За окном серел ноябрьский день. Мокрый снег лениво полз по стеклу, оставляя после себя мутные дорожки. На столе перед Потаповым лежала папка с материалами по Энску. Сам хозяин кабинета сидел в кресле откинувшись на спинку и медленно катал между пальцев толстую золотую ручку. Лицо у него было спокойным, но тяжелые веки нависали ниже обычного и губы были сжаты тоньше.
Напротив генерала стоял Игнатов. Он мог бы и сесть, их отношения это позволяли, но сейчас Игнатов предпочел стоять. Так ему было легче выдержать недовольство Потапова. А причины для недовольства были.
— Значит, Вахо привез твоих артистов прямо на завод Зимину, а потом сдал их Кореневу?
Игнатов спокойно ответил.
— Не моих, Егор Владимирович. Это наемники и вывести на нас они никак не смогут, даже если будут петь как соловьи. Им просто ничего не известно сверх задачи, которую они получили.
— Наемники, — презрительно процедил Потапов, — Облажались в Энске твои наемнички по полной.
— Никак нет, не облажались, — возразил Игнатов. — Задачу они выполнили точно, но были взяты уже при попытке выезда из города. Следует признать, служба безопасности Каладзе и Фрол сработали отменно. Но, с другой стороны, Энск — это ведь их территория, и нам трудно противостоять Вахо на его земле. Они работают там много лет, а дома, как говорится, и стены помогают.
— Трудно, но нужно противостоять, — ворчливо сказал Потапов. — Что там с этими артистами?
— Ничего серьезного. Все, что им могут вменить в вину, это обычная хулиганка. При постановке задачи я общался только с Кастетом, он не знает кто я и откуда. К Кастету в ИВС уже подошли и он знает, что о заказе нужно молчать и брать на себя только хулиганку. Это и в его интересах. Хулиганка более легкая статья. Адвокат уже заряжен и начал работу. Кореневу сейчас меньше всего хочется лезть в это дело. Он понимает, что это не его уровень. Думаю, что в скором времени Кастет и его люди выйдут на свободу.
— Да и черт бы с ними. Если они так глупо попались, то как исполнители бесполезны, больше не давай им никаких заказов.
— Понял, — кивнул Игнатов.
Потапов отложил ручку в сторону и побарабанил пальцами по папке с документами.
— Запускайте пока административное давление на Зимина. Жалобы рабочих на невыплату зарплаты и на давление заводской администрации собрали?
Игнатов кивнул.
— Да, мы смогли собрать пару десятков жалоб, и они уже поданы в прокуратуру. Местная прокуратура не хочет связываться с Зиминым и пока их придержала.
— Придержала, говоришь? Ничего, мы их протолкнем и подсыпем соли на хвост энской прокуратуре, чтобы они там у себя не игнорировали жалобы и заявления от трудящихся — усмехнулся Потапов и, передразнивая президентскую интонацию добавил. — Распустились они, понимаешь, там у себя на местах. Без окрика сверху не хотят свои прямые обязанности выполнять.
Потом Потапов снова стал серьезным.
— Плохо то, что Вахо смог на этом этапе разгадать наш замысел поссорить его с Зиминым и обернуть это себе на пользу, представив Зимину налетчиков — Потапов снова побарабанил пальцами по папке с документами и остро посмотрел на Игнатова — Что там по московским делам Каладзе?
— Здесь у нас все по плану. Мы изолировали Карабанова в «Матросской Тишине». Закрыли ресторан и остальные предприятия Каладзе. Сейчас там идут проверки. Проверяющие нашли много интересного, так что у Каладзе здесь проблем достаточно.
Игнатов усмехнулся.
— Он сам вынужден был сорваться из Энска и приехать в Москву. Сейчас Каладзе находится здесь и задействует все свои связи, чтобы решить те проблемы, что мы ему подкинули. Так что своей цели — отвлечь его внимание от Энска мы, можно сказать, достигли.
— Это хорошо, — довольно кивнул Потапов. — Вот и пусть тушит пожар в Москве, а мы пока снова пощиплем Зимина в Энске. Надо ему еще на железной дороге проблем устроить. Задержать вагоны с продукцией. Сорвем несколько поставок, он забегает и на время отвлечется на заводские проблемы.
Генерал сердито взглянул на подчиненного.
— Володя, не маячь. Сядь уже, а то раздражает, когда ты всей массой сверху нависаешь.
Игнатов сел в кресло и спокойно уставился на генерала.
— Как там Карабанов в «Матросской Тишине»? — поинтересовался Потапов.
— Да, нормально, — пожал плечами Игнатов. — Его после карантина уже перевели в общую камеру. Там есть наш информатор.
— Что сообщает информатор?
— Все пусто. Для Ивана эта посадка не первая, ведет себя спокойно и уверенно. Ни с кем не конфликтует, лишнего не болтает, ни с кем близких отношений не заводит. Держится особняком. По СИЗО прошел прогон от Вахо, что это его человек, так что, никто его пробить не пытался. Да его так просто и не поломаешь, все же он самбист и «афганец», такие так просто не ломаются.
— А вот тут ты ошибаешься, Володя. — с нехорошей усмешкой покачал головой Потапов — Поломать можно кого угодно. Главное, знать куда надавить. Но нам это пока ни к чему. Задачу изолировать Карабанова и выдернуть Вахо в Москву мы выполнили, так что — пусть Ваня сидит и отдыхает от трудов неправедных. Но свиданий ему не давать. Не заслужил.
— У него жена известная журналистка, — вставил Игнатов — Она мечется, пытается встретиться со следователем, выбить свидание с мужем.
— Пусть побегает, нечего было за бандита замуж выходить, — усмехнулся Потапов.
— Да, вот еще что. По Ивану начали работу адвокаты. — заметил Игнатов — Вахо подобрал парочку весьма пронырливых. Они завалили следователя и прокуратуру жалобами на процессуальные нарушения в его деле.
— Пусть жалуются, — равнодушно махнул рукой Потапов. — В конце концов, задачи засадить Ивана у нас нет. Просто пока подержим его в СИЗО, чтобы под ногами не болтался, а там видно будет.
Потапов достал из ящика стола пачку сигарет. Ловко выбил одну и с наслаждением закурил, выпуская клубы дыма к потолку. Некурящий Игнатов отодвинулся чуть подальше. Потапов это заметил и усмехнулся.
— Бережешь здоровье?
— Стараюсь, — нейтрально кивнул Игнатов.
— Молодец! — одобрил Потапов. — А я вот никак бросить не могу.
— Лучше и не начинать, Егор Владимирович.
— Так оно понятно, что лучше, только если уже начал, то никуда не денешься. — Лицо Потапова помрачнело он кивнул на фотографию красивой светловолосой девушки у себя на столе. — Представляешь, недавно узнал, что дочка курит. Етить ее за ногу. Это все жена, я постоянно на работе, а та ее распустила своим бабским воспитанием.
— А сколько сейчас Варваре? — поинтересовался Игнатов. — Она же вроде только недавно школу закончила.
— Уж три года как закончила, ей сейчас девятнадцать, она в МГИМО учится на третьем курсе.
— Как время бежит, — вздохнул Игнатов — Совсем взрослая уже.
Потапов поморщился.
— Взрослая, вот только ума пока нет, все бы ей гульки, подружки, да шмотки новые. Об учебе никаких мыслей.
Игнатов усмехнулся.
— Ничего, Егор Владимирович. Это все молодость. Вспомните себя в ее годы. Вот закончит институт, выйдет замуж и все глупости сами собой из головы вылетят.
— Сам на это надеюсь, — рассеянно кивнул Потапов и переключил тему. — Что там у нас по Рижскому рынку?
— Все нормально, Егор Владимирович. Там у нас уже давно все отлажено. Выплаты с торговых точек поступают вовремя и в полном объеме. Никаких крупных проблем не наблюдается. Всякие мелкие вопросики, неизбежно возникающие в любой работе, мы гасим сразу на месте.
— А что за мелочи? — вскинулся Потапов.
— Да так, то один, то другой торгаш скандалил с охраной и пытались заявления писать, но им быстро все разъяснили. Там все погасло на уровне райотдела.
— Володя, обрати на это особое внимание. Ты на этом рынке сидишь по уши. Твои люди там в охране оформлены, получают зарплату. Пусть ведут себя аккуратно, не светятся особо. Подчисти все мелочи, чтобы никто не подкопался.
— Сделаю, Егор Владимирович.
— Отозванные заявления особо проверь и с заявителями проведите работу. По «белой» бухгалтерии «Рубежа» наведите порядок. «Черную» прячьте лучше. В общем, сам должен все понимать.
— Все понимаю, Егор Владимирович.
— Ладно, иди. — кивнул Потапов. — С Вахо и Зимина глаз не спускать. Если будут активно взаимодействовать, сразу ко мне. Не надо давать им договариваться.
— Понял, — ответил Игнатов, легко поднимаясь из кресла.
Когда Потапов остался один, он встал и подошел к окну. На улице падал мокрый снег. Потапов прислонился лбом к холодному стеклу. В голове волнами пульсировала боль. Холод стекла вытягивал ее на себя, принося облегчение.
До акционерного собрания остается меньше месяца. Не все складывается так как задумано, но это нормально. В жизни никогда не бывает все гладко. Обязательно должны быть проблемы. Те, которые возникли сейчас, не идут ни в какое сравнение с тем, что бывало раньше. Главное не торопиться. Вахо старый битый лис и так просто своих позиций не уступит. Но ничего, его время уже прошло. Он этого никогда не признает, но Потапову не нужно от него никаких признаний. Ему нужно сначала переиграть врага в его логове, а потом окончательно уничтожить.
Вика в третий раз перечитала один и тот же лист и отодвинула папку от себя. На серой картонной обложке было от руки написано «Рубеж». Рижский рынок'. Внутри папки копии официальных договоров на мизерные суммы в рублях — просто смешные для рынка. Здесь же: квитанции, расписки, фотографии павильонов. Отдельно список, озаглавленный как «Сентябрь». Список на нескольких листах с фамилиями и трехзначными суммами напротив каждой фамилии.
Пав. 1- Мамедов А. Р.– 500, Пав. 2 — Абаев В. О. — 400, Пав. 3 — Гареев И. Р.– 350 и еще много павильонов и фамилий с подобными суммами напротив каждой записи. Понятно, что это совсем не рубли. А если это доллары, то неучтенная «черная касса» с рынка составляет многие десятки тысяч долларов в месяц.
Вика всегда знала, что подобные рынки — это золотое дно. Но что они могут приносить своим хозяевам так много, она и не подозревала. Это копии, а значит, где-то есть и оригиналы документов. Если бы накопать эту «черную кассу» за несколько месяцев, а лучше за год. Это была бы просто бомба.
Потом она посмотрела списочный состав охранной фирмы «Рубеж». Пятьдесят четыре человека. Многовато охранников для рынка. Ну, пусть там будет руководство, бухгалтерия, кадровик и прочее если списать на это десяток, то все равно, много. Охранники все парни довольно молодые в основном до тридцати лет.
Будучи замужем за Иваном, она прекрасно понимала, как комплектуются подобные охранные компании. В основном туда берут бывших воинов афганцев, уволенных в запас офицеров, бывших сотрудников силовых структур. У Ивана, в его охранной компании, работает всего двенадцать человек. Этого вполне хватает, чтобы поддерживать порядок на всех точках и решать возникающие вопросы. Здесь же в четыре раза больше. Значит, и задачи, решаемые «Рубежом», гораздо более объемные, чем те, которые стоят перед охранной фирмой мужа.
Вика взяла свой блокнот и стала быстро листать страницы. Вот он — Анатолий Горячев (риж. вокз.). Опер, с которым познакомилась Вика, когда пару лет назад готовила репортаж о валютчиках у вокзалов. Тогда он был еще старлеем. Красивая журналистка произвела впечатление на молоденького старлея. Романтики у них не случилось, для Вики это было табу, но вот деловые отношения у них сложились. Горячев тогда ей сильно помог в сборе материала, да и потом помогал проверять кое-какую оперативную информацию. Денег он принципиально не брал, хоть Вика и намекнула, что у нее есть определенные суммы для таких случаев.
Горячев тогда отшутился сказав, что-то вроде– «Гусары с дам денег не берут». Так и сложилось, что Вика при надобности встречалась с ним в каком-нибудь кафе, чтобы получить нужную информацию.
Вика набрала номер.
— Анатолий Горячев слушает, — послушался официальный голос с той стороны.
— Привет, Толя. Это Вика Смирнова.
— Привет Вика! — голос Горячева сразу потеплел. — Давненько ты не звонила.
— Да, надобности не было.
— А ты бы без надобности набрала, не все же нам только по надобности общаться.
— Ой Толя, мне как замужней даме, общаться без надобности с холостыми офицерами по статусу не положено, — Вика подхватила легкий тон, заданный собеседником.
Сейчас ей нужно получить информацию, потому немного подыграть не помешает.
— Виктория Сергеевна, я же только с культурно познавательными целями и ничего больше, — принял игру Горячев.
— Вот и у меня к тебе есть культурно познавательный вопрос, не терпящий отлагательств. Рижский рынок — это же твоя земля?
Последовала секундная пауза, после чего из трубки донесся осторожный голос:
— Ну, моя. А что?
— Давай пересечемся сегодня на проспекте Мира в кафешке. Ты мне про него немножко расскажешь.
— Занятный у тебя интерес, — хмыкнул Горячев — Хорошо, давай пересечемся. Когда тебе удобно?
Вика посмотрела на часы прикинула сколько ехать.
— Давай ровно к шестнадцати, я тебя надолго не задержу.
— А я и не тороплюсь, — сделал попытку Горячев.
— Зато я тороплюсь, Толя. Мне еще за дочкой в садик успеть нужно.
— Понял, но надежды не теряю.
— Ох и балабол ты, Толик, — ответила Вика и положила трубку.
Она посмотрела на папку, лежавшую на столе. Через пару часов станет понятно, что там лежит. Настоящая бомба, или искусная подделка.
Проспект Мира встретил Вику обычной пробкой. Машины медленно ползли от самого Садового кольца, но Владимир ухитрялся протиснуться там, где казалось, что их «волга» просто не пролезет. Они почти не опоздали. Десять минут не в счет.
Припарковав машину прямо напротив кафе Владимир, повернулся назад.
— Приехали, — сказал он.
Вика попыталась было выйти, но Владимир покачал головой.
— Минутку. Я посмотрю.
Водитель вышел из машины. Внимательно осмотрел дорогу с едва ползущими машинами, отметил припарковавшуюся знакомую машину, в которой сидела дополнительная охрана, приставленная Вахо. Владимиру сразу сообщили о том, что кроме него у Вики будет еще охрана, которая будет следовать за ними скрытно и особо не высовываться. Это правильно, что сообщили. Теперь Владимир не будет отвлекаться на эту машину и знает, что у него есть подстраховка.
Убедившись, что все в порядке, водитель открыл заднюю дверь машины.
— Можно, Виктория Сергеевна.
Вика вышла. Владимир, закрыв дверь машины, пошел вперед и открыл перед Викой дверь в кафе, пропуская ее внутрь. Сам зашел следом. Вика уже привыкла к постоянному присутствию Владимира. За последние дни она вынуждена была привыкнуть ко многому, чего раньше в ее жизни не было.
Невысокий и внешне ничем непримечательный Горячев сидел один за столиком у окна и пил кофе. Увидев вошедшую Вику, он улыбнулся и поднялся с места пойдя ей навстречу. При виде Владимира, вошедшего вслед за Викой брови Горячева, поползли вверх.
— Здравствуйте! — осторожно сказал он, рассматривая здоровенного спутника Вики.
— Привет Толя, — легко сказала Вика. — Это мой водитель Владимир. Он по необходимости сейчас меня везде сопровождает.
Мужчины пожали друг другу руки.
Вика посмотрела на водителя.
— Володя, нам нужно поговорить. Посиди, закажи себе что-нибудь.
— Да, Виктория Сергеевна.
Владимир занял свободный столик, так чтобы контролировать вход и видеть столик, за который присели Вика и Горячев.
— Солидно ты теперь передвигаешься, — одобрительно кивнул Горячев.
— Это по необходимости, — пожала плечами Вика.
— Муж настоял?
— Нет, Толя. Это с работы мне выделили для дела.
— Серьезные у тебя дела, если тебе выделили такого шкафа. Он небось еще и с пушкой.
— Не знаю Толя, — скривила мину Вика — Мне в конце концов это неважно. Ты мне лучше про Рижский рынок расскажи.
— А что тебя интересует? — осторожно спросил опер.
— Все, — абсолютно серьезно ответила Вика.
— Все это слишком абстрактно. Если все рассказывать и дня не хватит. Но если вкратце — это весьма злачное место, в котором очень не любят, когда кто-то сует туда свой нос.
Подошла официантка. Горячев сразу замолчал. Вика заказала кофе и пирожное. Официантка приняла заказ и удалилась. Вика подвинула к Горячеву папку со специально скопированными документами. Там была только малая часть того, что ей передал Вахо.
Горячев взял папку. Раскрыл. Хмыкнул, когда увидел название охранной фирмы «Рубеж». Погрузился в чтение. Вика спокойно ждала пока Горячев изучает документы. Официантка принесла заказанный кофе и пирожное. Вика стала есть пирожное маленькой вилочкой, иногда делая глоток кофе и молча наблюдая за Горячевым.
Тот с интересом изучал бумаги. Время от времени хмыкал, чесал в затылке и качал головой. Наконец, он отложил папку в сторону и взглянул на Вику.
— Ну, что я тебе скажу, подруга. Не знаю, где ты это откопала, но это очень похоже на правду, хотя руку под топор я за это не положу.
— Руку под топор и не нужно, — прищурилась Вика. — А если конкретней? Что можешь сказать?
— Если коротко, то последние несколько лет Рижский рынок принадлежит совсем не тем, кому кажется. Формально хозяева одни, а реально, всем заправляет охранное агентство «Рубеж».
— Что значит заправляет?
Горячев стал загибать пальцы.
— Охрана, сбор денег — не тех, что по квитанции, а настоящих, разрешение конфликтов, решение кому и где торговать, в общем все вопросы решает именно «Рубеж». Там государство заканчивается сразу за воротами рынка.
— А как же местный райотдел?
— Да никак, — пожал плечами Горячев. — Еще три-четыре года назад, когда и «Рубежа» в помине не было, на рынок зашли очень серьезные люди, напрямую связанные с верхушкой нашего министерства и местным ментам, которые до этого крышевали рынок, популярно объяснили, что теперь эту корову будут доить другие.
— И местные так легко уступили?
— Не легко, но уступили. Всей картины произошедшего я не знаю, так только слухи. Но одно знаю точно. «Рубеж» связан с действующими сотрудниками милиции, сидящими очень высоко. На местном уровне против таких не попрешь.
— А конкретно фамилии не знаешь? Например, фамилия Игнатов тебе ничего не говорит?
— Уже и здесь раскопала, — понимающе усмехнулся Горячев. — Говорит, конечно. Этих из «Рубежа» называют еще игнатовскими и знают их как очень серьезных ребят, с которыми лучше не связываться. Там, по слухам, бывшие «афганцы», десантники, спецназовцы и наши бывшие сотрудники. Блатные и спортсмены против этих просто не вывозят. Поначалу они еще пробовали наезжать, чтобы забрать рынок, но им быстро отбили охоту. Говорят, что к лидерам лично домой приезжали, вывозили за город и очень вдумчиво беседовали. В общем, уже давно никто не оспаривает право «Рубежа» доить эту корову.
— А этот Игнатов, кто он?
Горячев поморщился, посмотрел сначала на Владимира, а потом по сторонам и уже тише сказал.
— Бывший спецназовец. Перешел в МВД. Когда заходил на рынок был еще майором из центрального аппарата. Теперь уже подполковник. Сам, естественно, нигде документально не светится, работает через доверенных людей. Но и он в этой схеме не главный. Есть там люди поважней его.
— Кто, не знаешь? — так же тихо спросила Вика.
— Помилуй, Вика, — усмехнулся Горячев — откуда у простого опера с земли такая информация? Это не мой уровень.
Горячев немного помолчал.
— Если тебе нужен мой совет, то это и не твой уровень. На этой теме можно костей не собрать.
— Не переживай Толь. Я знаю, что делаю и зачем, — серьезно ответила Вика.
Я оставил машину за пару кварталов от точки назначения. Не хочу ее светить. Мне на ней еще обратно в Москву пилить. Подхожу к центральному входу в ресторан «Эллада». Охранник у входа кидает на меня оценивающий взгляд. Я выгляжу вполне респектабельно. Пальто из тонкой шерсти, костюм, дорогие туфли ручной работы.
Фейс контроль пройден. «Эллада» — заведение респектабельное, кого попало сюда не пустят. В отличие от расплодившихся повсюду кабаков, здесь берегут репутацию и поэтому тут не найдешь ни дешевых проституток, ни братков в спортивных костюмах и кожанках. Таких заворачивают еще прямо на входе, если какой-то вдруг случайно заблудился.
Репутация Вахо хорошо известна местной братве и потому никто не качает прав. Было несколько недоумков, которые вернувшись из Москвы, понабрались там плохих манер и пытались ввалиться в ресторан компанией — погудеть. Они избили пару охранников у входа, которые преградили им путь, и даже смогли войти, чтобы вольготно расположиться за столами, пугая персонал… Из ресторана их основательно избитые туши уже выносили. А потом всех вывезли далеко в степь на воспитательную беседу. Оттуда они вернулись смиренными и тихими. Выплатили за причиненный ущерб и моральную компенсацию, а потом снялись из города и вернулись обратно в Москву от греха подальше.
Иван рассказал мне эту историю еще пару лет назад, добавив неизвестные широкой публике подробности. Воспитательное воздействие на недоумков произвело вовсе не избиение, а рытье могил самим себе. Здоровые наглые парни мочились под себя и выли от страха. Достоинство сохранили немногие. Один даже поседел. Жестоко? С такими только так и надо. Им еще повезло что они не остались в той степи…
Интересно, не сделают ли мне сегодня предложение скататься в степь? Разговор с Вахо предстоит непростой и тут возможно всякое. На этот случай двоюродный брат Кима — Андрюха Пак, который по армейской специализации снайпер, со СВД с оптикой сидит на крыше соседнего здания и просматривает центральный вход, а пара его братишек из «китайской триады», дежурит неподалеку от черного входа на неприметной машине. Если Фрол возьмется за дело основательно, этих мер, по-хорошему недостаточно, но лучше такая подстраховка, чем вообще никакой. Сам я чист. Понимаю, что перед встречей с Вахо меня тщательно обыщут, потому при мне нет даже перочинного ножичка.
Перехватить Вахо в Москве я не успел. Я узнал от Кима, что он там надолго не задержался и вернулся обратно в Энск. Именно поэтому мне и пришлось лезть в его логово. Здесь Вахо максимально силен. В этой ситуации моя основная ставка на разум Вахо. Насколько я успел составить о нем свое мнение, Вахо не поддается эмоциям и не действует спонтанно. Он всегда тщательно выверяет последствия поступков и действует практично. В данном случае, практично меня сначала выслушать, а не везти сразу в степь. Так что, разговор должен состояться, ну а остальное будет уже зависеть от того, насколько убедительным я смогу быть.
Сдаю пальто в гардеробе и подхожу к предупредительному администратору у входа в зал.
— Доброго дня! — первым приветствую его. — У меня к вам небольшая просьба.
— Здравствуйте, чем могу быть вам полезен? — администратор сама любезность.
— Меня зовут Юрий Костылев. Передайте пожалуйста Вахтангу Отаевичу, что я прошу уделить мне немного его времени.
— Вам назначено? — Сразу интересуется администратор.
— Нет.
— Боюсь, что Вахтанг Отаевич… — начинает процедуру вежливого отказа администратор.
Я его перебиваю.
— Вы все же передайте, вот увидите, он меня примет.
Администратор явно колеблется, и я добавляю.
— Вы можете справиться обо мне у Александра Николаевича.
— У Александра Николаевича? — переспрашивает администратор.
— У Фрола, если вам так понятней.
— Присядьте пожалуйста за столик. — решается администратор и подзывает официанта — Коля принеси молодому человеку чай или кофе, на его усмотрение.
— Чай, пожалуйста, — улыбаюсь официанту и иду к столику.
Администратор идет в глубь зала, к лестнице ведущей на второй административный этаж.
Присел за столик. Сижу, вспоминаю сцену которую устроила здесь Марина мне и Лене в восемь лет назад. Мы тогда отмечали мой день рождения и успешное выступление с «танцем маленьких лебедей» в школьной самодеятельности. Как же это был давно, и как-будто не со мной… Марина — моя первая большая потеря в этом мире.
Я не успел еще выпить принесенный официантом чай, как увидел Фрола в строгом костюме, идущего к моему столику. Мы с ним встречались в восемьдесят пятом году, когда я приезжал из армии в отпуск. Фрол тогда лично приглашал меня на беседу к Вахо. С тех пор он немного погрузнел, но в глазах все та же профессиональная уверенность и спокойствие.
— Добрый день, Юрий! — безэмоционально кивает он мне.
— Здравствуйте, Александр, — я поднимаюсь со своего места.
— Пройдемте со мной. Вахтанг Отаевич вас ожидает.
Иду вслед за Фролом. Вместе поднимаемся по лестнице, у которой стоит крепкий охранник в костюме. Он профессиональным взглядом окидывает мою фигуру, но пропускает без возражений, ведь я же иду с его непосредственным руководителем. Ловлю себя на мысли, что на автомате считаю ступени и шаги, замечаю мелочи, вроде открытой двери дальше по коридору, ведущей неизвестно куда. Внутри гулкая пустота. Кости брошены, теперь работаю вживую, полагаясь только на себя и свою удачу.
Останавливаемся у двери в знакомый кабинет. Около двери стоит еще один охранник в костюме. Фрол поворачивается ко мне.
— Герман осмотрит вас. Вы не возражаете, Юрий?
— Нет, какие могут быть возражения? — улыбаюсь в ответ.
Охранник быстро и профессионально обыскивает меня и кивает Фролу. Фрол открывает передо мной дверь в кабинет
— Прошу.
— Юра, дорогой. Сколько же лет я тебя не видел! — Вахо поднимается из-за стола и раскинув руки для объятий идет ко мне навстречу.
Он изменился. Похудел. Отпустил небольшую бородку и в целом стал выглядеть более солидно и представительно. Теперь его уже не примешь за преступного авторитета. Чистой воды итальянский джентльмен в отличном костюме и с хорошими манерами. Вот только поломанные в молодости уши выдают боевое прошлое.
— Здравствуйте, Вахтанг Отаевич, — улыбаюсь в ответ и даю себя обнять.
Фрол прикрывает за собой дверь и остается в кабинете, молча садясь в самом конце длинного стола.
— Проходи, Юра. Садись, рассказывай. Где был? Что видел? Почему так давно не навещал меня старика?
Прохожу и сажусь так, чтобы краем глаза видеть Фрола. От Вани знаю, что рядом с кабинетом есть небольшая комнатка, в которой сейчас вполне может сидеть пара человек со стволами. Хотя, это, наверное, лишнее, особенно если учесть Фрола в кабинете и Германа за дверью.
Вахо проходит на свое место и садится за стол.
— Да где был, Вахтанг Отаевич. Служил, как вы знаете. Потом вернулся из армии переехал жить на море. Дом там построил на те деньги, что вы моей маме через Ивана передали. За что вам огромное человеческое спасибо!
— Пустое. Договор это святое, — глаза Вахо лучатся добродушием — А то у тебя домик на побережье до меня дошло. Ко мне чуть больше, чем год назад мой старый знакомец Гурам из Геленджика заезжал, ну да ты его должен помнить… Он то тебя помнит и принес мне радостную весточку, что ты жив-здоров.
— Как же не помнить, Гурама, — киваю я — Хорошо его помню. Он моей маме как раз в прошлом году денежку занес, так что большое человеческое спасибо и ему. Никак, это вы его убедили не жадничать.
— Я, Юра. Я — довольно кивнул Вахо. — Знаешь, Гурам поначалу сильно на тебя серчал. Он мне всю историю со своим шалопаем племянником рассказал. А я ему и говорю, Юрка-то, он нормальный парень, за женщину вступился. Пусть непутевую, но женщину.
Вахо внимательно посмотрел на меня и откинулся на своем кресле
— Говорю ему — это у вас непонятка вышла. Поторопился ты, брат Гурам, его дела лишать, а Юрка на тебя зуб в ответ заимел. Надо бы вам, по-мужски замириться. Нехорошо это когда правильные люди между собой собачатся. Время сейчас непростое, хорошим людям нужно вместе держаться… против плохих.
При последних словах у Вахо на губах заиграла легкая улыбка. Фрол тоже слегка улыбнулся ну и я поддержал компанию.
— Гурам меня и послушал. Сделал шаг к примирению. — закончил Вахо
— Благодарю вас, Вахтанг Отаевич. Рассудили вы нас, по справедливости, — прикладываю руку к сердцу.
— А как же иначе, Юра — всплескивает руками Вахо — Я же тебя можно сказать с пацанячества знаю. Ты всегда был правильным парнем — джентльменом. Впервые я о тебе услышал, когда ты Марину вступился перед Нукзаром и навалял ему немного. Молодец! Не испугался мужика и вступился за честь женщины. Марина тогда ко мне вся в слезах примчалась. Скажи, говорит, Нукзару, чтобы он не мстил парню. Я и сказал. Вот только пропал Нукзар вскорости. А его потом в его же машине сожженным нашли. Вот такая с ним история вышла…
Вахо испытывающе смотрит на меня. Фрол весь подобрался как тигр перед прыжком. Я, наоборот, расслабленно сижу и развожу руками.
— Так вы сами знаете, насколько невыдержанным и своевольным был Нукзар, — отвечаю я — Вы ему одно говорите, а он свое в ответ пропихивает. Наверное, так же где-то нарвался. Не послушал вашего доброго совета…
Вахо кивнул.
— Ой верно ты Юра говоришь. Наверное, Нукзар сам виноват. И поделом ему.
Вахо еще немного помолчал. А потом тяжело вздохнул.
— Повиниться перед тобой за Марину хочу.
— Да что вы, Вахтанг Отаевич, — пытаюсь протестовать.
— Не перебивай, Юра — уже серьезно, говорит Вахо — Для меня Марина очень дорога была. Она моего товарища младшего девушкой была. Погиб он. Но Марина и сама по себе важным человеком для меня стала.
Вахо замолчал. Еще раз вздохнул.
— Любила она тебя. Просила, чтобы я помог, когда с тобой несчастье случилось. — Вахо махнул рукой — Ну да ты помнишь.
— Помню, — киваю я — и очень благодарен вам за помощь.
— Пустое, — снова машет рукой Вахо. — Я не мог моей девочке в ее просьбе отказать.
Вахо смотрит мне в глаза. Его взгляд наливается чернотой.
— Убили нашу Марину, Юра.
Я не отвожу взгляда.
— Тот гнида, что убил Марину, не специально это сделал. Случайно получилось, по пьяной глупости. Но это его не оправдывает. Так вот я тебе повиниться хочу, что не наказал я тогда его как было положено. Очень важный это человек был… не для меня, для общества нашего. Пришлось мне тогда переступить через личное, и поставить вперед общественное…
Вахо не отводит взгляда. Я киваю, давая понять, что внимательно слушаю его.
— Бог меня тогда за это наказал, цех мой сгорел, люди мои погибли…
Глаза Вахо буквально метнули в меня молнию. Внутри все захолонуло, но взгляд не отвожу, сохраняю спокойное выражение лица.
— Думаю человек, что вершил тогда Божий замысел меня виноватым в смерти Марины посчитал… А я лишь укрыл того, кто это сделал.
Вахо замолчал.
— Все мы можем ошибаться, — осторожно говорю, прекрасно понимая, что моя жизнь сейчас буквально висит на волоске, — Главное, чтобы у нас было время исправить свои ошибки.
— Да, Юра. Время — самое дорогое в нашей жизни. Время и наши близкие люди, — отвечает Вахо. — Умен ты всегда был, Юра. Только умный человек порой делает глупости куда страшнее дурака
— Согласен, — не могу не признать правильность последних слов Вахо.
— Ты ведь ко мне не просто так пришел? — переходит к он к делу.
— Не просто так, — соглашаюсь я. — Мой близкий друг попал в беду, и я хочу ему помочь.
— Ты о Ване говоришь? — усмехнулся Вахо.
— О нем.
— Странная у вас с ним дружба получается. Встретились в зале в Москве, потом на даче под стволами друг друга держали, а потом, он на твоей девушке женился…
— Жизнь вообще странная штука, Вахтанг Отаевич, — пожимаю плечами, — Ваня не нажал на спусковой крючок, когда по всему нажать должен был. А потом о матери моей заботился, когда я не мог. Вот и получается, что он друг мне. А девушки между нами нет. Это мое решение было и Ваня тут ни при чем.
— Понимаю, Юра. — кивает Вахо — А что, между нами, с тобой есть?
Вот оно, самое главное!
— История, Вахтанг Отаевич. Не простая, с ошибками и заблуждениями, но зато без подлости и злобы, — честно отвечаю ему.
— И что будем делать со всей этой историей? — Вахо требовательно смотрит на меня.
— Я бы смотрел в будущее, а не в прошлое, ради тех, кто нам с вами одинаково дорог и ради той, которую мы с вами не смогли уберечь…
— Хорошо ты сказал, Юра — смотреть в будущее, — Вахо двумя пальцами пригладил бородку — Вот за что люблю, тебя за то, что ликом ты молод, а душой опытен и мудр.
— Да что вы… — деланно смущаюсь я, внутри пораженный, насколько точно Вахо уловил, мою настоящую сущность.
— Не перебивай старшего — укоризненно качает головой он — Давно я это увидел, еще в первый наш разговор, после твоего боя с Лесорубом. Ты тогда не хотел мне показать, что соображаешь больше, чем можно подумать на первый взгляд, но я заметил. Меня впечатляют не твои боевые качества, хотя и они хороши, а то, как ты мыслишь и действуешь. Ты ведь не побоялся прийти сюда ко мне, значит просчитал варианты?
— Просчитал, — киваю я — Но сами знаете, расчет он не всегда верным бывает.
— Знаю. — согласился Вахо и снова метнул на меня тяжелый взгляд — Знаешь, кто Марину убил?
— Знаю. — кивнул я.
— А почему не ответил? — с интересом спросил Вахо — Ты ведь мог ответить?
— Сразу не мог, — покачал головой я. — Слишком большое палево было после вашего цеха… А потом ушел в армию, и пробыл там дольше чем рассчитывал…
— Кое-что слышал, — кивнул Вахо. — Думаю, пережил там гораздо больше чем то, о чем я знаю.
— Разное было, — пожимаю плечами. — Извините, не буду рассказывать.
— Не нужно. Так почему после армии не ответил?
Молчу, обдумывая ответ. Самому бы понять, почему.
— Верьте, не верьте, а хотел другую жизнь начать. Без старых долгов — заново.
Вахо горько улыбается.
— Верю, самому порой хочется отмыться и по-другому… Только жизнь не пускает, сама тебя на прежнюю колею возвращает.
— Вот и меня вернула… к Потапову. — произношу ненавистную фамилию.
— Высоко поднялся наш с тобой знакомец. — качает головой Вахо — Теперь его так просто не сковырнешь. За ним сила. Государственная и личную набрал.
— Вижу и у вас с ним дела разладились?
— Разладились. — подтверждает Вахо.
— Ивана он подставил?
— Да, бил по мне, и по моим интересам в Москве.
— Что делать думаете? С Викой уже встречались?
— И это знаешь? — усмехнулся Вахо. — Встречался. Теперь она должна по Потапову ударить. Поколебать его силу, а потом уж и я подключусь.
— А за что весь сыр-бор то? — интересуюсь как бы невзначай.
— За Энский металлургический завод.
— Хороший кусок — киваю я. — не нефтянка, конечно, но вполне прилично.
Вахо разводит руками.
— Сам понимаешь все в мире за интерес, а не просто так. И я не про деньги, а про возможности. Энский металлургический — это большие возможности.
— Понимаю, но для меня это как космос. У меня все гораздо более приземленно. Не хочу, чтобы страдали мои друзья и родные.
— Каждому свое — кивает Вахо. — От меня что хочешь?
— Да в принципе ничего — отвечаю искренне. — Хотел узнать общий расклад и попросить, чтобы Вику не подставили.
— А чего у нее не узнал?
— Она не знает, что я жив и в стране. Хочу, чтобы это и дальше так оставалось.
— За Ивана и Вику не беспокойся. Я своих людей не бросаю. — весомо говорит Вахо.
— Вика тоже теперь ваша?
— Не в том смысле, что ты спросил, но да. — кивнул Вахо. — Она жена Ивана и для меня этого достаточно.
Вахо остро посмотрел на меня.
— Так как мы с тобой решим?
— А что решать, Вахтанг Отаевич. — вздыхаю я — У вас гораздо больше возможностей вытащить Ивана. У меня другие методы. Действуйте вы, а я подключусь по мере необходимости.
— Хорошо — кивнул Вахо — Могилу Марины увидеть хочешь?
Внутри резануло старой тупой болью.
— Хочу, — тихо ответил я.
Высокий берег Дона. Старый изъеденный непогодой крест, двое мужчин и большая охапка красных роз, покрывающая маленький могильный холмик.
— Хочу здесь поставить мраморный крест и небольшую часовенку. — тихо говорит Вахо и вздохнув замолкает.
Я молча кладу руку на холодный влажный крест, а у самого перед глазами сцена нашей с Мариной первой встречи, когда она сбила меня на своей вишневой семерке.
«Твою мать! Ты что, не видишь, куда бежишь остолоп?»
Марина в черной кожаной куртке и в высоких до колена черных замшевых сапожках. Она стоит и ее ноздри раздуваются от злости. Длинные густые черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам…
Как же давно все это было и как быстро прошло. Нет уже ни Марины, ни того Юры, ни даже целой страны. А есть только деревянный черный крест и охапка роз на земле…