Бар безалкогольных напитков, куда я, Мышкин и Белостенный направились около восьми часов вечера, располагался в полуподвале главного жилого корпуса спортивной базы. К этому времени там уже звучала музыка и тусовалось несколько больших компаний. Помещение этого увеселительного заведения лично мне больше напомнило вагон-ресторан. Этот полутёмный бар, отделанный красной тканью, был длинным, но узким. С одной его стороны находился один ряд полированных столиков, с другой барная стойка, а в самом углублении располагался пятачок для песен, музыки и плясок. И в данную секунду звучала заводная вещица голландской группы «Shocking Blue» — «Venus» или проще говоря: «Шизгара»:

She’s got it

Yeah, baby, she’s got it

I’m your Venus, I’m your fire

At your desire…

Однако танцевали далеко не все. Набегавшись за день под присмотром своих строгих наставников, большая половина спортсменов предпочитала отдыхать сидя за столиками, потягивая кофе и коктейли. Кстати, в Цахкадзоре, кроме нашей сборной и двух женских волейбольных дружин готовились к сезону сразу три легкоатлетические команды: спортобщество «Буревестник», «Динамо» и «Спартак». В общем эта высокогорная база не пустовала. И насколько я стал понимать, то жизнь советского спортсмена во многом состояла именно из этих самых сборов.

И, возможно, для легкоатлетов такой жизненный уклад подходил. Но для нас, баскетболистов, в октябре пора было начинать регулярный игровой сезон, как в НБА — 82 матча плюс игры плей-офф. Ибо никакая тренировка не может заменить реальный календарный матч. Забрасывать мячи на тренировочной площадке и во время важнейшей игры, когда игрок находится в максимальном стрессовом состоянии — это две большие разницы. А для тренировочных лагерей, чтоб подтянуть какие-то отдельные аспекты владения мячом и физическую форму, есть несколько летних месяцев и сентябрь. Иначе получалась какая-то ерунда. Выходило, что советские баскетболисты играли всего три месяца в году, а остальное время они тренировались и проводили товарищеские матчи.

И к чему это привело? Давайте посмотрим на конкретные результаты: до 1971-го года сборная СССР на европейской арене была непобедимой. То есть такой подход, когда девять месяцев в году — это сборы, работал и оправдывал себя. Но жизнь не стоит на месте. С 1973-го года по 77-ой год Югославия трижды главенствовала в Европе. Потом дважды первой станет снова сборная СССР. В 1983-ем году победит Италия. И наша последняя победа на Европе — это 1985-ый год. И больше наши элитные баскетболисты ничего не выиграют. По чемпионатам мира всё ещё хуже. Следующий ЧМ 1978-го года выиграет Югославия, затем в 1982-ом году победит СССР и на этом победы сборной Советского союза закончатся. Что касается Олимпиад, то золото в Мюнхене — это раз, золото в Сеуле — это два и расчёт окончен. То есть бесконечные бестолковые сборы угробили советский баскетбол ещё до развала Союза.

Кроме того, в этом сезоне в интересах сборной все советские команды разом отказались участвовать в баскетбольных еврокубках. Ленинградский «Спартак» должен был стартовать в Кубке чемпионов, ЦСКА в Кубке Корача, а московское «Динамо» в Кубке кубков. Те же югославы за счёт этих важных международных стартов вырастили и ещё вырастят сильнейшее поколение баскетболистов, а мы, якобы в интересах сборной, всё профукаем и испортим отношения с европейскими партнёрами.

«Жаль, что нельзя прийти в Спорткомитет и высказать председателю Федерации баскетбола СССР, Николаю Семашко, всё что я о нём думаю», — проворчал я про себя.

— Чё загрустил? — загоготал Анатолий Мышкин, толкнув меня в бок.

— Зря отказались играть в Кубке чемпионов ФИБА, — буркнул я, когда мы остановились около барной стойки.

— Так предварительный раунд стартует через десть дней, — хмыкнул Саша Белостенный. — Мы в это время в Штаты поедем. Кхе-кхе, если попадём в сборную.

— Против команд из Швеции, Финляндии, Исландии и Болгарии могут сыграть и дублёры, — тяжело вздохнул я. — А в декабре, когда начнётся групповой турнир, мы уже будем дома. Неужели неинтересно сыграть против итальянцев, испанцев и югославов? Или портив «Маккаби» из Тель-Авива?

— Ты чё такое несёшь? — зашептал Мышкин. — Какая Испания, какой Тель-Авив? У нас сними нет дипотношений.

— Нам-то какое дело? — не выдержал я и затараторил полушёпотом. — Мы с ними водку пить не будем, в дёсны целоваться тоже и политические разговоры вести не намерены. Приехали, сыграли в баскетбол, и привет, пишите письма.

— Заказыват что-то будэтэ? — с сильным кавказским акцентом обратился к нам бармен, черноволосый парень восточной внешности в модной джинсовой рубашке.

— Нам бы пива, — ляпнул Белый.

— Это бэзалкоголный бар, товариши, — криво усмехнулся бармен.

— Тогда по 250 вина, — захихикал Князь.

— Я уже всё сказал, — нахмурился продавец безалкогольных коктейлей.

— Товарищ, — шепнул я, навалившись своим телом на барную стойку, — мы за принесённые неудобства готовы доплатить.

— Три рубля сверху, но я этого нэ говорил, — шепнул бармен.

Затем он разлил в высокие стеклянные фужеры домашнее вино, бросил в них по кубику льда и попросил, чтоб этот «коктейль» мы пили исключительно через соломинку. После чего мы заняли единственный свободный столик рядом с танцевальным пятачком. «Шизгара» к тому моменту закончилась и из проигрывателя виниловых пластинок зазвучала ABBA с композицией «Mamma Mia». И под эту «маму мию» даже самые утомлённые после изнурительных тренировок спортсмены бросились танцевать. Лично моё внимание привлекли три высокие девушки в элегантных брючных костюмах.

— Так вот на чём я остановился? — пробурчал я.

— Ты сказал — пишите письма, ха-ха-ха, — захохотал наш Князь Мышкин.

Далее мы чокнулись фужерами, и я сделал через трубочку пару глотков холодного, похожего на обычный виноградный сок, вина.

— Вот именно, — кивнул я. — И вот что я, мужики, по жизни заметил. Чем глупее и злее человек, тем больше у него врагов. А чем хитрее и умнее, тем больше у него друзей, товарищей и деловых партнёров. С этими у нас нет дипотношений, потому что они такие-то, с теми, потому что они другие-то. Нам-то по большому счёту какая разница — какие наши соседи? Пусть они хоть на головах и без одежды ходят. Выгодно — сотрудничаем, невыгодно — не ссоримся, а вдруг пригодятся? Югославы в этом смысле — пример для подражания. Спокойно ездят по Европе и миру и каждый спортсмен у них по достижению 28-и лет может перейти в любой профессиональный зарубежный клуб, чтоб заработать денег на безбедную пенсию. А потом на эти деньги открыть на Родине магазинчик или кафешку.

— Ты на что намекаешь? — зашептал Князь.

— Майк, намекает, что главное — это миру мир и будем всем счастье, — пробасил Белый.

— Золотые слова. Как говорят умные люди: «живи сам, и дай жить другим», — расслабленно улыбнулся я, так как первые дозы слабенького домашнего вина уже попали в кровь и мне тоже захотелось танцевать. — Познакомимся? — спросил я своих товарищей, кивнув в сторону трёх высокорослых граций.

— Блондинка — это Люда, шатенка — Лена, а брюнетка — Таня, — с деловым видом произнёс Саша Белостенный. — Это девчонки из нашего ленинградского волейбольного «Спартака». Они тоже иногда играют на Зимнем стадионе и в «Юбилейном». Только мы тренируемся на Вязовой, а они в ДК Кирова на Петровском острове. Но я сними знакомиться не пойдут.

— Блондиночка-то хороша, — присвистнул Толя Мышкин. — Рост — метр восемьдесят, не меньше. Но я, чтоб кадрить девочек, ещё не дошёл до нужной кондиции. Ха-ха.

— Кто тушуется в таких элементарных «игровых ситуациях», тот в сборную не попадёт, а если и попадёт, то не заиграет, — засмеялся я. — Учитесь, дети мои, — крякнул я и двинулся кадрить девчонок.

Тем временем сладкоголосый шведский квартет ABBA всё ещё пел эту простенькую любовную песенку о страданиях некой ветряной барышни. И также продолжали задорно танцевать кандидаты в сборную страны на ближайшие Олимпийские игры.

— Привет, — поздоровался я, пристроившись рядом с понравившимися девушками. — Есть предложение познакомиться и выпить за нашу спортивную олимпийскую победу.

Девчонки дружно захихикали и блондинка заявила, что здесь не наливают. Ведь это безалкогольный бар для спортсменов.

— А у нас бармен — свой человек, — хитро усмехнулся я и помахал рукой парню, что работал за браной стойкой. И тот, надо отдать ему должное, кивнул в ответ. — И потом, милые барышни, что вы имеете против нашей общей победы?

Девчонки опять захихикали.

— Выпить значит предлагаете? — блондинка посмотрела на своих подруг, которые сделали задумчивые лица, но ничего не сказали в ответ. — В принципе если по глоточку, то можно. А то у нас завтра тяжёлая тренировка, — ответила она за своих подруг. — Кстати, вы на каком виде спорта специализируетесь, молодой человек?

— На самом передовом. Он называется — броски на батуте, — совершенно серьёзно заявил я. — В Монреале — это сейчас самый популярный молодой вид спорта. Им занимается канадский премьер-министр, Лестер Пирсон, и члены английской королевской семьи. Прыгаешь, значит, и фииу… бросаешь.

— То есть это не вы недавно во время баскетбольного матча забросили в кольцо сборной СССР больше 60-и очков? — захихикала шатенка.

— Это в «Юбилейном», в прошедшую среду? — я перестал дёргаться под музыку и почесал свой затылок. — Было дело. Я этого факта не отрицаю, ха-ха. Вот что значит регулярные тренировке на батуте!

Девчонки тут же захохотали и, как только закончилась композиция шведского квартета, мы все вмести пошли за наш с парнями столик.

* * *

Как сказал герой одного советского фильма: «Господи, как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам». Так вот, я и Анатолий Мышкин, после посещения бара безалкогольных напитков, стали жить весело — мы полезли на балкон к девчонкам из волейбольного «Спартака». В баре нам не дал спокойно посидеть главный тренер спартаковского спортобщества. Вот мы совместно и придумали, как продолжить лёгкое и ничем не обязывающее общение. Благо мы жили на третьем этаже, а девушки на втором. При этом весь жилой корпус спортивной базы имел длинные и сплошные балконы. Поэтому нам всего-то требовалось спуститься на верёвке на один этаж вниз, и пройти, перелезая с балкона на балкон, ещё три комнаты.

— Я вот что подумал, — сказал я, остановившись перед последней бетонной перегородкой. — Мы сегодня очень глупо сыграли в защите. Слишком много пропустили необязательных мячей. Завтра или послезавтра, когда Петрович решит повторить сегодняшний турнир, мы должны будем построиться в зону 2−1–2, где центровой встанет в краске, а остальные четверо игроков будут защищаться персонально.

— Не понял? — шмыгнул носом Мышкин. — Мы сейчас лезем к девчонкам, чтоб после отбоя попить вино и поиграть в бутылочку, а ты думаешь, как мы завтра будем играть в баскетбол?

— Да, — крякнул я. — Я пока на веревке болтался между третьим и вторым этажом, меня просто осенило. И в Штатах, где нам предстоит сыграть четырнадцать игр за двадцать шесть дней, нам некогда будет подстраиваться под конкретного соперника. Встанем в 2−1–2 и вынесем всех подряд.

— Вынести всех подряд — это ты хорошо придумал, — захихикал Князь. — Только давай об этом завтра пошушукаемся. Ползи на следующий балкон, а я тебе бутылки подам.

Он легонько тряхнул спортивную сумку, но звон посуды не прозвучал, так как мы предварительно проложили между стеклянной тарой два ручных полотенца.

— Успеем мы на этот балкон, — выдохнул я, так как от выпитого в баре вина всё ещё гудело в голове. — Ты пойми, в схему 2−1–2 Белый или Тканя со своими длинными руками встроятся, как влитые.

— Понял я тебя, понял, — заворчал Мышкин. — Двигай.

Я ещё раз глянул вниз, куда совсем не хотелось падать, приналёг животом на трубчатые перила и перекинул ноги. Затем схватился рукам за верхнюю трубу и приставными шагами прошёл два метра. Далее я перелез обратно на нужный нам балкон и принял спортивную сумку с тремя большими бутылками местного домашнего вина, которое мы купили у якобы своего бармена.

— Осторожней, ногу не сломай, — проворчал я, страхуя Толю Мышкина.

— Только блондинка чур моя, — заявил он, идя проторенным мною путём.

— Это которая олимпийская чемпионка Мюнхена? — захихикал я. — Губа у тебя, Князь, не дура. Только ничего у тебя с нею не получится.

— Это почему? — прокряхтел мой друг, прежде чем мы решились постучать в стеклянную дверь номера.

— Она в Питере живёт, а ты в Екате, понимаешь? — хмыкнул я.

— Не понял — где мы с ней живём? — Мышкин тоже помотал хмельной головой.

— Я говорю, что мы живём в этом… эээ… то есть ты живешь в Свердловске, а она в Ленинграде, ферштейн? Вот если ты прейдёшь в наш питерский «Спартак», тогда другой разговор, — я ещё раз выдохнул и постучал в толстое стекло.

Однако свет в комнате не зажёгся. Я и Князь испуганно переглянулись, дескать неужели ошиблись адресом? Но я выждал несколько секунд и снова тихо постучал. Как вдруг загорелся маленький ночник и нам кто-то медленно приоткрыл балконную дверь. Мне ещё подумалось, что сейчас войдём, а в комнате нас ждёт Кондрашин с распростёртыми объятьями и обратными билетами до дома. И всё — прощай сборная, я не увижу тебя никогда.

— Тихо, а то наш тренер все ещё ходит по коридору, — шепнул чей-то женский голос.

После чего мы аккуратно вползли в номер волейболисток и тут я мысленно присвистнул, так как попить вино после отбоя захотела половина женской волейбольной команды спортобщества «Спартак». Девчонки моментально погасили ночник и зажгли самый обычный карманный фонарик.

— Ё-моё, — шепнул мне на ухо Мышкин. — Такое ощущение, что я не свидание прилез, а словно меня назначили тренером женской команды и я пришёл на командное собрание. Ха-ха.

И действительно восемь или девять девчонок, одетых в спортивные олимпийки и спортивное трико, сидели кто где — кто на кровати, кто на пуфике, кто на чемодане. И все с хитрыми лицами смотрели в данную секунду на нас. И лица эти прямым текстом как бы говорили: «Ну что — вляпались, голубчики?».

— Кстати, в баскетбольной карьере всякое может быть, — ответил я Толе, тонко намекнув, что ему на самом деле в конце 80-х придётся возглавить женскую баскетбольную команду ЦСКА.

— Что встали как неродные? — захихикали девчонки. — Доставайте, что принесли.

— Спокойно, у нас три «Сабониса» домашнего вина, всем хватит, — ляпнул я. Затем вытащил из спортивной сумки одну за другой три большие литровые бутылки и водрузил их на журнальный столик. — То есть два «Ткаченко» и один «Белостенный», — поправил я сам себя.

Правда на мою оговорку с Арвидасом Сабонисом никто не обратил внимания. Девушки очень споро разлили вино по кружкам и даже достали из заначки какие-то бутерброды с сыром. И сначала мы выпили за победу, затем за волейбол и баскетбол, а потом Мышкин предложил поднять тост за то, чтобы все из нас попади на Олимпиаду в Монреаль. В этот момент многие девчонки пригорюнились. Ибо главный тренер сборной СССР, Гиви Ахвледиани, возглавлял московское «Динамо» и предпочитал брать в главную команду страны своих девчонок, а не из «Спартака» или «Буревестника».

— Меня в эти дни даже на Европу не взяли, — криво усмехнулась блондинка и чемпионка Олимпиады в Мюнхене Люда Борозна. — Гиви сказал, что если в «Динамо» не перейду, то о сборной могу забыть навсегда.

— А у нас такой проблемы нет, — хмыкнул Толя Мышкин. — Петрович собрал всех лучших на данный момент. Все как один — орлы. И у нас кто сильнее на площадке, то и поедет. Вот сегодня мы «старичкам» так дали, что они надолго теперь запомнят. Ха-ха.

— Тихо, — приставила палец к губам одна из девушек.

Мы словно мыши мгновенно замерли. И тут послышался мужской голос из-за дверей:

— Борозна, вы там чем занимаетесь? Спите?

— Спим, Лев Оскарович, — громко зевнула блондинка Людмила.

А я и Мышкин схватились руками за лицо, чтобы не загоготать во свою мощь наших больших лёгких.

— Смотри у меня! — пробубнил он и мы услышали, как по коридору зазвучали отдаляющиеся шаги.

— Спрятался около двери, — шепнула мне на ухо Люда Борозна. — Я его знаю.

— Тогда мы пошли, — тоже буквально одними губами ответил я и аккуратно стал пробираться к балконной двери.

Вдруг Толя Мышкин заупрямился и постучал костяшками пальцев по своей голове, вопрошая — в своём ли я уме? Я же ему ответил, прижав палец к свои губам, что из-за пустяков не хочу вылететь из сборной команды. Далее я, Мышкин и ещё несколько девушек выбрались на балкон. И только на балконе, где благодаря плотной стеклянной двери можно было разговаривать относительно спокойно, Толя спросил:

— А как же игра в бутылочку?

— Иди ко мне, мой малыш, я тебя поцелую, — хмыкнул одна из волейболисток, которая была несколько старше своих юных подруг.

И в следующую секунду она притянула Мышкина к себе и смачно засосала в губы. Девчонки громко захихикали. А мой товарищ насупился, так как мысленно планировал сегодня целоваться совсем с другой барышней.

— Спасибо, девчонки, за весёлый вечер, было очень смешно, — произнёс я и пихнул недовольного Князя в бок.

— А вы правда сегодня «старичков» обыграли? — спросила симпатичная шатенка Лена.

Тонкие интеллигентные черты этой девушки лично мне напомнили портреты дореволюционных дворянок из института благородных девиц. И если бы мы встретились где-нибудь на улице, то я бы ни за что не догадался, что она на хорошем уровне играет в волейбол, а не учится в консерватории или в академии художественных искусств.

— Расколошматили в пух и прах, — гоготнул Толя. — Можно сказать, что мы с Майком уже одной ногой в Монреале. Ладно, поздно уже, — кивнул он и первым полез на соседний балкон.

— Мы завтра перед ужином играем товарищеский матч с «Динамо», приходите поболеть, — пригласила нас Лена.

— Мы постараемся, если на тренировке не помрём, — пообещал я и полез следом за своим другом.

Мышкин же всю дорогу ныл, что зря столько денег потратили. Лучше бы как Тканя смотрели футбол, «Заря против 'Динамо». И что он немного разочаровался в спортобществе «Спартак».

— Не знаю, а мне понравилось, — захихикал я, когда Князь только со второй попытки вскарабкался по верёвке на наш третий этаж. — И потом, а ты что хотел? Принёс бутылку и все девчонки перед тобой в неоплатном сексуальном долгу? — спросил я, когда за пару секунд поднялся туда же, на наш балкон. — Завтра в столовой кино показывают. Сходи поболей за спартаковок. Потом пригласи свою блондинку на кинофильм. Прогуляйся с ней под ручку вокруг стадиона. Поговори на разные темы. Покажи, что ты не какой-то примитив, что тебя интересуют разные философские вопросы. Быть или не быть и прочие заморочки. А через два дня, в среду, по телику в фойе будут показывать Кубок УЕФА, «Спартак» — «Кёльн». И наша комната останется в твоём полном распоряжении. Или тебе надо всё и сразу?

Тут стоит оговориться, что меня и Мышкина поселили в одном номере не потому что мы так этого сильно захотели. Просто Кондрашин разместил всех по комнатам, основываясь на паспортных данных. Самых молодых, Капустина и Белостенного он заселил в номер 330-ый. Парней чуть постарше, Ткаченко и Тараканова, определил в номер 331. А дальше по дате рождения шли я и Толя Мышкин. И нам выпал номер 332. В номере 333, что был напротив, поселились Жигилий и Макеев. А рядом через стенку в 334-ый въехали Александр Белов и Владимир Арзамасков. И так далее. Только Сергея Белова, как самого заслуженного ветерана и человека с непростым характером, поселили одного в номере 339-ом.

— Мы — спортсмены, нам ухаживать некогда, — пробурчал Толя. — Сборы пролетят глазом не успеешь моргнуть.

— Тогда подругу надо искать попроще и в другом месте, товарищ Князь, — хохотнул я и отвязал веревку от трубчатого верхнего поручня. — Всё. Пошли спать. Утро вечера мудренее.

— Подожди, — Мышкин схватил меня за предплечье, когда я намеревался войти через балконную дверь в комнату. — Что значит попроще?

— В столовке вроде неплохие поварихи работают, — загоготал я и перед сном первым делом направился в душ.