В понедельник на дневную тренировку администратор сборной Виктор Харитонов принёс три трёхлитровые банки с протеиновым коктейлем. Кондрашин прочитал нам небольшую лекцию, что употреблять этот напиток надо небольшими глотками между подходами к штанге, гантелями или тренажёрам. Тогда протеин лучше усваивается организмом. И закончил он свою речь тем, что с этого дня приседать со штангой и тем более поднимать её вверх категорически запрещается. Затем второй тренер Сергей Башкин раздал каждому индивидуальный комплекс упражнений с железом. Кому-то требовалось прокачать спину и пресс, кому-то нужно было сделать упор на плечевом поясе, кому-то подтянуть мышцы ног, чтобы во время турне американские студенты отлетали от нас как от стены.

— И последнее, — сказал Кондрашин, — послезавтра, в среду, мы повторим баскетбольный мини-турнир в тех же составах. По итогам этой встречи будут сделаны первые выводы — кто сборной подходит, а кто нет? А теперь разобрали кружки с протеином и приступили к выполнению упражнений, — добавил он и дунул в свисток.

«Весело», — подумал я, взяв кружку, где плескалась тягучая жидкость, которая очень походила на разведённый цемент. Затем я сделал пару глотков и в принципе остался доволен тем, как протеин смешали с мёдом, молоком и протёртыми орехами. Ибо мне доводилось пить коктейли и гораздо худшего вкуса.

— Майк, я что-то не понял, а что с этим делать? — прогудел как труба Володя Ткаченко, понюхав протеиновый коктейль.

— Пошли, покажу, — усмехнулся я.

После чего подошёл к скамье для жима штанги под углом. Далее отдал свою кружку Ткане. Лёг под штангу весом в 60 килограмм. И сделал семь энергичных жимов с максимальной амплитудой. Потом встал с лавки и отпил из кружки тягучую похожую на цемент жидкость.

— И что это даёт? — заинтересовался Володя Арзамасков.

— Тут такое дело, Зяма, — хмыкнул я. — Чтобы нарастить мышечную массу, недостаточно тупо тягать одно железо. Нужно специальное питание, строительный материал для новых мышечных волокон.

— А если я после этого протеина и новых мышечных волокон по кольцу попадать перестану? — криво усмехнулся Арзамасков.

— Хороший вопрос, — согласился я. — Следовательно после качалки нужно обязательно выйти на паркет и побросать мячи в корзину, чтобы восстановить мышечную память, — я кивнул в сторону баскетбольной площадки.

— Чушь, — скорчил лицо Зяма и отдал мне свою кружку с протеином. — Сами пейте эту дрянь. Как-то мы без этого протеина и Олимпиаду выиграли, и чемпионат мира.

— Время не стоит на месте, Зяма, — возразил я. — Всё бежит, всё меняется.

— Плевать, — отмахнулся Арзамасков и стал тягать гантели.

А стоящий рядом Ткаченко обрадовался, как ребёнок, что теперь ему больше достанется. Затем он взял Зямину кружку и выпил её залпом. У меня от удивления сама собой отвисла нижняя челюсть.

— Хорошо, — радостно сообщил центровой киевского «Строителя». — Подкинь мне на гиф ещё 60 килограмм. Для меня 120 самое оно.

— Ты бы поаккуратней с протеином, а то тебя разопрёт в разные стороны, как кабана, потом бегать не сможешь, — захихикал я и пошёл за дополнительными 20-килаграмовыми блинами.

К слову сказать, никто из «старичков» протеин так пить и не стал. Попробовав его на вкус, они со словами, что это редка гадость, вернули кружки обратно на общий стол. Петрович же на такое самовольство старожилов посмотрел сквозь пальцы, так как привычки 30-летних мужиков менять было уже бесполезно. С железом они и так поработали на совесть. Зато все мы, молодые, выпилили этого коктейля чуть ли не по литру.

— В первый раз почувствовал себя совершенно сытым, — признался Саша Белостенный, когда мы заканчивали силовую тренировку бросками по кольцу.

— Лепота, — блаженно пробурчал Володя Ткаченко.

Правда все мячи от его огромных рук летели мимо кольца. «Бух! Бух!» — с громким стуком они вонзались в фанерный щит и отлетали обратно в поле. Я же со свой стороны практически не мазал. Просто мои мячи чаще обычного цепляли дужку кольца, но практически все они провалилась в сетку. Хотя после сегодняшнего утреннего заплыва я так устал, что две минуты сидел в воде, чтобы собраться с силами и вылезти из бассейна. Кстати, Тканю снова вытаскивали из воды общими усилиями. Однако наши молодые, пышущие здоровьем, организмы быстро восстанавливались. И ко второй тренировке многие были уже в норме.

— И у меня «банки» нарастут? — поинтересовался сухощавый, но жилистый Толя Мышкин, который после штанги с линии штрафной попадал через раз.

— У всех нарастут, — ответил я. — Главное, мужики, знать меру и не перекачаться. Во всём нужна гармония.

В этот момент я ещё раз бросил с семи метров, и мяч, минуя обод кольца, чисто и красиво вошёл в сетку.

— Майк, а что ты там говорил про 2−1–2 с активной защитой на периметре? — спросил Серёжа Тараканов, когда наша молодая шестёрка игроков осталась в зале одна.

— Да, как мы будем играть в среду? — поддакнул Гена Капустин. — Не хотелось бы после матча улететь в Ленинград.

— По схеме 2−1–2 и будем, — пожал я плечами. — У нас два больших центровых, Белый и Тканя, которые меняются каждые две с половиной минуты. Во время защиты ваша задача, парни, — обратился я к Белостенному и Ткаченко, — сторожить всю трёхсекундную зону и никуда из краски больше не бегать. Всем остальным придётся играть персонально по игроку.

— Выдохнемся быстро, — хмыкнул Капустин.

— А мы стартовый напор перетерпим, а потом в этой зонной расстановке начнём действовать более экономно, — ответил я. — А то в прошлый раз нам «старички» в первые секунды слишком много забросили лёгких мячей. Пусть теперь попотеют, — криво усмехнулся я и повёл мяч на кольцо. Затем сделал два шага, взмыл в воздух и, крутанув мячом так называемую мельницу, с громким стуком вонзил этот мяч в корзину.

— Неплохо, — крякнул Мышкин и тут же попробовал повторить мой слэм-данк. Однако шарахнул мячом в заднюю дужку кольца.

— Для первого раза — очень хорошо, — улыбнулся я.

* * *

Перед ужином, как и обещал накануне симпатичной шатенке Лене, я пришёл на женский волейбольный матч между спортобществами «Спартак» и «Динамо». Откровенно признаться, волейбол в исполнении прекрасной половины человечества мне доводилось видеть нечасто. Я кончено кое-что смотрел из олимпийских телетрансляций, где наши играли против Бразилии, Кубы и Японии. Но одно дело телевизор и совсем другое, когда эмоции хлещут через край прямо на площадке перед твоими глазами.

К сожалению спартаковки, играя в красных футболках с непривычными для баскетбола длинными рукавами, в каждом игровом эпизоде хоть по чуть-чуть, да уступали своим соперницам, которые играли в традиционной бело-голубой форме. И вроде приём хороший и доводка до связующего неплохая, но потом следовал неточный удар в аут или динамовки ставили грамотный и плотный блок. Поэтому счёт по партиям для «Спартака» был неутешительный — 2:0 в пользу более мастеровитого соперника.

Кстати, кроме меня пришли посмотреть на игру: Анатолий Мышкин и Владимир Жигилий. А вот мои юные друзья отказались, сказав, что они после тренировок и так еле шевелятся и предпочитают сегодня провести вечер за играми в карты или в домино. Что касается Жигилия, то он вчера проиграл в нарды двадцать рублей Зяме, и сегодня решил подыскать себе новую компанию, где из него не будут вытягивать все оставшиеся денежные средства.

— Классно мои играют, — с гордостью произнёс московский динамовец Жигилий, когда судья свистнул третий и скорее всего решающий сет.

— Зато в «Спартаке» девчонки красивее, — возразил ему Мышкин. — Видишь блондинку? Моя, — Толя указал на Люду Борозну, которая лихо вколачивала мячи, атакуя обычно с края сетки.

Если я не ошибаюсь, то такого игрока называли — диагональщиком. И как только началась третья партия именно Борозна своим хлёстким ударом выиграла переход подачи.

— Спартак! — рявкнул я и пять раз отстучал ладонями характерный ритм спартаковских футбольных фанатов. — Спартак! — повторил я свой клич, вызвав у наставников обоих команд враждебные и осуждающие взгляды.

Однако девчонки в красных футболках весело захихикали и вдруг начали играть совсем с другим настроем. Теперь у них, что называется, полетела подача и заработал блок. И они очень быстро повели в счёте — 5:0. После чего наставница бело-голубых, серьёзная 40-летняя женщина, срочно потребовала тайм-аут. Я же улучил момент и помахал рукой знакомой шатенке Лене. Лена, судя по малому игровому времени, не являлась игроком стартовой шестёрки. Но в этой третьей партии Лев Оскарович, который нас безуспешно пытался поймать прошлым вечером, выпустил эту девушку на заднюю линию. И на приёме Лена сыграла просто замечательно. Она самоотверженно прыгала за каждым мячом, летевшим в её игровую зону и удачно доводила его до своих одноклубниц.

— Твоя тоже ничё, симпатичная, — шепнул мне Мышкин. — Только у неё взгляд какой-то надменный. Я таких не люблю. Зазнайка.

— Слушайте, мужики, если вы успели здесь с кем-то познакомиться, то и может меня с кем-нибудь познакомите? — смущённо прошептал Жигилий.

— Легко, Вова. Я в этом деле профессионал, — загоготал Анатолий.

Тем временем на площадке девчонкам из «Динамо» удалось-таки перехватить инициативу. Буквально через десять минут счёт стал 7:7, а ещё через те же десять минут бело-голубые выиграли и третий сет со счётом — 15:13. Создавалось такое впечатление, что в «Спартаке» не хватает своего лидера, игрока, который мог бы встряхнуть всю команду и заставить действовать на пределе сил и возможностей. Я даже подумал: «Интересно, как сыграют мои юные друзья, если Кондрашин своим волевым решением переведёт меня в команду „середнячков“ или „старичков“? Смогут ли они дать бой? Или так же безвольно проиграют, как сегодня спартаковские волейболистки?».

Девчонки же обеих команд поблагодарили друг друга за игру и шатенка Лена, перед тем как убежать в раздевалку, подошла ко мне.

— Подождёшь меня на стадионе? — спросила она.

Я в ответ несколько раз покивал головой и лишь потом выдавил из себя:

— Да, конечно, подожду.

Стадион, который имела ввиду Лена, располагался по дороге, ведущей от баскетбольного и волейбольного залов в сторону жилого корпуса. Почему-то проектировщики спортивного комплекса Цахкадзор решили, что баскетбол и волейбол — это не самые важные виды спорта и данные площадки можно возвести в самом дальнем конце. К примеру, длинный 250-метровый ангар для легкоатлетов находился к главному корпусу гораздо ближе. И зал, где оттачивали своё мастерство борцы разных стилей, тоже находился в непосредственной близости от гостиницы. Только нам, волейболистам и баскетболистам, приходилось топать через всю территорию данного комплекса.

— А чё твоя блондинка к тебе не подошла? — подколол Володя Жигилий Толю Мышкина.

— Сейчас переоденется и подойдёт, — проворчал Мышкин. — Куда сегодня забуримся, Майк?

— В кино, — уверенно предложил я. — После ужина в столовой показывают комедию с Луи де Фюнесом. Представь: стрёкот киноаппарата, полутьма и вы сидите совсем рядом. Чем не повод для первого поцелуя? — подмигнул я своим товарищам и пошагал на стадион, где имелось несколько рядов длинных деревянных лавочек.

Стадион к этому позднему часу всё ещё не был пуст. На нём упрямо наматывали круги парни из легкоатлетической сборной. Небо над Цахкадзором уже потемнело. Над беговыми дорожками включили четыре высокие стойки с мощными прожекторами. И я присел на ближайшую к дороге лавочку.

«Всё-таки эта Лена немного странная, с прибабахом, — подумалось мне. — Например, вчера она не проявила ко мне никакого интереса. Особенно когда мы сидели в баре. Не то чтобы она смотрела на меня как на пустое место, но что-то такое в её надменном взгляде чувствовалось. А сегодня подошла сама, словно мы старые знакомые. Или как сказал Мышкин: „мы — спортсмены и нам ухаживать некогда“. Ха-ха. Может быть ей на этом сборе просто стало скучно? Вот и вся загадка».

— Не замёрз? — спросил меня женский мелодичный голос из-за спины.

Я резко повернулся, словно во время матча, и увидел прелестную девушку в лёгкой спортивной куртке и вязанной лыжной шапочке. При этом свет прожекторов так удачно лёг на лицо Лены, что я на какую-то секунду обомлел, любуясь её красотой.

— Да нет. На улице пятнадцать градусов, жарища, — улыбнулся я, расстегнув верхнюю часть олимпийки.

— А я мёрзну, — захихикала она.

После чего я взял сумку с формой из рук девушки, и мы медленно побрели вдоль беговой дорожки. До ужина ещё оставалось какое-то время, поэтому данная прогулка до жилого корпуса выглядела вполне естественной.

— Сказать по правде, я сначала подумал, что тебе неприятно моё общество, — пробурчал я.

— Ха-ха, а какой девушке понравится, если к ней подойти и сказать: «привет, пошли выпьем»?

— Согласен. Только есть один нюанс — мы находимся на спортивных сборах, — возразил я. — Пашем тут до седьмого пота, чтобы пробиться в основной состав своих команд. Вот у меня под вечер каждая мышца тела ноет и болит. Почему бы не пропустить по глоточку вина или пива? Или мне надо было сказать: «привет, девчонки, пошли почитаем рассказы Бунина»?

— Ты читал Бунина?

— Так, кое-что, — смутился я и чуть не ляпнул про «Окаянные дни», которые в данное время были под запретом. — Можно прямой вопрос?

— Есть ли у меня парень? — Лена снова прыснула от смеха.

— Почти, — кивнул я. — Скажи, зачем тебе волейбол? Ежедневные тренировки, многодневные сборы, игры. Ради чего ты работаешь и жертвуешь обычной жизнью?

— Хочешь сказать, что я сегодня плохо играла? — погрустнела девушка.

— Ты играла хорошо, просто этого… как бы правильно выразиться?

— Просто ты судишь всех по себе, — резко перебила меня Лена. — Если человек не дотягивает до уровня сборной СССР, то в твоих глазах он уже занимается не своим делом? Так? Только кроме сборной есть ещё и чемпионат СССР. И я, между прочим, играю в команде мастеров, в Высшей лиге. Это тоже кое-чего стоит! — выпалила она и, вырвав из моих рук свою сумку, стремительно пошагала в жилой корпус.

— А как же после ужина кино? — пролепетал я.

— Сам смотри! — отмахнулся Лена и, прибавив шаг, практически побежала.

Может быть, и стоило её догнать и извиниться. Но я в своей непродолжительной жизни так часто с кем-то знакомился и расставался, что решил ничего не предпринимать. Пусть всё идёт своим чередом. К тому же послезавтра меня ждал ещё один серьёзный баскетбольный экзамен. Выдержу его и дорога в сборную будет открыта. А если нет, если что-то пойдёт не так, то моим потолком останется только Высшая лига чемпионата СССР.

* * *

Следующий день, вторник, пролетел незаметно. Только команда «красных» устроила вечернее собрание в комнате Александра Белова и Зямы, которые жили через стенку. И там парни очень эмоционально друг на друга покричали, требуя выложиться в среду по-полной. А кто играть как следует не будет, тому Белов пообещал карательные меры в виде массажа лица своим большим кулаком.

Старички или команда «белых» напротив вела себя расслабленно и уверенно в своих силах. Возможно, признанные лидеры сборной, Сергей Белов, Алжан Жармухамедов и Александр Сальников, полагали, что Кондрашин при любом результате не решится отцепить их от команды. Хотя на месте Ивана Едешко и Михаила Коркия я бы поволновался. Наш Петрович перед стартом нового сезона одним махом омолодил ленинградский «Спартак», так почему такому тренеру было не омолодить и сборную СССР?

А ещё во вторник мне пожаловался Толя Мышкин, что его красавица блондинка по всей видимости «крутит динамо». На мой вопрос: «как она может крутить „Динамо“, если играет за команду другого общества, за „Спартак“?», Мышкин ответил, что я ещё молодой и не знаю, что такое реальная суровая жизнь.

Что касается Лены, перед которой мне хотелось извиниться, то ни во вторник, ни утром в эту среду я её так и не встретил. Поэтому на паркет тренировочного баскетбольного зала перед матчем с командой «красных» я выбегал полностью сосредоточенный только на игре.

— Теперь все внимательно послушали меня! — обратился Петрович к сборной перед стартовым свистком. — Сегодня играем по 20 минут. Сначала «синие» сразятся с «красными», потом «синие» с «белыми». И в заключении «белые» померяются силами с командой «красных». Результаты этих игр мы самым внимательным образом изучим с Сергеем Григорьевичем, — Кондрашин кивнул на нашего второго тренера Башкина. — Поэтому покажите сегодня всё на что способны.

— Поставил нас Петрович в самое невыгодное положение, — зашептал Толя Мышкин. — «Красные» нас измотают, потом «белые» добьют.

— Зато если мы выстоим, то из нас домой точно никого не отправят, — резонно заметил Серёжа Тараканов.

— Хорошо бы, — пискнул Гена Капустин, для которого место в сборной было под самым большим вопросом.

— Всё будет, мужики, хоккей, — криво усмехнулся я. — У меня по этому поводу есть верная примета.

— Какая? — заинтересовался Саша Белостенный.

— Вышел на крыльцо, крикнул на заре, не везёт в любви, повезёт в игре, — захихикал я.

— Правильно, — прогудел Володя Ткаченко. — Мне мама говорила, что все беды от баб.

— Точно, — согласился Мышкин и мы все громко загоготали.

Тем временем Кондрашин дал две минуты на разминку, во время которой мы побросали мячи по кольцу и условились, что первые десять минут на паркете проведёт Белый, а вторые десять Тканя. И тут неожиданно в зал вошла хорошенькая группа поддержки, симпатичные барышни из двух волейбольных команд «Динамо» и «Спартака». Мы-то пообедали в двенадцать часов, а девчонки поели в два, поэтому у них сейчас образовалась двухчасовая пауза до следующего тренировочного занятия. Увы, но Лены среди них не было. Зато на игру пожаловала блондинка Люда Борозна. Толя Мышкин тут же сник, зато оживился и распрямил плечи игрок «красных» Володя Жигилий. И я всю ситуацию понял без слов.

— Князь, — встряхнул я Мышкина. — Не о том думаешь. Докажи игрой, что ты лучше Жигилия.

— Сделаю, — смущённо пробормотал он.

А спустя тридцать секунд мы выиграли спорный мяч и устремились в первую атаку. К слову сказать, «красные» вышли на поле в следующем составе: центровой Александр Белов, форварды — Владимир Жигилий и Андрей Макеев, защитники — Владимир Арзамасков и Валерий Милосердов. В запасе у них остался только Александр Шальнев из киевского СКА.

Наш разыгрывающий Гена Капустин перевёл мяч на чужую половину поля и отдал его точно в мои руки. Под кольцом попытался потолкаться с Сашей Беловым наш центровой Саша Белостенный. А на периметре открылись под мою предполагаемую передачу Сергей Тараканов и Анатолий Мышкин.

И сначала я так и хотел пойти в проход, стянуть на себя игроков соперника, а потом отдать пас под открытый бросок Князю или Тарику, но в последнее мгновенье передумал. Ибо настоящий лидер в первые важнейшие секунды не перекладывает ответственность на других. Поэтому я прикрыл от Макеева мяч корпусом. Затем с ведением мяча сделал два стремительных шага вперёд, резко затормозил, оторвался от оппонента и совершил хороший по траектории бросок с отклонением. И мяч меня не подвёл — опустился точно в корзину команды «красных».

— Дааа! — обрадовались мои юные партнёры по команде «синих», а болельщицы на скамейке дружно похлопали в ладоши.

«2:0, — буркнул я про себя, — хорошее начало трудного дня».

«Красные» в свою очередь, прибежав в нападение, доверили мяч Зяме. Именно Арзамасков в их коллективе выглядел наглее и увереннее всех. К сожалению, в нашей расстановке 2−1–2, которая смотрелась с высоты как грань игрального кубика с цифрой пять, где центральной точкой являлся центровой, не предполагала, что Зяму буду опекать я. Против него пришлось защищаться Тараканову, которому не хватало физической мощи. Из-за чего Арзамасков легко продавил Тарика и подобрался к нашему кольцу на пять метров. Но в следующую секунду, когда он выпрыгнул и выбросил мяч, в воздух взмыл Белостенный и кончиками пальцев смахнул это оранжевый баскетбольный снаряд в сторону.

— Белый — красава! — проорал я, когда к мячу первым успел Толя Мышкин.

К сожалению, в быстрый отрыв мы убежать не успели. Соперник оперативно откатился на свою половину. Зато мы, экономя силы, спокойно перешли через центр поля и мяч снова доверили мне.

— Юрьева, держи! Играй с ним плотней! — потребовал Саша Белов от Андрея Макеева.

И Макей как бы нехотя двинул мне локтем в бок, что меня дополнительно разозлило и завело. Поэтому, стуча мячом в пол, я выждал три секунды, и как только Князь помог мне с заслоном, рванул в проход. Макеев отстал, уткнувшись в живот Мышкина. Правда на меня разом выдвинулись Белов и Жигилий. И я ловко отпасовал на свободного Тараканова. Тарик в свою очередь сделал навесную передачу Белому. А Белостенный вколотил в кольцо «красных» шикарный аллей-уп. «Бу-бум!» — затряслась стойка баскетбольного щита. И девушки-болельщицы буквально взвизгнули от удовольствия.

«4:0, — проворчал я про себя, — грубостью, молодые люди, делу не поможешь».

К сожалению, ближе к концу 20-минутки команда «красных» принялась грубить с удвоенной силой. Так как счёт на табло к тому моменту был уже разгромный — 48:26 в пользу нашей юной баскетбольной дружины. Кроме того, на паркете вместо, отработавшего выше всяких похвал Белого, играл скромняга и добряк Тканя. И зная, что Ткаченко не даст сдачи, соперник принялся его бить исподтишка. Хотя, сказать по правде, досталось всем. У меня ныли ребра, Капустину прилетело по скуле, Тараканову разбили губу, а Мышкину до крови поцарапали руку.

И когда до финального свистка оставалось всего 10 секунд и Владимир Ткаченко своими длинными руками зачехлил очередной бросок Александра Белова, тот его в открытую ударил кулаком в спину. Может быть, удар был и не сильный, но у меня просто не выдержали нервы. Вместо того чтобы подобрать мяч и вести его на кольцо соперника, я со всей силы толкнул Белова в грудь. На защиту Белова выскочил Зяма. По крайней мере именно его кулак устремился в сторону моего доброго лица. Однако я успел уклониться и двинуть ему в ответ, проведя хук снизу. Зяма рухнул без разговоров.

И тут же кто-то напрыгнул на мою спину. Правда зря он это затеял. С броском через голову я был знаком не понаслышке ещё со школьной скамьи. Поэтому мой нападавший в следующее мгновенье шарахнулся спиной рядом с наглецом Зямой. Далее меня кто-то ещё попытался усмирить кулаками и мне даже прилетело прямо в лоб. Но я тоже не стоял, опустив руки. На каждый удар, летящий в меня, я отвечал своими хлёсткими и мощными выстрелами. Поэтому через пять секунд драка резко прекратилась.

Майка в клочья, кровь на лице, команда «красных» в полном составе лежит на паркете. Петрович стоит со свитском во врут и не понимает, что ему следует предпринять. Девчонки-болельщицы сидят на лавке с огромными и выпученными глазами. И в эту секунду затишья Володя Ткаченко почесал свой затылок и прогудел:

— Зря ты, Майк, полез. Мне было не больно.

— Мне тоже не больно, — прорычал я. — Но это не значит, что меня можно бить.

— Стоп игра! — рявкнул Кондрашин. — Перерыв 15 минут. Всем успокоиться, умыться, заклеить раны и привести себя в порядок! В следующем матче «синие» сыграют против «белых». Разойтись!

И девчонки на длинной гимнастической лавке, словно только что посмотрели в кинотеатре увлекательный боевик, очнулись и принялись хлопать в ладоши.

— Я такого в сборной ещё никогда не видел, — зашептал мне на ухо Толя Мышкин.

— Я тоже, — кивнул я и пошагал в сторону душевых кабинок.

«Зря полез, — бурчал я про себя. — Во-первых, нажил врагов. А во-вторых, теперь могут отчислить из сборной. Петрович сейчас решит, что такого буяна, как я, лучше не везти с собой в Штаты, и отправит на перевоспитание в ленинградский СКА. А с другой стороны — разве я не прав? Не я начал драку. И в следующий раз каждый сто раз подумает — связываться со мной или нет? А то кое-кто совсем попутал берега».