Бегу на беговой дорожке, полностью уйдя в свои мысли. Честно говоря, сложившаяся ситуация сильно бесит. Чувствую себя беспомощным. Да, я смог создать себе безопасный тыл. Временно отступил из страны, сколотил вместе с партнерами на торговле обувью уже больше миллиона долларов. Но судьба снова поставила подножку.
Со всеми моими знаниями, деньгами и специфическими умениями, я бессилен против государственной машины. В нашей связке Я — Иван — Игорь, за связи с государственными органами всегда отвечал Иван. Подвязки для начала девяностых у него весьма серьезные. Конечно, не самые важные лица, но те, кто могут принести им бумажку на подпись и подать ее так как нужно, чтобы эта подпись появилась.
Арест Ивана сломал нашу схему, никуда не лезть и тихо зарабатывать, не привлекая лишнего внимания. Очень хорошо понимаю, что причина ареста не Иван и не наши дела. Удар пришелся по точкам Вахо. Наш с Иваном совместный бизнес никак не пострадал. Пока не пострадал. Потому что, выпавший из обоймы Иван, представляет значительную часть этого бизнеса. На нем перевод денег за границу. Связи с чиновниками и решение специфических вопросов, по которым он за это время стал специалистом. Ни я, ни Игорь не можем его в этом вопросе полноценно заменить. Это, конечно, вопрос времени наладить контакты и склеить разорванные цепочки, но время в эти годы — самая ценная валюта. Возможности, возникшие на стыке развала СССР и становления новой России, быстро уходят.
Но для меня вопрос сейчас не стоит в деньгах и в бизнесе. В конце концов, руки и ноги у нас не отвалились, голова на плечах пока держится, так что, без куска хлеба с маслом, а иногда и с икоркой, не останемся.
Вопрос в том, что мой друг по ложному обвинению сидит в тюрьме, а я пока не знаю, как ему помочь. Иван сидит не за свое, а за делишки Вахо, на которого кто-то большой и сильный решил произвести накат, избрав целями удара — дела Вахо в Москве и Ивана. Торговые точки Вахо пусть хоть сгорят, мне пофиг. А вот Ивана, сука, не трожь.
Поэтому, первым делом нужно понять, кто стоит за этой атакой. Когда пойму, буду думать, как на него можно воздействовать. Это можно делать не обязательно силой, хотя на крайняк, можно и ей. Есть разные возможности испортить жизнь даже большим людям, облеченным властью. А тот, кто наехал на Вахо точно именно из таких. Причем, способ воздействия показывает, что этот тип обретается где-то в структуре МВД. И тут мне приходит в голову интересная мыслишка.
А не мой ли старый знакомец — ублюдок Потапов, стоит за всей этой внезапно возникшей кутерьмой? Если поразмыслить логически, то почему бы и нет?
Когда я обретался в Энске, Потапов был полканом в БХСС, крутил делишки с Вахо. Именно он Убил Марину. Вахо его вытащил из той ямы. Связка между ними весьма сильная. Потом, Потапов уходит на повышение в Москву. Помню, как чуть не попал ему в лапы перед армией весной восемьдесят пятого. Я тогда покупал на набережной золотые десятки у местного барыги, а тот гаденыш сексотил на ментов и сдал операм крупного покупателя. Брать меня решили с поличным, прямо на набережной. Вот только обломились голубчики.
Я тогда сумел уйти, забрать свои монеты, да и еще бабки барыги прихватить. Потапов, который лично приперся на задержание и сдуру сунулся вперед, тогда, после моего броска, нырнул сомиком в Москву-реку. Вряд ли он утоп, хоть был в пальто и ранней весной вода в реке холоднющая. Такое как он не тонет.
Значит, что мы имеем. Потапов и Вахо — бывшие партнеры. Потапов уходит на повышение в Москву, поднимается по карьерной лестнице, их связка неизменно претерпевает метаморфозы. Из младшего партнера, он со временем становится равным, а потом, пытается прогнуть бывшего благодетеля. Может быть такое? Вполне. Так это все и работает. Может это и надуманно, но зато весьма логично.
Знать наверняка, может только сам Вахо ну и естественно Потапов. Но, не пойдешь к Вахо и не спросишь… А почему не спросишь? Можно и спросить, если с умом. В этом деле Вахо мне точно не враг, как и я ему. Я уже имел возможность убедиться, что он весьма практичный в деловых вопросах. Так почему бы ему не быть практичным и в этом деле? Тем более, что оно сильно затрагивает его интересы.
Бегу, обдумываю эту мыслишку. Кручу ее в голове и так и эдак. Пока не вижу слабых мест. На дорожку рядом со мной заходит высокая девушка в обтягивающем спортивном костюме, ее волосы затянуты в тугой узел на голове. Она вешает полотенце на поручень включает дорожку и легко бежит. Я хоть и занят мыслями, но автоматически отмечаю ее отличную фигуру, дорогой костюм, фирменные кроссовки и то, как легко она бежит. Явно дружит со спортом. Девушке я видно тоже интересен. Чувствую ее взгляды на себе. Ладно гляну на мордашку, а вдруг ничего…
Кидаю взгляд и меня бьет как током. С соседней дорожки мне улыбается Регина. Сбиваюсь с ритма. Нога подворачивается, меня несет, чтобы не упасть, судорожно хватаюсь рукой за ручку своей дорожки. Регина, поняв, что происходит, быстро бьет по кнопке «STOP» на моей дорожке и срывает защитную чеку на своей. Дорожки мгновенно останавливаются. Регина смотрит мне в глаза с легкой насмешливой улыбкой.
— Ну, привет, спаситель… — говорит она.
— Привет! — киваю я.
Сходим с дорожек. Оба улыбаемся. Молчим. Пауза затягивается
— Может, пойдем в здешнее кафе попьем кофе? — наконец, предлагаю я — Угощаю.
— Щедро, — глаза девушки смеются, — но, если что, чашку кофе и пирожное и себе купить в состоянии.
— Ну тогда купи и мне, если ты такая богатая, — тут же предлагаю ей.
— Не побоишься принять из моих рук чашку кофе?
Чувствую явную подначку и возвращаю ее
— А ты из моих?
— Один — один, — кивает девушка и подмигнув добавляет. — Пойдем в кафе, кавалер. Так уж и быть приму от тебя угощение.
Выходим вместе из зала. Ловлю на себе завистливые взгляды других мужиков. Э-эх, знали бы вы придурки, от чего я вас спасаю. Хотя, может Регина, или как там ее зовут на самом деле, сейчас не на работе, а просто пришла потренироваться.
Сидим в небольшом уютном кафе. После зала мы разошлись по раздевалкам, приняли душ и встретились уже на выходе из тренажерки.
За большим панорамным окном холодно и уныло, а здесь вкусно пахнет кофе и свежей выпечкой. Регина сидит у окна. На ней белый свитер ручной вязки под горло. Она распустила свои густые длинные каштановые волосы, и они волнистой блестящей рекой спускаются по ее плечу, уходя куда-то под столик. Перед нами небольшие чашечки с кофе на блюдечках и рядом свежие круассаны с миндальной обсыпкой.
Девушка делает маленький глоток кофе, ставит чашку на блюдце и лукаво смотрит на меня.
— Меня, между прочим, Кристина зовут — говорит она мне.
— Это имя тебе больше идет, чем то, которым ты мне представилась при нашем первом знакомстве. — замечаю в ответ.
— Ну, тогда я думала, что оно будет совсем коротким, и никак не предполагала увидеть тебя вновь. Поэтому, знать мое настоящее имя, тебе было необязательно.
— Прекрасно тебя понимаю, — говорю с легкой издевкой.
Кристина тоже смотрит на меня, потом не выдерживает и прыскает смехом. Я улыбаюсь тоже.
— Классно ты меня тогда подловил — говорит она, отсмеявшись. — Когда понял?
— Я сразу почувствовал, уж что слишком как-то все хорошо складывается, — отвечаю ей. — А уж когда ты меня к себе позвала, тут у меня просто красный светофор внутри включился.
— И все равно пошел?
— Пошел, — утвердительно киваю.
— Почему? — Кристина смотрит на меня с искренним любопытством.
— Интересно стало как ты все это обставишь, — отвечаю совершенно честно. — Когда ты вышла на кухню, я метнулся следом и видел, как ты подливаешь из пузырька в бокал. Дальше было дело техники.
— У меня на следующий день голова просто раскалывалась, — жалуется Кристина.
— Зато ты теперь точно знаешь, что чувствуют твои… визави — я хотел сказать «клиенты», но в последний момент смягчил фразу.
— Да уж. — Кристина делает еще глоток кофе и спрашивает — А почему ты за меня вступился потом?
— Я тебе, тогда как есть сказал — не люблю, когда бьют женщин.
Смотрю без улыбки прямо на Кристину.
— Спасибо тебе! — Кристина опускает глаза — Я тогда в машине, после всего повела себя как дура. Извини. Перенервничала сильно. А еще злилась на тебя и на твою дурацкую надпись, оставленную на зеркале.
Вспоминаю, как выводил помадой Кристины надпись на зеркале и невольно улыбаюсь. Она смотрит на меня и улыбается в ответ.
— У тебя были проблемы из-за меня? Я была в конце августа в Анапе, хотела зайти поблагодарить, а там уже совсем другое кафе и другие люди. Кто-то из местных рассказал, что твое кафе сожгли.
— Были небольшие неприятности, но я их уладил, — деланно безразлично пожимаю плечами.
У самого перед глазами проносятся кадры как я стою перед Гурамом, Гочей и третьим, который оказался со стволом, и держу в ладони учебную гранату. Тогда все прошло на тоненького. Потом вижу Гурама в пижаме в спальне его дома и как он кладет деньги в мой рюкзак. Улыбаюсь.
Кристина понимающе смотрит на меня. Она далеко не дура и знает, что такие дела так просто не решаются.
— Мне жаль, что все так вышло, — тихо говорит она.
— Все нормально, — машу рукой — То дела прошлые. Видишь, спокойно сижу тут с тобой в кафе, пью кофе.
— А я думала о тебе, — тихо говорит Кристина.
— Ругала, небось — усмехаюсь в ответ.
— Поначалу да, — смущенно кивает она — особенно в то утро, когда увидела эту дурацкую надпись на зеркале и испорченную помаду. Потом, когда драпала из Анапы в Краснодар на такси, еще злилась на твои слова в машине. А в поезде на Москву уже отошла и поняла, что повела себя как дура.
— Бывает. — не знаю, что сказать и просто пожимаю плечами.
На некоторое время между нами повисает пауза.
— Ты теперь здесь в Москве? — Первой прерывает молчание Кристина.
— Бываю наездами, — честно отвечаю ей. — Сейчас приехал на какое-то время, потом снова уеду.
— Я так же, — кивает Кристина.
Мы еще какое-то время перебрасываемся ничего незначащими фразами. Рассуждаем обо всем и ни о чем. Кристина умная собеседница. Язвительная. Точная. Логичная. У нее совсем не женский ум. Нет ни капли жеманности. Ее ум практичный, хищный, опасный. Через некоторое время мы общаемся как старые друзья и я не чувствую никакой зажатости ни в ней, ни в себе.
Просидев так пару часов, напившись до отказа кофе и налопавшись пирожных, не договариваясь, начинаем собираться. В гардеробе я подаю Кристине ее куртку, помогаю надеть. Она внезапно поворачивается ко мне, прижимается и тянется губами. Стоим и никого не стесняясь целуемся.
— Пойдем ко мне, — тихо шепчет мне она, с трудом отрываясь — я тут неподалеку квартиру снимаю.
В голове у меня на мгновенье мелькнул тот самый красный свет светофора. Только теперь передо мной уже не та девочка — клофелинщица. Теперь, когда, между нами, уже была история, рядом стоит женщина знающая, чего она хочет и это уже не игра. Точней — это совсем другая игра. Я сам чувствую это. И по ее глазам вижу, что она тоже чувствует.
— Шампанское будешь наливать? — не удерживаюсь чтобы не подколоть.
— Можешь налить сам, я не обижусь, — шепчет Кристина.
Это решает дело. По Ивану я пока все равно ничего не могу сделать. А уйти сейчас просто так, чтобы возможно больше ее никогда не увидеть — не хочу.
Через двадцать минут мы уже были в съемной квартире Кристины. В тесной прихожей мало места. Кристина заходит первой, включает свет и отступает в сторону.
— Проходи, спаситель — насмешливо говорит она немного хриплым голосом, от которого у меня вибрирует внутри.
Захожу. Осматриваюсь. Не шикарно, но вполне прилично. Дорогая итальянская дубленка на вешалке. Несколько пар кожаных сапог у стены. Дальше по коридору большая кухня. Отсюда видно только холодильник и кухонный стол у окна. Налево большая комната, дверь в которую открыта и мне из коридора видна видеодвойка «Sony» стоящая на тумбе и угол большого дивана. Направо закрытая дверь, это санузел. Обычная типовая однушка, квадратов около сорока.
Кристина снимает с себя шапку, и кидает на полку вешалки. Снимает куртку и вешает на крючок. Смотрит на меня насмешливо.
— Обыск закончил?
— Какой же это обыск — говорю ей в тон. — Это только первичный внешний осмотр.
— Внутренний разрешу только по предъявлении письменного ордера, — с прозрачным намеком отвечает Кристина.
Смотрит на меня взглядом, от которого мурашки по спине и тихо добавляет.
— Или… по взаимному согласию.
— Второй вариант мне нравится больше, — так же тихо отвечаю ей.
— Ты опасный человек, Юра.
— Ты тоже
— Я знаю, — кивает Кристина — И мне это нравится.
Снимаю с себя куртку и вешаю рядом с дубленкой. Начинаю разуваться. Кристина, прислонившись спиной к косяку двери, внимательно за мной наблюдает. В ее взгляде нет никакой девичьей смущенности, как в нашу первую встречу. Она уже не девочка и на этот раз не играет в нее.
Проходим в комнату. Вполне нормально для этого времени. Еще не убитый диван. Сервант с фарфором за стеклянными дверцами. Многочисленные книги на открытых полках. Цветы в горшках на подоконнике. Рядом с диваном стильный торшер, явно выбивающийся из совковой стилистики комнаты. Небольшой музыкальный центр. Обычная съемная квартира с попыткой преобразить ее под свой вкус. В таком месте просто живут не врастая надолго.
— Неплохо живешь, — замечаю я.
— Не жалуюсь, — кивает Кристина.
— Давно снимаешь?
— А ты что анкету на меня заполняешь?
— Не, а — улыбаюсь я — просто спрашиваю для поддержания разговора.
— Тогда мог бы придумать что поинтересней, для поддержания.
— Еще придумаю, если не выгонишь раньше.
— Тогда, я пока поставлю чайник, а ты думай.
Кристина выходит на кухню и гремит посудой. Я остаюсь у двери в комнату. Кристина это замечает и интересуется.
— Боишься нарушить границы?
— Привычка.
— Хорошая привычка, — отвечает Кристина, разжигая огонь под чайником. — Не люблю, когда гости сразу ведут себя по-хозяйски.
— Хозяйка здесь ты.
Кристина подходит ко мне обвивает руками шею и шепчет.
— А ты сегодня здесь желанный гость
Мы долго целуемся. Чайник быстро начинает закипать Кристина отрывается от меня и бежит к плите. Захожу на кухню за ней и сажусь за чистый стол. В квартире вообще чисто и мне это нравится. Не люблю девушек нерях, у которых идеальная внешность и одежда, а дома, за закрытыми дверьми хаос и бардак.
Кристина тем временем заваривает чай. Ставит на стол чашки, блюдца, достает из холодильника колбасную и сырную нарезки.
Смотрит на меня.
— Кофе больше не предлагаю. Думаю, ты его и в кафешке уже напился.
— Лучше чай — подтверждаю я.
— У меня нет шампанского, — вдруг вспоминает Кристина — Только коньяк. Зато запечатанный. Ты можешь взять его сам. Открыть сам и разлить тоже сам.
Кристина достает из буфета запечатанную бутылку армянского коньяка и ставит на стол. Вскоре там же оказывается два пузатых бокала под коньяк.
Беру бутылку кручу в руках рассматривая крышку и этикетку. Все в порядке. Кристина насмешливо смотрит на меня. Открываю, и наливаю на самое донышко ей и себе. Берем в руки бокалы.
— За что выпьем? — спрашиваю ее.
— Давай за случайные встречи.
— Тогда лучше за случайные, неслучайные встречи, — говорю со значением.
Чокаемся делаем по глотку и ставим бокалы на стол.
— Крепкий, — жалуется Кристина.
— Так коньяк и должен быть таким.
— Умничаешь?
— Есть немного.
Кристина подходит ближе. Проводит пальцем по моему запястью. Легко почти невесомо. Это не ласка. Точней, не совсем ласка. Это проверка и первичный осмотр, почти как я осматривал ее квартиру оказавшись внутри.
Смотрит на меня.
— Ты всегда все контролируешь?
— Почти.
— Сейчас не нужно, — тихо просит она.
— Не буду, — соглашаюсь я.
Мы сливаемся в долгом поцелуе, а потом, я подхватываю ее на руки и осторожно несу в комнату.
Мы, абсолютно голые лежим на разложенном диване на смятой простыне. В комнате тепло, поэтому ненужное одеяло отброшено на пол. Кристина медленно ведет своим пальчиком по шрамам на моем теле, внимательно исследуя их один за другим.
— У тебя была бурная жизнь. — полуутвердительно полувопросительно говорит она.
— Всякое бывало… — нехотя соглашаюсь.
— Расскажешь?
— Точно не сейчас, — отвечаю лениво. Врать неохота, а правду точно не расскажу.
— Может, когда-нибудь потом?
— Может, — делаю вид, что соглашаюсь и смотрю на ее красивую грудь и аккуратный сосок, который находится в пределах досягаемости. Тянусь к нему губами. Кристина смеется, выворачивается и оказывается на мне сверху.
— Сладкое полагается только хорошим мальчикам — двигая бедрами и дразня меня своим телом говорит она. — А ты плохой.
Резко переворачиваю ее и занимаю позицию сверху.
— Но тебе ведь и нравятся плохие мальчишки.
Начинаю медленно двигаться.
— Мда, — томно соглашается она. — продолжай, гадкий мальчишка.
На следующий день, ближе к полудню, подъезжаю к знакомой даче на своей девятке. Останавливаюсь, паркую машину около забора. Забираю большой пакет с заднего сиденья и иду к калитке. Нажимаю кнопку звонка. Слышу трель в доме. Жду. Через пару минут раздается шарканье ног по бетонной дорожке. Калитка открывается и на меня снизу вверх смотрит бабушка Вики. Елена Сергеевна сильно постарела за те годы, что я ее не видел. Седины в ее волосах прибавилось, как и морщинок вокруг глаз. Она смотрит на меня не узнавая.
Меня сейчас мудрено узнать. Вместо восемнадцатилетнего парня, каким меня видела Елена Сергеевна в последний раз, перед ней стоит плотный мужчина на вид лет сорока. Я специально поработал над своим обликом, потому что не мог подгадать так, чтобы попасть к Виктору Петровичу в момент отсутствия супруги, как в свои прошлые визиты без малого год назад.
— Здравствуйте, — улыбаюсь ей. — Могу я увидеть Виктора Петровича Смирнова?
— Здравствуйте — улыбается в ответ бабушка Вики. — А вы, извините меня за вопрос, кто будете?
— Я его бывший подчиненный с позывным Морозко. Нахожусь проездом в Москве, вот заехал к командиру, засвидетельствовать свое почтение.
— Виктор Петрович неважно себя чувствует, — с сомнением говорит бабушка Вики.
— А вы, наверное, его супруга Елена Сергеевна? — не даю ей сразу дать мне от ворот поворот. — Поверьте, Виктор Петрович будет меня очень рад меня видеть и, очень может быть, что все его хвори как рукой снимет. К тому же, у меня с собой отличная настойка на женьшене и элеутерококке. У нас, на Дальнем Востоке, она пользуется заслуженной славой. Мне ее дал наш известный травник, который занимается этим делом уже много лет.
— А в каком управлении вы вместе служили? — закидывает удочку бабушка Вики.
— Я был спецом по решению неразрешимых вопросов, — даю максимально нейтральный ответ.
— Ну тогда вы точно по адресу. Виктор Петрович любит придумывать сложные задачи. Проходите, как вас по имени-отчеству? — спрашивает Елена Сергеевна.
— Сергей Романович Проскурин.
— Проходите Сергей Романович, — кивает Елена Сергеевна. — Я спрошу мужа, сможет он вас принять. Если нет, уж вы не обессудьте. Он действительно в последнее время очень слаб.
— Вот увидите, Елена Сергеевна, что не только сможет, а еще будет очень рад.
Я иду по знакомой дорожке вслед за бабушкой Вики. Она заводит меня на веранду и усаживает за стол.
— Подождите здесь, Сергей Романович, — я пойду, посмотрю, как там Виктор Петрович.
— Да, конечно. Скажите, что сержант Морозко прибыл.
— Сержант? — улыбнувшись переспросила Елена Сергеевна, которая давно привыкла, что ее муж общается в основном с высшими офицерами и генералитетом.
— Так точно, сержант Морозко, — серьезно киваю в ответ.
Бабушка Вики выходит. Сижу жду, с интересом рассматривая знакомую веранду и сад за окнами. Через некоторое время Елена Сергеевна возвращается. На ее губах играет слабая улыбка.
— Действительно, Виктор Петрович, услышав, что к нему прибыл сержант Морозко, очень оживился и хочет немедленно вас видеть. — доброжелательно говорит мне она.
— Я знал, что он меня примет, — вскакиваю с места и протягиваю ей пакет, принесенный с собой — Вот здесь гостинцы с Дальнего Востока: балычок из нерки, малосольная красная икорка, крабовое мясо и там же бутылочка с настойкой женьшеня. Вы давайте эту настойку Виктору Петровичу по схеме, она там на бумажке расписана и прикреплена к бутылочке резинкой. Вот увидите, что он скоро у вас забегает как молоденький мальчик.
— Спасибо, Сергей Романович. Мне, право, неудобно. Не стоило вам так утруждаться с этими гостинцами.
— Никаких неудобств, Елена Сергеевна. Виктор Петрович для меня столько сделал. Он мне, можно сказать, как отец родной.
Все гостинцы для Виктора Петровича, кроме настойки на корне женьшеня, я купил в валютном магазине втридорога, а вот настойку заказал знакомому китайцу, занимающемуся иглоукалыванием и китайской медициной. Я, когда бываю в Москве, всегда заглядываю к нему на сеансы иглоукалывания. Берет недешево, но зато мастер отменный. После его сеансов выходишь как заново родившийся.
Иду вслед за бабушкой Вики по коридору в кабинет Виктора Петровича. Она открывает дверь. Я захожу и вижу Виктора Петровича, сидящего в кресле, и укрытого теплым пледом. Он осунулся и выглядит действительно неважно. Но в глазах у него прыгают лукавые искорки.
Захожу строевым шагом и вытягиваюсь во фронт.
— Товарищ генерал-майор, сержант Морозко в ваше распоряжение прибыл!
— Ну заходи, садись, раз прибыл, Морозко — Отморозко, — смеется Виктор Петрович и просительно смотрит на жену, — Леночка, душа моя, организуй нам с товарищем чаю, пожалуйста.
— Сейчас сделаю, — кивает бабушка Вики и оставляет нас с Виктором Петровичем наедине.
Подхожу к креслу, в котором сидит Виктор Петрович и жму его руку.
— Тебя и не узнать, — слабо улыбается он — Если бы ты не передал про сержанта Морозко, увидел бы — ни за что бы не догадался, кто передо мной.
Развожу руками.
— Немного грима, и никакого мошенничества.
— А я, как видишь, снова сдал. — вздыхает Виктор Петрович.
— Ничего, я вас подлечу. Дайте только время.
— Не знаю, сколько у меня его еще осталось.
— Все что есть — ваше.
— Это точно, — кивает Виктор Петрович. — Хочется то, что осталось провести с пользой. Про Ивана знаешь?
Дед Вики остро глядит на меня.
— Знаю, — киваю я, — потому и приехал. Хочу помочь другу, но пока не знаю чем.
— Вот и я не знаю, — вздыхает Виктор Петрович — Возможности у меня, сам понимаешь, сейчас сильно ограничены. Но кое-что еще осталось.
В этот момент в комнату заходит Елена Сергеевна с подносом, на котором стоят чашки с дымящимся чаем, вазочка с вареньем, и тарелочка с домашней выпечкой.
— Ну что вы тут, проголодались? — тепло спрашивает она.
— Есть немножко, — кивает Виктор Петрович.
— Тогда, пейте пока чай, общайтесь, а я пойду позабочусь об обеде, — собирается на выход бабушка Вики.
— Да я вроде не голоден, — пытаюсь протестовать, но меня сразу перебивают.
— И слушать не хочу, — качает головой Елена Сергеевна. — Как это не накормить гостя, который приехал издалека, да еще с такими подарками?
— Не отказывайся, Морозко, — Виктор Петрович смотрит на меня с лукавой усмешкой, — Моя супруга еще той, старой закалки, пока не накормит — точно не отпустит.
— Ну, разве что немного, — сдаюсь я.
— Ну вот и договорились, остаетесь у нас на обед — кивнула Елена Сергеевна и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Не сговариваясь, берем с подноса чай и делаем по глотку. Я беру печеньку и откусываю. Вкусно. Бабушка у Вики готовит очень здорово, это я знаю еще по прошлым визитам.
— К нам вчера заезжала Вика. — говорит Виктор Петрович, ставя чашку на стол.
На секунду у меня перед глазами встает лицо Вики. Удачно, что вчера я провел весь день с Кристиной и не сунулся сюда на дачу. Было бы нехорошо встретиться здесь с Викой. Узнать она меня бы вряд ли узнала. Но, зачем дразнить судьбу.
— Вика сильно переживает из-за Ивана. Я поначалу был против этого брака, но со временем увидел, что у них хорошая семья, и правнучка славная получилась. — Виктор Петрович внимательно смотрит на меня, чтобы понять реакцию.
— Да, мне Иван рассказывал про Настю, — спокойно киваю. — Девчушке, наверное, сейчас тоже непросто.
— Знаешь, что я думаю по поводу ареста? — резко меняет тему Виктор Петрович. — Ваню закрыли не за его грехи. Я признаюсь наводил справки о его деятельности. Там все чисто, насколько это может быть в наше время. Наркотиками там уж точно не пахнет.
— Я тоже думаю, что нынешние проблемы Ивана связаны с его работодателем. — осторожно развиваю тему. — Вы же знаете кто настоящий владелец предприятий, которыми управляет Иван?
— Знаю. Это Каладзе Вахтанг Отаевич — преступный авторитет, смотрящий по Энску и человек с весьма обширными коммерческими интересами. Раньше одно это было бы для меня как красная тряпка, а теперь уж и не знаю как к этому относиться.
— Как к данности, Виктор Петрович. — тоже ставлю свою чашку на стол — Я ведь немного знаком с Вахо. Были у нас с ним пересечения. Так вот я вам скажу, что это не самый плохой человек. В наступившем новом времени, такие люди как он, держат разваливающуюся систему, не давая ей скатиться в окончательный хаос. Они выступают за четкие правила, что, в любом случае, лучше, чем, извините за выражение — беспредел.
— Вика сказала, что Вахо приезжает в Москву, чтобы лично заняться делом Ивана и своими предприятиями. — кивнул Виктор Петрович — Я думаю, что удар был как раз по Вахо и посоветовал Вике сотрудничать с ним в деле освобождения Ивана, но при этом быть очень осторожной. Ты же знаешь, что Вика сейчас стала известной журналисткой?
— Да, я читал ее статьи. Пишет хорошо и очень хлестко.
— Вика позвонила мне вчера вечером. Она встретилась с Каладзе и тот подтвердил, что удар был лично по нему и дал ей некие материалы, которые могут пошатнуть положение человека, затеявшего эту комбинацию.
— А она не сказала, кто это?
— Нет, по телефону она не станет говорить такие вещи.
— Вы же понимаете, что это может быть опасно для Вики?
— Понимаю, — Виктор Петрович тяжело вздохнул. — Но ты же знаешь Вику. Ее сейчас не остановить. Она сказала, что Каладзе приставил к ней охрану.
— У него сильная служба безопасности — соглашаюсь я, — Я попробую узнать вокруг чего разгорелся весь сыр-бор и подумать, как, не светясь, я могу помочь Ивану и Вике.
— Только сам к Вике не лезь ни в коем случае. — говорит Виктор Петрович — Она сейчас держится на силе воли и злости. Если появишься ты, я боюсь она может сломаться.
— Да я все понимаю, Виктор Петрович — серьезно отвечаю ему — Не переживайте, я буду действовать со стороны и ни в коем случае не подойду.
— Спасибо, что ты меня понял. — кивнул Виктор Петрович.
Меня так и не отпустили с дачи Виктора Петровича, пока как следует не накормили. Пока Елена Сергеевна готовила и собирала на стол, я успел провести деду Вики сеанс терапии. После часового сеанса его кожа порозовела, и он стал выглядеть немного лучше.
Даже бабушка Вики заметила благоприятную перемену в состоянии мужа, но списала это возбуждением от встречи с сослуживцем и действием привезенной мной настойки, первую порцию которой Виктор Петрович выпил еще до обеда.
Уезжая, я сообщил больше для нее, чем для деда Вики, что задержусь в Москве еще на пару недель и буду заглядывать к Виктору Петровичу, чтобы ему не было скучно. На том и расстались. Мне и на самом деле нужно провести еще несколько сеансов терапии для закрепления полученного результата.
По дороге я заново прокручивал наш с Виктором Петровичем разговор в голове. Мы оба пришли к одинаковым выводам о том, что арест Ивана связан с давлением на Вахо. То, что Вахо дал ей какие-то материалы и приставил свою охрану, только подтвердило подозрения.
Интересно, что за материалы дал Вахо Вике? Против кого эти материалы? Насколько это может быть опасно для Вики и для Ивана. Ведь противная сторона может сделать ответный ход. Охрана, выделенная Вике, показывает, что Вахо всерьез рассматривает такую возможность. Насколько охрана может помочь в таких случаях это еще вопрос, но хочется надеяться, что до силовых вариантов не дойдет.
Черт возьми, насколько я, все же, ограничен в возможностях по сравнению с такими людьми как Вахо и его противник. Без разницы угадал ли я с Потаповым, или это только мои домыслы, что Вахо, что его противник, имеют: людей, ресурсы, связи и многое другое чего у меня нет.
Я сознательно не стал строить свою теневую империю, не желая вступать в войны девяностых за место под солнцем. Выжить в этих будущих войнах, даже со всеми моими знаниями о будущем, шансов немного. Я слишком хорошо помню длинные аллеи братков, появившихся в девяностые. Мочили всех подряд. От простых «быков» до их бригадиров и самих хозяев. Никакое высокое положение не спасало от взрыва, пули из снайперки, яда, или даже капсулы с радиоактивным материалом в кресло.
Я глубоко убежден, что при желании устранить можно почти любую цель. Ну разве что кроме самой высшей в стране, но там ресурс, кинутый на защиту, непробиваем для абсолютного большинства соискателей. Именно поэтому я и избрал тихую спокойную жизнь, с незаметным накоплением капитала позволяющим чувствовать себя уверенным в своем будущем.
Такая стратегия хороша, если тебе не предстоит схватка с сильной организацией. Быть незаметным, никому не переходить дорогу, не обладать видимыми крупными активами, держать счета в западных банках, что до определенного времени вполне безопасно. Это реально работает.
Но, если по какой-то причине тебя заметили и решили раздавить как мелкую мошку, то твоя незначительность по полной играет против тебя. Сетовать на выбранный путь поздно, я по нему пошел и теперь должен исходить из данности. Нужно придумать, что может сделать маленький человек вроде меня, чтобы помочь другу, попавшему в жернова системы.
Вахо озаботился судьбой Ивана и приехал в Москву, дал материалы Вике на того, кого считает инициатором атаки. Вроде все логично. Иван — человек Вахо, тут в Москве его предприятия и Вахо отстаивает свой интерес. А что, если все более сложно? Что, если схватка идет не за московские активы Вахо, которые просто так не отберешь?
Активы Вахо в Москве — это несколько разных небольших предприятий с разными собственниками. Отжать их, при желании, конечно можно, но хлопот много, а толку не так чтобы очень. Мелковато для игроков большого уровня. Если Вахо наступил кому-то на больную мозоль в крупном деле, ему могли ответить ударом по его московским интересам. Вахо, вроде примчал отстаивать их, но, если разобраться, то через Вику и материалы, которые он ей передал, Вахо может бить непосредственно по своему врагу.
На самом деле, то, что его противник закрыл Ивана в СИЗО, выгодно для Вахо. Вика — известная журналистка, она занимается коррупционными расследованиями и сделала себе на этом имя. Тот, кто атаковал Ивана, сделал ее своим личным врагом. Теперь Вика имеет личный интерес в деле и не соскочит на половине пути. Вахо не дурак и все это просчитал. Вика для него сейчас очень ценный актив и выделение им людей для ее охраны явно сигнализирует об этом.
Мне нужно точно узнать кто и зачем атаковал Вахо. Без этого, все мои логические построения обычная схоластика. К Вике подходить нельзя ни в коем случае. Тут Виктор Петрович прав на сто процентов. Значит, остается только сам Вахо. Я должен на него выйти и расставить точки над и в нашем затянувшемся противостоянии.
Вахо может подозревать меня в убийстве Нукзара, поджоге своего цеха и убийстве Виктора и его подручных на дороге. Прямых доказательств у него нет, но таким людям как он и не нужны прямые доказательства. Мы с ним встретились перед Афганом и у нас состоялась беседа. Он тогда хотел вернуть мне деньги, украденные Тимой, а я оставил их ему вроде как на хранение, не предполагая забрать. Уходя, я дал ему намек, на то, что на ближайшие годы, лучше сделать ставку на золото и валюту. Если он к нему прислушался, то должен был хорошо на этом поднять.
Отдав деньги моей матери, Вахо сделал первый примиряющий шаг. Все это время он не искал меня и не лез в мои дела. Он не только не тронул Ивана, который признал себя связанным со мной, но и сделал его своим представителем в Москве. После встречи с Вахо Гурам пошел на мировую. Что все это как не предложение забыть все старое?
Если бы ни ситуация с Иваном, мне не было бы нужды идти на контакт с Вахо. Теперь это единственная возможность помочь Ване и Вике и… наконец, расквитаться с Потаповым, если неведомый враг это он.