тренировочную майку Александр Белов, который скончается совсем скоро, в 26 лет. У него обнаружат какую-то редкую болезнь сердца. И возникнет она не на пустом месте. Этой болезни поспособствуют: сверхнагрузки, травмы, ушибы, пьянство и нервное перенапряжение.
Что касается ветеранов ленинградского «Спартака», то после прошлого золотого сезона из двенадцати человек основного состава команду покинули: 30-летний Юрий Штукин, бывший капитан 31-летний Леонид Иванов и пока решался вопрос по 27-летнему Валерию Фёдорову. Он когда переодевался на тренировку даже ни на кого не смотрел. Настолько был сосредоточен на своём последнем и решительном бое. Кроме того поговаривали, что Кондрашин хочет препроводить на пенсию ещё одного ветерана из своей золотой команды — 29-летнего разыгрывающего Сашу Большакова, а на его место взять моего нового товарища Гену Капустина.
Зато в раздевалке совсем не унывал один очень колоритный товарищ — олимпийский чемпион Мюнхена, Иван Дворный. Пару лет назад Дворный попался на контрабанде. Он после турне сборной СССР по Латинской Америке кроме стандартных джинсов зачем-то привёз в Союз боевой пистолет. За что получил три года колонии. И на матчах «Спартака» болельщики иногда скандировали: «Свободу Луису Корвалану и Дворному Ивану». Как итог — полтора года Дворный отсидел где-то под Омском. Затем благодаря протекции Кондрашина его досрочно освободили и перевели в посёлок Нурма, в Ленинградскую область. И сегодня главный тренер хотел посмотреть на Ивана в деле. Потому что имелся небольшой шанс дозаявить совсем ещё молодого 23-летнего форварда за «Спартак» уже перед началом этого баскетбольного сезона.
— Прошёл слушок, что якобы у вас завёлся какой-то юный вундеркинд? — прогудел он, выразительно посмотрев в мою сторону.
— Есть такое. Ха-ха. Говорят, что стремительный как понос, — поддакнул ему Владимир Арзамасков и многие парни эту глупую шутку встретили смехом.
Кстати, именно Зяме я мог реально испортить будущую карьеру. Ведь мы с ним конкурировали за одну и тут же позицию атакующего защитника. И к подобным неприятным подколам от своего прямого конкурента я морально подготовился задолго до начала тренировочного занятия. «Мели, Емеля, твоя неделя», — мысленно проворчал я, спокойно завязывая кроссовки.
— Ты чё молчишь? — наехал на меня Дворный, здоровенный парень, рост которого равнялся примерно 206-и сантиметрам, а вес явно перевалил за 110 килограммов. А ещё над его верхней губой отрасли длинные усы, словно Иван являлся дальним родственником мифического героя Тараса Бульбы. — Чё угрюмый такой? С тобой так-то люди разговаривают.
Он подошёл ко мне на расстояние двух метров. И весь народ в раздевалке притих, ожидая активной и нездоровой движухи.
— Когда люди разговаривают, они это делают вежливо, с уважением к собеседнику, — ответил я и, встав с лавки, посмотрел прямо в глаза своему предполагаемому одноклубнику.
«В принципе одна хорошая двоечка и ничего олимпийскому чемпиону Мюнхена не поможет, ляжет как миленький, — усмехнулся я про себя. — К тому же и перегарчиком от него разит. Заявился на самую важную тренировку, где решается его дальнейшая судьба в „Спартаке“, с большого бодуна. Видать совсем безалаберный. Как говорится — без царя в голове. Только нехорошо первый день начинать с драки. Плохая примета».
— А вундеркинд-то у нас оказывается борзый, — зло улыбнулся Дворный. — Поговорим после тренировки, — шепнул он мне на ухо и потопал в свой угол раздевалки, где кучковались «старички» ленинградской команды.
— Ты его, Ваня, только не покалечь, — заявил Зяма. — Вдруг он нам и в самом деле пригодится.
— Ты что ли это будешь решать, кто кому пригодится? — спросил я в лоб у Арзамаскова. — Что-то я про такого великого баскетболиста, как Зяма, никогда не слышал. Дворный хоть Олимпиаду выиграл, Белова так вообще в НБА задрафтовали, а ты чего добился на высоком международном уровне?
— Ты сам-то кто такой? Откуда ты вообще взялся, пацан? — разошёлся Замя, но в драку не полез, понимая, что у него в этой потасовке шансов не было никаких, кроме звездюлей.
— Ладно, мужики, хватит базлать, пошли на паркет, — вмешался Александр Белов и к его слову прислушалась вся раздевалка.
Как и ожидалось сегодня Владимир Кондрашин и его помощники решили устроить баскетбольный мини-турни. Поэтому после короткой 20-минутной интенсивной тренировки, где мы бегали прыгали и отрабатывали некоторые элементы игры, нас всех поделили на три разные команды. Основная пятёрка: Белов, Макеев, Арзамасков, Большаков и Павлов присели на лавку. Им Кондрашин дал возможность посмотреть, как 10 минут будут биться: вторая пятёрка и пятёрка самых юных спартаковцев, к которой принадлежал я. То есть главный тренер заведомо поставил своих лидеров в выигрышное положение. Ибо им предстояло выйти на победителя нашей пары свежими и полными сил.
«Спокойствие, только спокойствие, мы ещё посмотрим кто кого», — пробубнил я про себя, когда началась наша баскетбольная заруба. Кстати, вторая пятёрка «Спартака» выглядела следующим образом: центровой Михаил Силантьев, форварды — Иван Дворный и Владимир Яковлев, защитники — Валерий Фёдоров и Сергей Кузнецов. Мне же пришлось полагаться на помощь: центрового Саши Белостенного, форварда — Саши Ермолинского и двух защитников — Сергея Тараканова и Гены Капустина. Всё это были очень талантливые ребята, только ещё слишком молоденькие. Благо первый спорный мяч выиграл Белостенный. Он взмыл в воздух гораздо выше и быстрее, чем тяжёлый и неповоротливый Силантьев и откинул мяч Капустину.
— Капуста, дай! — рявкнул я, когда Гена завладел мячом и перешёл на половину поля соперника.
И Гена быстро перевёл мяч на меня. Я же, пока вторая пятёрка «Спартака» толком не разобралась, смело пошёл в проход. Но под самое кольцо не полез. Так как мне путь преградили сразу три дюжих молодца, Силантьев, Дворный и Яковлев. И вместо авантюры с неизвестным финалом я просто подвесил аккуратную «бомбочку», которая по высокой траектории нырнула точно в сетку кольца и сделала счёт — 2:0 в нашу пользу.
— Да! — гаркнули мои партнёры по команде, и мы тут же откатились в защиту.
— Внимательней под кольцом, парни! — скомандовал я, предполагая, что соперник главным образом будет атаковать нашу корзину из 3-секундной зоны.
И через пять секунд мои предположения сбылись. Мяч довели до 215-сантиметрового Миши Силантьева, который стал активно заталкивать спиной Сашу Белостенного. Однако он кое-чего не учёл. Наш форвард Саша Ермолинский бросил опекать Ивана Дворного и быстро прибежал на помощь своему товарищу по команде. Силантьев же, которого зажали с двух сторон, попытался откинуть мяч на периметр. И откинул его точно мне в руки. Поэтому далее весь зал наблюдал то, как я весело несусь к чужому кольцу и решаю только одну дилемму — бить сверху или забить по-простому от «забора»?
«Не буду понапрасну злить соперника», — подумал я и скромно переправил мяч в кольцо с отскоком от щита. И счёт стал 4:0 в пользу нашей молодёжной дружины.
— Нормальное начало, — хмыкнул Сергей Тараканов и поздравил меня простым шлепком своей ладони о мою пятерню.
— Это, Тарик, не начало. Это пока всего лишь разминка, — буркнул я, указав в сторону главной первой пятёрки «Спартака».
30-летний ветеран Юрий Штукин, который после получения золотых медалей чемпионата СССР официально закончил игровую карьеру, сегодня в зал на Вязовой впервые приехал в качестве ассистента главного тренера. Кондрашин ему предложил немного поработать бок о бок, а потом взять под своё руководство детскую команду. И это Юрию показалось интересней, чем идти инструктором по спорту на какое-нибудь предприятие, чтоб бегать за него на первенство города. Ведь с годами можно было приобрести необходимый тренерский опыт и дорасти до наставника серьёзной баскетбольной команды.
Однако смотреть на игру тренерскими глазами оказалось не так-то просто. Пока на паркете самозабвенно билась команда талантливой молодёжи и парни из второй пятёрки, Юрий мысленно доигрывал каждый эпизод так, как будто он сам был в данный момент на поле.
«Куда ты пасуешь? — шипел он про себя. — Отдай на фланг! Ну, бросай! Мазила. В угол загоняй новенького! В угол! Эх, лопух. Вот теперь получи и распишись. Да, прихватите вы этого молодого! Ну разве можно так играть?».
— Как тебе новенький? — неожиданно спросил его Кондрашин.
— Этот в длинных и смешных трусах, который разрывает с детишками парней из нашего основанного состава? Кхе, ну что сказать? Что-то в нём есть. Четыре броска подряд положил с семи метров. Я такого вообще никогда не видел.
— Я тоже не видел, — пробурчал Кондрашин и громко рявкнул в сторону второй пятёрки, которая проигрывала за минуту до конца тренировочного матча с жутким счётом — 27:13. — Да разыграйте вы мяч по-нормальному! Бараны!
В данную секунду его ребята снова закопались в защите, что выстроили дерзкие юниоры. Хотя мощный Иван Дворный, поработав локтями, расчистил себе небольшое пространство под кольцом. Но в последний момент его бросок попал под сокрушительный блок-шот от Александра Белостенного. И молодёжь снова устремилась в быструю контратаку. С мячом мимо скамейки запасных пронёсся кучерявый Гена Капустин. И он же отдал длинную передачу под чужой щит на новенького игрока. А тот уже легко и беззаботно вколотил ещё один слэм-данк. Парни же из второй пятёрки вдруг начали переругиваться и разбираться — кто из них виноват?
— 29:13, — пророкотал Владимир Петрович. — Это, Юра, какой-то позор, — шепнул он Штукину. — Вот что мне теперь прикажешь делать? 16-летних пацанов заявит на первенство страны?
— Я бы, Петрович, спешить не стал, — ответил Штукин. — Если бы не их новенький снайпер в длинных трусах, то ещё неизвестно — кто бы победил?
Но в этот самый момент пас от Сергея Кузнецова на Михаила Силантьева перехватил шустрый Сергей Тараканов. Затем он же пробежал с мячом вперёд и не сближаясь с Иваном Дворным, который так «наелся», что застрял в защите, исполнил чёткий средний бросок с отскоком от щита. И счёт стал совсем уже неприличный — 31:13, и можно было смело «сушить вёсла».
— Бараны! — отмахнулся Кондрашин, видя тотальный разгром своих парней. — Перерыв пять минут! — скомандовал он и дунул в свисток. — Следующими на паркет выходят: первая пятёрка и пятёрка юниоров. Может быть ты, Юра, и прав, — шепнул он Штукину. — Однако Капустин, Белостенный и Тараканов уже сейчас показывают неплохой уровень. А с этим новеньким явно что-то нечисто. Странный он какой-то. Хотя рука у него — «золотая».
Если с первым соперником мы разобрались на удивление легко и просто, то основная пятёрка «Спартака» с самых первых секунд повела в счёте — 4:0. Сначала Белостенный проиграл спорный мяч Белову и дальним броском поразил наше кольцо Арзамасков. Затем Тараканов с испугу перед авторитетами напортачил в нападении, и мы получили в ответ быструю контратаку, которую разогнал Большаков, а результативным броском закончил Макеев. И мне срочно потребовалось встряхнуть своих парней и вернуть им уверенность в своих силах.
— Спокойно, мужики, спокойно, — усмехнулся я, когда мои юниоры вдруг пали духом. — Это бы просто подзатыльник.
Старожилы команды тем временем окопались вокруг своего кольца, и мы перешли на чужую половину поля буквально пешком. Белостенный и Ермолинский попытались занять место поближе к чужому щиту, но там их неласково встретили мощные парни: Белов и Павлов. Поэтому мне лезть под кольцо не имело никакого смысла. Я быстро обыгрался с Капустиным и поставил корпус Арзамаскову, который почему-то принялся опекать именно меня вместо более цепкого и внимательного Макеева. Наверное, ему не давал покоя наш конфликт в раздевалке?
«Нашим легче», — мысленно улыбнулся я и всем видом показал, что сейчас пойду в проход. Замя отскочил на два шага назад и дал мне прекрасную возможность для свободного броска. И я с шести метров положил первые два очка в корзину соперника.
— Да! — заорали мои парни, когда счёт сделался 4:2.
А потом мы неплохо поработали в защите. Белов хотел было продавить нашего юного центрового Сашу Белостенного. Но в этот момент я вовремя выскочил на подстраховку и выбил мяч из рук лучшего центрового страны. Однако в быстрый отрыв мы не убежали. Опытные парни основной пятёрки «Спартака» очень дружно откатились на свою половину поля, и мы опять пришли в атаку пешком, экономя силы, нервы и психическую энергию.
— Новенького плотней возьми! — потребовал Белов от своего друга Арзамаскова.
Но Владимир ограничился лишь тем, что врезал мне локтем по рёбрам. А дальше случилось всё тоже самое. Шаг вперёд, два шага назад и бросок с шести метров точно в баскетбольную корзину основной пятёрки. Причём мяч опустился так, что даже не зацепил обод кольца. И вдруг при счёте 4:4 соперник занервничал. Следующую атаку Белов и его товарищи вообще не довели до броска. Большаков сделал пас на Арзамаскова, а тот показал мне что-то вроде дриблинга и отпасовал кому-то прямо за боковую линию.
Когда же мы через несколько секунд расставились в нападении, то «старички» стали нас держать ещё злее и жестче. Так, пока я выбирал момент для броска, сильно врезали Белостенному и Тараканову. «Терпите, мужики, это вам не домино», — проворчал я про себя и на сей раз не стал палить с дистанции, а смело пошёл в проход под кольцо. И на меня буквально ринулись Павлов, Белов и Макеев. И в эту самую секунду я скинул мяч на одинокого Сашу Белостенного. И Белый вколотил первый «гвоздь» в корзину соперника, сделав счёт — 6:4 уже в нашу пользу.
— Ты учти, новенький, в раздевалке мы с тобой по-другому поговорим, — прошипел мне на ухо Александр Белов.
— А ты на сцену сразу иди, если такой разговорчивый, — хмыкнул я и побежал защищаться.
«Говоруны, твою душу мать, — выругался я про себя. — Что вы мне сделает? Толпой на меня что ли полезете? Потом позору не оберётесь. Кстати, я против вас пока играть ещё даже не начинал».
— Ты смотри, Юр, что наши молодые творят, — прошептал Владимир Кондрашин своему новому ассистенту Юрию Штукину.
— 22:14, — удивлённо пробормотал Штукин. — Выносят основу как детей.
В этот момент вдоль бровки пронёсся с мячом юный разыгрывающий Гена Капустин. И как только на него выдвинулись игроки основной пятёрки он сделал быстрый пас с отскоком об пол на новенького. Новенький же решительно пошёл на кольцо и тоже вытянул на себя ещё двух игроков, Белова и Павлова, которые должны были его накрывать. Но он вдруг сделал резкую передачу за спиной на никем не прикрытого Тараканова. И Тараканов спокойно забросил свой очередной мяч, доведя разрыв в счёте до неприличной разницы в десять очков — 24:14.
— Разгром, — крякнул Кондрашин, не зная как на это всё реагировать.
Но тут обстановка на паркете накалилась до предела. «Старички» неожиданно решили проучить молодых коллег не игрой, а кулакам. Белов несильно толкнул новенького, затем что-то ему гневно выказал, а потом длинным и размашистым ударом попытался послать его в нокаут. Но вдруг что-то пошло не так. Новенький ловко увернулся от этого хука справа, и лучший баскетболист Мюнхенской Олимпиады с одной этой плюхи вырубил своего же товарища — Юру Павлова. Но на этом дело не закончилось. В драку ринулся, сидящий на скамейке Иван Дворный.
Он всего за одну секунду оказался в самом центре скандала и тоже попытался достать новенького парой размашистых ударов. И если правый пудовый кулак Дворного пролетел мимо и никого не покалечил, то левый угодил точно в челюсть попавшего под горячую руку Владимира Арзамаскова. После чего Зяма моментально рухнул на паркет. Наконец новенький в ответ выбросил стремительную «двоечку», левой-правой, в подбородок Ивана Дворного. И через секунду рядом с Павловым и Арзамасковым прилёг ещё один горячий баскетбольный парень. Только тогда Владимир Кондрашин очнулся и громко застрекотал в свисток.
— Бараны! Идиоты! Чурбаны! — заорал главный тренер и, прибежав к баскетболистам, за несколько секунд разогнал всех разбушевавшихся вояк по разным углам.
Увы, но подобные драки на тренировках случались и прежде. Это было нечастое явление, но и нередкое. Все парни молодые, горячие и борьбу за лидерство и авторитет в тесном мужском коллективе ещё никто не отменял. Благо сегодня обошлось без серьёзных травм. Арзамасков, Дворный и Павлов отделались небольшими ушибами и синяками и теперь хмуро посматривали то на новенького, то на своих непосредственных обидчиков.
— Тренировка закончена, — уже более спокойным голосом произнёс Владимир Петрович. — Новенький эээ Юрьев, давай за мной. Всем остальным переодеваться и в душ.
«Вот это знакомство с новым коллективом, такого в моей жизни ещё не было, — бурчал я про себя, топая в тренерскую комнату следом за Владимиром Кондрашиным. — Случалось, конечно, драться на играх и тренировках. Но так, с тремя шикарными нокаутами за короткое время, ещё ни разу».
— Я так и не понял, ты где раньше тренировался? — спросил меня главный тренер.
— В Выборге, — буркнул я. — И ещё в армии мне один парень показал пару интересных финтов, — соврал я, чтобы не объяснять откуда в моём арсенале взялся евростеп.
— То, что ты отслужил в армии — это очень хорошо, — хмуро проворчал Кондрашин и вошёл в свой тренерский кабинет, где лично у меня тут же разбежались глаза от обилия кубков и всевозможных грамот за соревнования разного уровня. — Как тебе новый коллектив? — спросил Владимир Петрович, предложив мне присесть на свободный стул.
«Если не считать того, что мы чуть было не поубивали друг друга, то хороший коллектив, — мысленно хмыкнул я. — И как вы умудрились в прошлом году выиграть золото чемпионата СССР? Ума не приложу. Команды по большому счёту нет. Каждый тенят одеяло на себя. Да и мастерства пока маловато».
— Что молчишь? — ещё раз спросил главный тренер.
— Юниоры у вас хорошие, — произнёс я вслух. — Белостенный, Тараканов и Капустин — это потенциально будущие игроки сборной СССР. И их пора пробовать в основном составе. Да и Ермолинского через год тоже можно заиграть за основу.
— В этом я как-нибудь и без сопливых разберусь, — криво усмехнулся Кондрашин. — Из-за чего драка началась?
— Когда я раньше играл во дворе против более старших парней, то там всегда дело заканчивалось потасовкой. Потому что проигрывать молоденьким мальчикам обидно вдвойне.
— Если ещё раз на баскетбольном поле устроишь драку, то вылетишь из команды, — пророкотал тренер.
— То есть это я, по-вашему, нокаутировал Павлова и Арзамаскова? — я скорчил удивлённое лицо.
— Я всё сказал, свободен, — сухо проворчал Владимир Кондрашин. — Иди в раздевалку и пригласи ко мне Ивана Дворного.
— Хорошо, — пожал я плечами, имея в виду, что сейчас приглашу сюда бывшего зэка и действующего олимпийского чемпиона Мюнхена. Однако выходя из тренерской комнаты подумал, что если Кондрашин не понял — кто начал конфликт, то мне скоро придётся подыскивать другую команду. Ибо я со «старичками» играть в поддавки не собираюсь.