Наш второй тренировочный поединок против «старичков», Жармухамедова, Коркия, Едешко, Сальникова и Сергея Белова, которые вышли на паркет в белых майках начался очень тяжело. У меня после драки так всё клокотало внутри, что совершенно сбился прицел. А ведь мой детский тренер часто повторял, что эмоции надо уметь держать под контролем, и играть нужно с горячим сердцем, но холодной головой. Только одно дело — слова и совсем другое дело — реальность, когда тебя всего просто распирает от злости.

Как итог: к 10-ой минуте матча мы уступали со счётом 13:22. И пока я мазал бросок за броском мои юные партнёры по команде, Тараканов, Капустин, Мышкин и Белостенный, бились в атаке и защите, не жалея себя. Особенно в оброне лютовал Белый, который отвесил нашему грозному сопернику несколько шикарных блок-шотов. Что касается результативности, то у нас 6 очков было на счету Тараканова, 5 очков у Мышкина и ещё два забил, исполнив аллей-уп, Саша Белостенный. В команде «белых» 10 очков положил Сергей Белов, 8 — Александр Сальников и ещё 4-е Алжан Жармухамедов.

И тут в зал вошла волейболистка Лена. Она скромно присела рядом со своими подругами и в моей в голове словно переключился некий невидимый тумблер. Я моментально успокоился. Мозг заработала как хороший персональный компьютер. И в следующей нашей атаке, когда Гена Капустин вновь доверил мяч мне, я уверенно пошёл в проход и, исполнив евростеп, забросил свои первые очки в этом противостоянии.

— Дааа! — выкрикнул я, когда баскетбольный снаряд от щита провалился в кольцо и счёт стал — 15:22.

Девчонки-болельщицы одобрительно захлопали, а команда «красных», Арзамасков, Александр Белов и их товарищи, которым ещё предстояло сразиться с «белыми», перестала улыбаться. Теперь, если мы побеждали, они попадали в очень непростую ситуацию. Ведь им требовалось прыгнуть выше головы, чтобы доказать Кондрашину своё право на попадание в окончательный состав сборной СССР. А «прыгать», то есть показать свою состоятельность против лучших игроков последних лет — это не такое уж простое дело.

Тем временем Иван Едешко перевёл мяч на нашу половину поля и отдал его Сергею Белову. Этого лучшего снайпера сборной опекал юный Сергей Тараканов. И с одной стороны — колоссальный опыт был на стороне Белова, а с другой — Тарик не уступал своего именитому коллеге в скорости. Поэтому Сергей Александрович слишком долго выбирал момент для броска, чувствуя, что атаковать неудобно. Я же почувствовал, что сейчас пойдёт пас на Сальникова, который в меткости броска не уступал Белову.

Поэтому в следующую секунду я сделал стремительный шаг в направлении форварда киевского «Строителя». И бинго! Мяч от Белова прилетел точно в мои загребущие руки. После чего я весело рванул на встречу с баскетбольный кольцом команды «белых». Кстати, ни Едешко, ни Коркия за мной не побежали, решив сэкономить силы для дальнейшей игры, в которой замены были исключены. По этой причине я беспрепятственно пересёк всё поле и исполнил данк с разворотом на 360 градусов. Во-первых, порадовал наших симпатичных болельщиц, а во-вторых, позлил Кондрашина и команду «красных». Счёт же стал — 17:22 и настроение сделалось таким, что мне захотелось петь. И возвращаясь на свою половину, я кивнул головой Лене, и она, улыбнувшись, кивнула в ответ.

— Тайм-аут! — потребовал Сергей Белов и Петрович незамедлительно дунул в свисток.

— Ху, вроде пошло дело на лад, — высказался Гена Капустин, смахнув со лба пот.

В эти секунды мы встали всей командой в кружок, и я сказал, чтоб Володя Ткаченко начинал разминаться и готовился заменить Сашу Белостенного.

— Мы ещё ничего не начинали, — хохотнул я. — Мы ещё повоюем. Извините, мужики, за провал в первой половине. И кстати, вы классно сыграли. Спасибо.

— Это потому, что мы — команда, — заявил Толя Мышкин.

— Верно, вот поэтому мы все должны поехать в Штаты, — поддакнул Серёжа Тараканов.

— Обыграем «старичков», тогда Петрович будет просто обязан взять нас в сборную, — кивнул я и мы все пожали друг другу руки.

Перед выходом на паркет я ещё попросил Белостенного, чтобы тот не расслаблялся и как только Ткаченко подустанет, снова вернулся в игру.

А «старички», почувствовав перелом в матче, заиграли более жестко и агрессивно. Всё же олимпийскими чемпионами и чемпионами мира за красивые глаза не становятся. И как только возобновился наш поединок, точным и хладнокровным броском со средней дистанции отметился Сальников, сделав счёт — 17:24. Но теперь и у меня тоже полетел мяч. Поэтому прибежав в атаку я уверенно попал с семи метров — 19:24. Кстати, моё дальнее попадание девчонки опять встретили аплодисментами.

И всё бы ничего, собственная хорошая статистика всегда приятна, но подобные качели, когда на удачную атаку соперника мы отвечали своим попаданием, не прекращались. Время таяло, до конца 20-минутной игры оставалась всего минута, а мы сумели отыграть всего два очка. И, когда после попадания Сергея Белова счёт стал 31:36 в пользу наших «старичков», я потребовал тайм-аут.

— Тканя, отдыхай. Классно сыграл, молодец, — сказал я юному Володе Ткаченко, похлопав того по плечу. — Игра, мужики переходит в эндшпиль, — обратился я к своим товарищам. — Сейчас наше владение мячом, и это хорошо. Прибежали в нападение, быстро забросили и остались прессинговать. Поэтому, Белый, готовься показать на всё что ты способен и даже более, — сказал я Саше Белостенному.

— Да-да, мужики, минута — это немало, — согласился со мной Толя Мышкин, который по игровому опыту превосходил нас всех, вместе взятых. Он уже сейчас, в 21 год, являлся лидером свердловского «Уралмаша». — Вопрос в следующем — кому доверим решающие броски? — спросил он.

— Пусть бросает Майк, — ответил Гена Капустин. — У него опять полетело.

— От добра добра не ищут, — согласился Серёжа Тараканов. — Играем на Майка.

— Спасибо за доверие, парни, — пробурчал я. — Только если меня плотно закроют, берите смело игру на себя. Вы все, мужики, кое-чего стоите. И не просто так мы собрались в одну команду. А придёт время — мы и на международной арене пошумим. Всё. Пошли. Белый, хватит пить! — прикрикнул я на Сашу Белостенного, который спокойно, словно сейчас не решающие секунды матча, хлебал воду из бутылки. — За мной!

И на паркет мы выбежали более чем уверенно. Я ещё раз покосился на красивую волейболистку Лену, подумал, что зря тогда ляпнул про низкий уровень Высшей волейбольной лиги чемпионата СССР. Затем выдохнул и мысленно пожелал себе ни пуха ни пера. А когда Петрович дунул в свисток и Иван Едешко прихватил меня поплотнее, резко оторвался от него, ушёл в угол площадки и, получив пас от Толи Мышкина, рванул в атаку.

Правда до чужой половины поля я спокойно не добежал. По ходу движения мне преградил путь Сергей Белов, и пришлось потратить на его обыгрыш драгоценные секунды, переводя мяч за спиной и между ног. Зато, когда я вырвался на оперативный простор, у меня появилось сразу два адресата для передачи. Слева притаился Гена Капустин, справа Серёжа Тараканов. Однако я сделал ещё несколько шагов с мячом и пальнул по кольцу команды «старичков» сам, ибо бремя лидера обязывало. И мой мяч, пролетев по хорошей дуге целых семь метров, вдруг ударился в переднюю дужку кольца, затем отскочил в щит и лишь потом к моему облегчению провалился в стеку.

«33:36», — прошептал я про себя и, не обращая внимания на бурные аплодисменты болельщиц, закричал:

— Остались, мужики! Остались!

Однако более опытные «старички» к нашему прессингу оказались готовы. Более того Александр Сальников из-за лицевой линии точной передачей нашёл своего товарища Мишу Коркия, а тот чуть ли не в касание переправил мяч на Сергея Белова. Но в эту секунду, словно чёртик из табакерки, выскочил Толя Мышкин. Наш Князь прыгнул вперёд и, вытянув свою длинную руку, прервал передачу соперника.

Мяч покатился по паркету. Я и Алжан Жармухамедов, которые в данную секунду оказались рядом, разом прыгнули за мячом. Опыт против молодости — кто кого? Так-то в жизни бывает по-разному. Но в это мгновенье я чуть раньше откинул мяч себе за спину. Ведь там по моим расчётам должен был находиться мой юный друг Серёжа Тараканов. И когда я, лёжа на паркете, развернулся лицом кольцу, Тарик уже летел вколачивать этот мяч сверху. «Бу-бум!» — затряслась вся баскетбольная стойка и счёт стал — 35:36.

— Дааа! — заорал Тараканов, исполнив простой, но такой нужный нашей команде слэм-данк.

И тут последний тайм-аут потребовал Сергей Белов. «Старички» собрались в кружок прямо на площадке и начали о чём-то перешёптываться. Мы же вместо ненужных разговоров набросились на бутылки с водой.

— Парни, надо ещё поднажать, — прогудел словно труба Володя Ткаченко.

— Спасибо, сэнсей, чтобы я без тебя делал? — захохотал я. — А ты, Тканя, встань поближе к секундомеру, — я указал на шахматные часы, по которому второй тренер Сергей Башкин отмерял время игры, — и громко считай вслух последние секунды.

— Зачем?

— Затем, друг мой ситный, что мы с паркета сколько осталось играть времени не видим, — выдохнул я и вылил остатки воды себе на голову.

Ткаченко же почесал затылок, несколько секунд подумал — хорошее я ему дал задание или нет, и пошагал к судейскому столику. Наконец Петрович потребовал, чтобы мы вернулись на площадку и продолжили игру.

— Осталось двадцать четыре секунды! — прогудел Володя Ткаченко.

— Они сейчас будут тянуть время и ждать, когда мы начнём фолить, — сказал мне Толя Мышкин.

— Я бы и сам так сыграл, — согласился я. — Разобрали своих! — хлопнул я в ладоши и побежал к «своему игроку» — к Александру Сальникову.

За лицевую линию у «старичков» встал Иван Едешко, перед ним принялся прыгать Гена Капустин, а остальные игроки команды «белых» неожиданно отошли к центральной линии. «Сейчас кто-то из „старичков“, чтоб получить пас, рванет к своей лицевой», — догадался я. Кондрашин недовольно крякнул. По его хмурому лицу вообще было сложно разобрать — нравится ему поединок или нет? И через секунду он дунул в свисток. В зале моментально настала тишина. Ткаченко приготовился отсчитывать время, которое должно было запуститься только после касания мяча игроками обеих команд.

Как вдруг в сторону Едешко ускорился Михаил Коркия. За ним моментально последовал Толя Мышкин, который уже совершил один важный перехват. Однако Едешко, как бывший гандболист одной рукой швырнул мяч на нашу половину поля в направлении 207-сантиметрового Жармухамедова. «Всё же решил не тянуть время и забить ещё один мяч», — понял я и устремился за Сальниковым. А в эту секунду, высоко выпрыгнув вверх, это мяч перехватил наш юный 214-сантиметровый центровой Саша Белостенный. Именно он приглядывал за центровым ЦСКА.

— Белый — красава! — успел рявкнуть я, прежде чем получить передачу от него.

— Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, — в зале раздался голос Ткаченко, который отсчитывал секунды.

— Даваааай! — тут же заверещали болельщицы-девчонки.

А «старички», поворчав друг на друга, что так бездарно разыграли мяч, плотной стеной сгрудились в защите. Теперь им требовалось только одно — во что бы то ни стало не дать забить.

— Двенадцать, одиннадцать, десять! — гудел как пароходная труба Тканя.

Я же перевёл мяч в нападение и, стуча им в пол, принялся ждать третьей секунды для решающей атаки. Так как опытные соперники могли и отыграться за оставшееся время.

— Давай, Майк! Давааай! — громче всех прокричала волейболистка Лена.

Мне же загородил путь для прохода под кольцо Иван Едешко, а ещё с боку его страховал Сергей Белов. Они меня уже один раз упустили и теперь были полны решимость взять реванш.

— Шесть, пять, четыре! — прогудел Ткаченко.

«Пора», — решил я и дважды перевёл мяч между ног. Затем сделал шаг назад и тут же рванул в перед. Едешко, понимая, что я ухожу, сильно толкнул меня в бок. Белов выскочил на перерез. Навстречу понёсся стремительный Коркия. И я, падая на паркет, выбросил мяч в сторону кольца практически наугад.

«А если Петрович не даст фол? — пронеслось в моей голове. — И ведь ничего ему не докажешь. Скажет, что сам упал и сам виноват». Однако мой оранжевый, как утреннее Солнце, баскетбольный снаряд долетел до щита, бабахнул в него с громким стуком и провалился в кольцо наших именитых соперников. И счёт стал — 37:36 в нашу пользу!

— Дааааа! — заорали мои юные друзья и принялись обниматься.

— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — прокричали симпатичные болельщицы.

— Качай Майка! — загудел Володя Ткаченко, которому явно хотелось кого-то сегодня покачать.

«Старички» в свою очередь тут же стали выяснять отношения, кто виноват, что так бездарно профукали концовку?

— Миша, ты куда пас давал в прошлой атаке⁈ — рявкнул на Михаила Коркия Сергей Белов. — Не мог сделать передачу с отскоком от пола⁈

— Всэ плохо сыграли, Серёжа, — отмахнулся олимпийский чемпион Мюнхена.

— А ты, Ваня, куда мяч залупил⁈ — прорычал тот же самый Белов на Едешко.

— Открываться надо лучше, — проворчал тот в ответ.

А меня действительно партнёры по команде подхватили на руки и два раза еле-еле оторвали от земли. Всё же мои девяносто с лишним килограммов — это не фут изюма.

— Все красавцы! Все молодцы! Всем за игру пять с плюсом! — тараторил я, обнимая своих юных друзей.

А вот Кондрашин нашей героической дружине не сказал ни единого доброго слова. Он напомнил остальным игрокам, что турнир ещё не закончился и что через пятнадцать минут «красные» должны сыграть с «белыми». Потом Петрович присел за судейский столик и, переговариваясь с Башкиным, начал что-то строчить в записную книжку. Но лично мне стало не до этих непонятных психологических экспериментов странного главного тренера. Ко мне подошла Лена. Её большие серые глаза хитро улыбались и как бы вопрошали: «ничего не хочешь сказать?».

— Извини, — пробурчал я, — женская волейбольная Высшая лига тоже кое-чего стоит. Был не прав.

— Давно бы так, — хмыкнула девушка и тут же потрогала пластырь, наклеенный на мою левую бровь. — Теперь я понимаю, что значит бороться за место в сборной СССР, точнее говоря вижу, — захихикала она.

— Ты имеешь в виду эту заплатку? — я сделал удивленные глаза. — Это сущие пустяки. Просто мы так сильно радовались с парнями победе в первом матче, что я случайно влетел в дверной косяк. Ха-ха.

— Не ври, мне всё уже рассказали, — улыбнулась красавица Лена.

— Орехова, нам пора! — окликнули девушку её подруги и весело рассмеялись. — Лев Оскарович долго ждать не будет! — прокричала одна из девчонок тонким и высоким голосом.

— Давай встретимся в холле гостинцы после ужина? — предложил я. — Сходим в бар, в кино, прогуляемся под Луной, кхе, по стадиону. Наконец посмотрим Кубок УЕФА.

— Может быть, — захихикала Лена и побежала за девчонками, у которых сейчас начиналась тренировка в соседнем ангаре.

— Ну что, облом? — подойдя ко мне, спросил Толя Мышкин.

— Посмотрим, время покажет, — улыбнулся я. — Кстати, а почему бы тебе не переехать в Питер? Вашему «Уралмашу» всё равно в чемпионате СССР ничего не светит. А у нас, сам видишь, — я обвёл рукой баскетбольный зал, где готовились к матчу «старички» и команда более молодых игроков, — впереди прекрасные перспективы. Будешь на виду у Петровича и станешь железным игроком сборной.

— Тут такое дело, Майк, — замялся Князь. — Мой папа — начальник отдела по комплектованию войск Уральского военного округа. Пойми, если я перейду, то только в ЦСКА. Папа вряд ли одобрит ваш «Спартак».

— Понимаю, — кивнул я. — Но годик, перед Монреалем, мог бы в интересах сборной отыграть и за «Спартак». Ты подумай, — я похлопал Мышкина по плечу и поспешил в душ. Посмотреть матч между «красными» и «белыми» мне захотелось чистым и посвежевшим.

* * *

Уже вечером, когда я перед свиданием с Леной приводил себя в порядок, в мой номер нагрянули Александр Белов и Владимир Арзамасков. Толя Мышкин к этому моменту уже усвистал в бар, познакомившись с какими-то девчонка из волейбольного «Динамо». Поэтому парни меня застали можно сказать, что врасплох. Из-за чего я вместо дружелюбного приветствия: «привет, как дела?», лишь хмуро посмотрел на непрошенных гостей.

— Есть разговор, — начал Белов.

— В вас есть разговор, а у меня на это разговор есть всего пять минут, — проворчал я. — Поэтому давайте перейдём сразу к сути.

Парни переглянулись, Зяма отчего-то криво усмехнулся и произнёс:

— Нужно переиграть наш матч.

— Хотите получить от нашей команды не двадцать очков, а двадцать пять? — хмыкнул я и, снова посмотрев в зеркало, начал укладывать расчёской свои непослушные волосы.

— Ты всё не так понял, Майк, — сказал уже Белов. — Нужно переиграть матч, немного изменив стартовые составы. Ты сыграешь за нашу команду, а за твоих пацанов Шальнев или Милосердов. Или мы можем отдать их обоих.

— Так будет справедливо, — поддакнул наглец Зяма.

От этих слов я чуть было не расхохотался. Кому-кому, но не Арзамаскову было рассуждать о справедливости. Чувак ещё в Ленинграде подослал ко мне каких-то бандитов, затем играл на паркете как бандит, постоянно бил исподтишка моих друзей. И тут ему пришла гениальная идея — переиграть матч в других составах. Кстати, их команда сегодня уступила «старичкам» со счётом — 42:22 и Петрович ещё в зале сообщил, что по итогам этого мини-турнира в пятницу, то есть послезавтра, домой улетают: Шальнев, Жигилий и Макеев. Ещё с двумя лишним Кондрашин пообещал определиться в воскресенье. Скорее всего, тренер решил разбить оставшихся игроков на две команды и провести ещё один контрольный матч. Именно такое предположение сделал Серёжа Тараканов. И я с ним согласился.

— Не мутите воду, парни, — ответил я и пошёл надевать свои лучшие шмотки: джинсы, заграничную рубашку и джинсовую курточку. — Вы своё отыграли. Как говорится — после драки кулаками не машут. Хотя как по мне, то я бы Жигилия как раз оставил, а домой отправил тебя, Зяма.

— Ну ты и наглец, — процедил сквозь зубы Арзамасков. — Совсем оборзел.

— Могу в лоб зарядить, если что-то не нравится? — прошипел я. — Базар окончен. Выход там, — кивнул я на дверь.

Мои гости ещё чуть потоптались, пошептались и ушли, несолоно хлебавши. Потом они ещё о чём-то спорили в коридоре. Однако, когда я побежал на свидание ни Белова, ни Арзамаскова перед моими дверьми уже не было.