Пока Владимир вез ее, Вика смотрела в окно и думала, что уже скоро ей предстоит первая встреча с человеком, о котором Иван всегда говорил очень уважительно, но осторожно. Вахтанг Отаевич Каладзе или Вахо. Человек, которому принадлежат рестораны, магазины, охранные структуры, доли в предприятиях и еще много такого, о чем Иван предпочитал не говорить подробно. Человек с криминальным прошлым, в новейшее время ставший уважаемым бизнесменом с очень большими планами на будущее. И наконец человек, на которого уже много лет работает ее муж, а значит — хочет она или не хочет, Вахо уже давно вошел в ее жизнь, и в ее семью. Незримо, но вошел.

Иван никогда не называл Вахо бандитом. Но и честным предпринимателем тоже не называл. Он говорил, что Вахо справедлив, но не той лубочной справедливостью, какой ее понимают наивные люди. Справедливость Вахо была жизненной, порой обоснованной жестокой необходимостью, но все же понятной и логичной. Иван всегда восхищался его умом и аналитическими способностями. Вахо умеет решать вопросы, умеет продавливать людей и подчинять их своей воле, но в то же время с ним можно договориться, если привести железные аргументы.

Вахо может действовать очень жестко и порой даже жестоко, но все же, предпочитает решать вопросы за столом переговоров. Он очень практичный человек и понимает, что любой шум мешает вести дела. Он даже может уступить и отступить, но только для того, чтобы перегруппироваться и взять свое в другом месте.

И именно с этим неординарным человеком Вике предстояло встретиться сейчас. И не просто встретиться, а провести настоящую схватку. Иван говорил, что Вахо бывший борец очень высокого уровня, и часто в делах мыслит категориями схватки на ковре. Для него бизнес и жизнь вообще, это та же борьба, но только идущая на другом, более высоком уровне.

Вика тоже хорошо помнила ощущение схватки на ковре. Она в студенческие годы занималась оперативным карате у очень сильного инструктора, ученика легендарного кубинца Рауля Рисо. Это уже в прошлом, но память тела осталась и осталось желание побеждать. Только теперь уже не ради спортивного интереса или похвалы учителя, а ради благополучия своей семьи.

* * *

Владимир остановил машину у ресторана и открыл дверь. Вика грациозно выскользнула из салона. У входа в ресторан стояли двое мужчин в дорогих пальто. Один из них открыл перед ней дверь еще до того момента как она успела взяться за ручку.

— Виктория Сергеевна? Прошу.

Вика только молча кивнула и вошла внутрь. Предупредительный администратор в черном костюме сам принял у нее пальто и сдал в гардероб, а затем предложил пройти за собой.

Внутри ресторана было тепло и уютно, что по контрасту с холодной сыростью на улице производило еще более приятное впечатление. Вкусно пахло мясом, зеленью и восточными специями. Вика прошла за администратором через зал, почти не замечая немногочисленных в это время дня посетителей.

Ее провели в отдельный кабинет с тяжелыми бархатными шторами, большим столом, накрытым белой скатертью, на которой стояло огромное блюдо с фруктами, два графина: один по виду с водой, второй точно с коньяком, блюдо с зеленью и тарелка со свежим лавашом.

Вахо поднялся ей навстречу. Он оказался именно таким как она себе представляла и одновременно совершенно другим. Среднего роста, широкоплечий, плотный и очень ухоженный. Поломанные уши борца, черные волосы, побитые густой проседью, и аккуратная бородка с густыми белыми нитями седых волос. Одет в отличный костюм, скрывающий неизбежные недостатки фигуры, приходящие с возрастом и любовью к кавказской кухне. Лицо открытое, улыбка теплая, взгляд внимательный и спокойный.

— Виктория Сергеевна, — Вахо слегка наклонил голову, — спасибо, что согласились встретиться.

— У меня было не так много причин, чтобы отказать вам, Вахтанг Отаевич. — ответила Вика.

Вахо улыбнулся.

— Прямо. Это мне нравится. Прошу вас, присаживайтесь.

Вахо перевел взгляд на администратора приведшего Вику и почтительно смотрящего на него.

— Сережа, вели принести горячее.

— Сей момент, Вахтанг Отаевич.

Администратор угодливо улыбнулся и тотчас исчез за тяжелыми шторами. Вахо снова взглянул на Вику, которая уже уселась на мягкий диванчик, сразу утонув в мягких подушках

— Я рискнул заказать нам обед, не спрашивая, что вам нравится, так что, если то, что нам сейчас принесут, окажется вам не по вкусу, не стесняйтесь скажите, и здесь исполнят любое ваше желание.

Вахо вел себя уверенно и очень солидно, он не играл радушного хозяина, не давил авторитетом и демонстративной силой. Наоборот, все в нем было мягко, неторопливо и располагающе.

Именно это и настораживало больше всего. Такой человек мог войти в комнату с абсолютно незнакомыми ему людьми сказать несколько вежливых слов и все были бы очарованы и расположены к нему решив, что такому импозантному и милому мужчине можно доверять. Вика сразу это почувствовала.

— Благодарю вас, Вахтанг Отаевич, — слабо улыбнулась Вика — я не очень прихотлива в еде, и к тому же сейчас не голодна.

— Позвольте вам сказать, что сожалею, что наше знакомство происходит при столь печальных обстоятельствах. Я давно хотел познакомиться с супругой Ивана. Он очень много о вас говорил и всегда только хорошее.

— Хорошее?

Вахо сел на диванчик напротив и кивнул, подтверждая свои слова

— Да. Иван вообще редко говорит о своей семье с посторонними, но ведь Ваня мне не чужой, как надеюсь и я ему, поэтому он иногда позволял себе немного рассказать о своей юной, но прекрасной жене. Увидев вас лично, я понял, что он даже преуменьшал. Ваня несмотря на то, что вырос в детском доме, очень трепетно относится к своей семье и сразу видно, что именно она для него центр притяжения.

Вика молчала.

Вахо чуть наклонил голову.

— Понимаю. Слова в наше время стоят дешево.

— Слова всегда стоят дешево, — кивнула Вика, — особенно, когда человек, который их произносит может так хорошо ими жонглировать.

Улыбка Вахо не исчезла, но его взгляд стал внимательней, а в уголках глаз зазмеились насмешливые паутинки морщинок.

— Отлично сказано, Виктория Сергеевна. Всегда приятно пообщаться не только с красивой, но и с умной женщиной, обладающей к тому же сильным характером.

В этот момент в кабинет, предварительно постучав, зашли два официанта, внося подносы с чудесно пахнувшей едой. Они очень быстро расставили все по столу и также быстро удалились, уловив нетерпеливый взгляд Вахо.

Вика взяла стакан с минеральной водой, стоявший перед ней, и сделала пару глотков, сразу поставив его на место.

— Мне очень приятны ваши комплименты, Вахтанг Отаевич, — сказала она, дождавшись пока официанты удалятся. — Но уж извините меня, мне сейчас явно не до них. Может, мы сразу перейдем к делу? Что с Иваном?

Вахо стал серьезным.

— Как вам уже известно, Иван сейчас находится в «Матросской Тишине». Ему уже передали что он не один и его делами уже занимаются. Ему там не будут создавать лишних проблем. Да, там далеко не курорт, но условия у Ивана вполне приемлемые для ситуации, в которой он оказался.

Лицо Вики чуть дрогнуло при этих словах, но она сразу же взяла себя в руки и вновь стала выглядеть невозмутимой.

Вахо сделал вид, что не заметил этой мгновенной слабости. Он продолжил.

— Делом Ивана уже занимаются лучшие адвокаты, а не бесплатные мальчики — вчерашние выпускники, предоставляемые государством. Поданы уже первые ходатайства, ищутся процессуальные нарушения, мы ищем прямые выходы на следствие и прокуратуру, кроме того, мы обязательно найдем понятых, присутствующих при обыске и проверим, насколько они были беспристрастны и внимательны.

— Свидание?

— Пока не дают, — развел руками Вахо.

— Почему?

— Понимаете, Виктория Сергеевна. Дело Ивана — совсем не уголовное. Если на секундочку представить, что там действительно был какой-то сигнал и действительно нашли наркотики…

— Иван не мог, — твердо сказала Вика.

— Конечно не мог, — мягко кивнул Вахо. — Я же говорю, если только на мгновение представить, что все так и было, то поверьте мне, что это дело было бы уже улажено. И даже более того, оно бы вообще не возникло, и уж тем более, не дошло бы до помещения Ивана в СИЗО. Уголовная в деле Ивана только обертка. Реально — это заказ.

— Я это уже поняла, — кивнула Вика.

— Я уверен, что поняли.

— Наркотики ему подбросили. — добавила Вика

— Вы абсолютно правы, — кивнул Вахо. — Вы это знаете, я это знаю, и даже те, кто организовал это дело это прекрасно знают. Но этим людям не нужна правда, им нужен рычаг.

Вика жестко усмехнулась и чуть подалась вперед.

— Рычаг против вас.

Вахо довольно улыбнулся и даже потер руки. Глаза его просто лучились от удовольствия.

— Отличная логика, Виктория Сергеевна.

— Не нужно меня хвалить.

— Я не хвалю, я просто констатирую факт. Да, удар по Ивану — это удар в первую очередь по мне, и одновременно, попытка выключить из игры человека, который занимается значительной частью моих дел в Москве.

— Значит, мой муж сидит в тюрьме из-за вас.

— В значительной степени да, — не отвел взгляда Вахо.

Вика ожидала чего угодно: увиливания, обходных формулировок типа «все сложнее чем кажется, но никак не прямого признания».

— И вы так спокойно об этом говорите?

— А что изменится от того, что я совру? Вам станет легче?

— Нет.

— Вот и мне нет смысла врать вам. Я вообще стараюсь говорить правду. Иван попал под удар, потому что находился рядом со мной и является моим человеком. Это одна правда. А другая состоит в том, что я делаю все возможное, чтобы ему помочь именно, потому что он мой человек. А еще, потому что я ему обязан, потому что это правильно и потому что, другие мои люди увидят это и поймут, что преданность вознаграждается.

— Как у вас все интересно, благородство и бизнес в одном бокале, — иронично хмыкнула Вика.

— Поверьте, Виктория Сергеевна, что в жизни чаще всего так и бывает. Чистое благородство не выживает без денег, а чистый бизнес — штука весьма шаткая без человеческих обязательств. В таком случае он часто превращается в помойку, в которую не хочется и окунаться ни за какие деньги.

Вика невольно отметила, что Вахо говорит очень хорошо. Не красиво, не как оратор на трибуне, а хорошо именно по-человечески. Он не строит из себя святого, не кидается красивыми словами о дружбе, братстве и взаимовыручке. Вахо говорит приземленно, но при этом очень убедительно. Она усмехнулась про себя, отметив, что и на нее подействовала харизма этого человека и перешла к делу.

— Кто стоит за этим делом?

— Егор Владимирович Потапов.

Вика достала блокнот из сумочки и записала все туда. Она уже слышала раньше имя этого человека, причем не в очень хорошем контексте.

— Должность?

— Генерал-лейтенант милиции. Заместитель начальника Главного управления по экономическим преступлениям МВД России.

— Серьезный уровень, — кивнула Вика, записывая информацию в блокнот.

— Очень серьезный, — кивнул Вахо, беря вилочкой кусочек мяса и нарезая его на маленькие дольки, — Достаточный, чтобы двигать, проверять, давить, подключать нужных людей в регионах и в Москве. Но недостаточный, чтобы быть неприкасаемым.

Закончив говорить, он наколол маленький кусочек мяса на вилку, отщипнул немного свежей зелени с тарелки, стоявшей рядом, и положил все это в рот, даже зажмурившись от удовольствия.

— Попробуйте мясо, Виктория Сергеевна, оно просто божественно.

— Спасибо, я пока не хочу. — покачала головой Вика, и остро посмотрела на собеседника. — А вы, я вижу, с ним давно знакомы?

— Очень давно. — прожевав ответил Каладзе.

— Партнеры?

— Были когда-то.

— А теперь?

— А теперь он решил забрать то, что ему не принадлежит.

— Столкновение коммерческих интересов бывших партнеров, — усмехнулась Вика — А что конкретно он хочет забрать?

Вахо взял со стола бокал красного вина. Посмотрел на свет. Поднес к губам и сделал маленький глоток, а потом поставил бокал на место.

— В Энске сейчас идет приватизация крупного металлургического комбината. Очень крупного. Это градообразующее предприятие, и там все: деньги, металл, земля, транспорт, энергетика. В прежние времена этот завод принадлежал государству. В новое время он будет принадлежать тем, кто успеет вовремя собрать нужные бумаги, ваучеры, подписи и подготовить силовой ресурс.

— И вы, как и Потапов тоже хотите получить этот завод?

— Нет.

Вика изумленно подняла брови. Вахо смотрел на нее ясным взглядом и всем видом показывал, что говорит правду.

— Не хотите? — переспросила Вика.

— Целиком — нет. Я же не идиот. Мне не нужен огромный завод в оперативном управлении. Я ничего не понимаю ни в домнах, ни в прокате, ни в инженерии. Вникать во все это у меня нет ни времени, ни желания. Мне нужна доля и коммерческие интересы моих фирмочек вокруг завода. Подряды на всякую мелочь, снабжение, логистика, ремонт, охрана, посредничество. Это то, что умеют делать мои люди.

— Очень скромно. — оценила Вика.

— Очень практично, — не обратил внимание на подначку Вахо.

— А Потапов?

— Потапов хочет забрать все. Он хочет получить через подставные структуры контрольный пакет, поставить в руководство заводом своих людей и доить предприятие как корову, пока она не сдохнет, чтобы потом разрезать и продать по кустам мертвый остов. Ему наплевать на город и на людей.

— Вы так говорите, как будто вы совсем другой.

— Я другой, — подтвердил Вахо.

— В лучшую сторону?

— В более разумную. Заметьте не в святую, не в благородную, а разумную.

Вика неожиданно для самой себя улыбнулась.

— Честно.

— Мне нет смысла притворяться перед вами святым, Виктория Сергеевна. Вы мне все равно, не поверите. Я практичный человек и бизнесмен. Иногда жесткий, иногда неприятный, но все же разумный. Я хочу, чтобы актив, в который я вхожу, работал долго и успешно. Чтобы люди получали зарплату, государство налоги, цеха не стояли, продукция продавалась, а мои структуры зарабатывали на законных или близких к законным договорах.

— Близких к законным? Интересная формулировка, — усмехнулась Вика.

— В наше непростое время — это иногда максимум возможного. — развел руками Вахо.

Вика промолчала. Для журналистки, знакомой с темой не понаслышке, с такой постановкой вопроса спорить было трудно.

Вахо продолжил:

— Потапов гораздо хуже меня. Он прикрывается государством. Использует погоны, подчиненных и свое служебное положение чтобы фабриковать дела, давить со стороны прокуратуры и следствия. Я хотя бы играю своими деньгами, своим положением и своими людьми. А он берет все это у государства которому должен служить и пользуется им как личной дубиной. Это не служба. Это отъем имущества с использованием служебного положения.

— Красиво звучит, — кивнула Вика — Особенно из ваших уст.

— Правда не становится ложью, от того, что ее произносит человек со сложной биографией, — обезоруживающе улыбнулся Вахо.

— Вы хотите, чтобы я сделала материал о Потапове?

— Да.

— Почему именно я?

— Потому, Виктория Сергеевна, что вы умеете писать. Я признаться, с удовольствием читаю ваши статьи и не только я. У вас есть имя и репутация. Вам поверят. Если удар пойдет через вас, Потапову не поздоровится. И еще одна причина. У вас есть личная заинтересованность, чтобы не бросить дело на половине пути.

— То есть, я удобный для вас инструмент?

— Да.

Вахо ответил мгновенно, без паузы. Вика сильно сжала ручку в пальцах. На секунду ей просто захотелось встать и уйти.

— Вы, хотя бы понимаете, как это звучит?

— Конечно, — кивнул Вахо — Именно потому и говорю вам все это прямо в глаза. Вас может коробить слово «инструмент», хотя именно вы его произнесли. Но подумайте. Сейчас мы все инструменты в руках у кого-то. Если только не пытаемся стать игроками сами. Иван — инструмент давления на меня. Вы — мой ответ на давление. Я для вас — инструмент, который может помочь вам вытащить Ивана. Я просто предлагаю вам перестать прятаться за благозвучными формулировками и взглянуть на ситуацию с широко открытыми глазами. Я все равно помогу Ивану, но вместе мы это сделаем лучше.

Вика хотела ответить резко и хлестко, но остановилась. Каладзе снова говорил неприятные вещи, но, если вникнуть, он был прав.

— Я не публикую заказуху, — наконец сказала она.

— И правильно делаете, — кивнул Вахо.

— Даже ради мужа. — добавила Вика

— И это меня полностью устраивает. — улыбнулся Каладзе — Заказуха нам не поможет. Она вас же и сожжет, и вы перестанете быть рычагом или «инструментом», как вы сами выразились. Нам не нужна фальшивка. Нам нужен настоящий, проверяемый и убойный материал, от которого просто так не отмахнешься.

— И у вас есть такой материал? — Вика кольнула взглядом собеседника.

— У меня есть много материалов. Но начинать нужно не с самого громкого.

— Почему?

— Потому, что большой заряд нужно правильно закладывать. Если сразу взорвать все, и не в нужном месте, то можно не пробить стену, а только поднять пыль. Сначала нужно просто пошатнуть положение Потапова. Показать, что в его активе не только служба государству, но еще и грязные делишки и сеть личных корыстных интересов, которые прикрываются служебным положением. Нужно дать обществу, редакциям, прокуратуре и его личным врагам повод повнимательней посмотреть в его сторону.

— И что вы предлагаете первым?

Вахо взял с диванчика лежавшую рядом черную кожаную папку, потом положил на нее тонкую серую папку без надписей и положил это все перед Викой.

— Рижский рынок.

Вика взяла документы не сразу.

— А что с ним? — поинтересовалась она.

— Весьма доходное место. Торговля, склады, палатки, стоянки, оптовики, неучтенная наличка. Кто контролирует рынок, тот каждый день держит в руках живой кэш.

— И Потапов его контролирует?

— Не лично. Такие как он деньги с киосков не собирают. Для этого есть промежуточные этажи.

— Кто?

— Владимир Игнатов, подполковник. Работает под непосредственным руководством Потапова и является его правой рукой. На самом деле кроме работы на государство он является фактическим владельцем охранного агентства «Рубеж». Костяк — бывшие воины-афганцы, спортсмены, несколько бывших милиционеров. Формально занимаются охраной. Фактически — это крыша рынка.

— Афганцы?

— Да, это очень удобно. Людям с боевым опытом в новых реалиях нужно куда-то идти, чтобы приложить свои специфические навыки и способности. Одни идут в охранные агентства. Другие в бандитские бригады. Зачастую те и другие отличаются только наличием или отсутствием определенных бумаг.

— Говорите со знанием дела, — хмыкнула Вика и открыла папку.

Внутри лежали таблицы с итоговыми суммами, копии договоров, несколько заявлений, фотографии, выписки и столбики фамилий.

— Что это? — подняла она голову посмотрев на Вахо.

— Договора охранного агентства «Рубеж» с рядом торговых структур на Рижском рынке. Официальные платежи небольшие. А вот во второй папке уже интересней. Там расписки, копии черновой кассы и показания людей, которые платили сверху. Там же многое о связи Игнатова с руководством рынка. Дальше несколько обращений в милицию по поводу вымогательств, которые странным образом вскоре отзывались заявителями.

— Откуда это у вас?

— Из разных мест.

— Это не ответ.

Вахо усмехнулся.

— Единственный, который я могу вам дать.

Вика снова углубилась в просмотр документов. Потом подняла глаза.

— Если я не смогу найти независимые источники подтверждающие ваши документы, материал не выйдет.

— Разумеется. — спокойно кивнул Вахо.

— И, если я увижу, что вы мне подсовываете вашу личную коммерческую войну, под видом расследования, материал тоже не выйдет.

— Вот поэтому мне и нужны именно вы, — улыбнулся Вахо.

— Вы понимаете, что Рижский рынок — это не Потапов, а всего лишь его человек Игнатов?

— Отлично понимаю, — кивнул Вахо — Но Игнатов — это ниточка к Потапову. А за ниточку можно и потянуть…

— А если ниточка оборвется?

— Значит, возьмемся за другую.

— У вас их много?

— Достаточно.

Вика вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Чего вы хотите от первой публикации?

— Чтобы публично прозвучала фамилия Игнатова и место его службы. Чтобы стало ясно, что подчиненный генерала Потапова, используя служебное положение, занимается фактическим крышеванием и поборами. Чтобы люди, которые прикрывают Игнатова, поняли, что следующими могут назвать уже их.

— А Иван? — Вика холодно смотрела на Вахо.

— По Ивану работа идет и будет идти вне зависимости от результата публикации и вообще ее наличия.

— Хорошо, — кивнула Вика — Я возьму материалы, изучу, проверю. Но ничего не обещаю.

— Мне не нужно обещаний, — усмехнулся Вахо — Вам это нужно не меньше, чем мне.

Вика поднялась, забирая папки со стола.

— Жаль, что вы не попробовали местной кухни, — посетовал Вахо, — поверьте она великолепна.

— Может быть в другой раз, — улыбнулась Вика — Сегодня я не голодна.

Она убрала папки в сумку.

— Вы сказали это не самый громкий материал.

— Да.

— Что есть еще?

Вахо несколько секунд смотрел на Вику, словно решая сколько можно сказать.

— Есть материал взрывной силы. Не про рынок. Не про Игнатова. Про самого Потапова. Про то как он поднимался. Про его старые связи, мертвые дела, украденные активы и людей которых он использовал, а потом выбрасывал. И еще кое-что. Но об этом потом. К этому нужно подходить очень аккуратно, потому что если ударить раньше времени, или что-то уйдет к Потапову, то он может ударить первым и сильнее чем вы способны выдержать.

— А вы?

— Возможно и я. Но я к этому готов.

— Хорошо, я вас поняла, — кивнула Вика.

— И вот еще что, Виктория Сергеевна. С этого момента Владимир будет постоянно вас сопровождать, куда бы вы ни пошли. Я выделю еще людей для вашей охраны. Они будут для вас совершенно незаметны.

— Вы уже распоряжаетесь моей жизнью?

— Я хочу сделать так, чтобы ваша жизнь осталась.

— Бережете инструмент? — едко заметила Вика

— Сохраняю семью своего человека, которого люблю и уважаю. — совершенно серьезно ответил Вахо.

На этот раз в его словах не было ни игры, ни улыбки. Вика задумалась, а потом тряхнула головой.

— Хорошо, я согласна.

* * *

Я прилетел в Москву по документам на имя Проскурина Сергея Романовича, по МИДовскому загранпаспорту, который обошелся мне в десять тысяч долларов, но зато позволял путешествовать без утомительных процедур, которым подвергаются обладатели обычных загранпаспортов. При СССР получить такой документ левому типу, вроде меня, было бы нереально ни за какие деньги. После развала Союза, многие чиновники очень быстро научились делать деньги пользуясь служебным положением, и торгуя Родиной направо и налево. Это очень плохо, но мне ситуацию не изменить, а вот воспользоваться возможностью, как говорится, — «сам Бог велел».

На следующий день после прилета в Москву, я поехал на метро на заранее оговоренную встречу в центр. Игорь сидел в одиночестве за столиком у окна. С момента нашей последней с ним встречи прошло уже около полугода, и он с тех пор ничуть не изменился. Мы тогда встречались в Праге. Игорь прилетел туда с деньгами, а отбыл назад вместе с фурой с лицензионной обувью. Потом мы наладили схему передачи денег и отправки фур без личного присутствия, поэтому, ему не требовалось уже рискуя возить крупные суммы валюты через границу. Игорь сосредоточился на приеме, сопровождении и оптовой реализации импортного товара в России, Иван пробил канал безопасного вывода денег заграницу и отвечал за связи с силовиками, а я вел дела с поставщиками.

Такая схема работы позволяла не светиться ни перед проверяющими органами, ни перед криминалом, который уже активно пытался наложить лапу на любое мало-мальски прибыльное дело. У нас не было магазинов, складов и прочего, что привлекает к себе ненужное постороннее внимание. Все что приходило в Москву, продавалось нескольким оптовикам практически с колес и за нашим товаром еще стояла очередь, потому, что оптовики знали — все что мы привезем — хорошего качества и подставы не будет.

Вместе с Игорем в нашем деле крутились несколько его родственников — крепких парней с набитыми мозолями на костяшках кулаков, глядя на серьезные лица которых, желание обмануть или кинуть у наших контрагентов резко пропадало, даже если до этого подобная мыслишка и мелькала.

В самом начале этой работы, узнав, что Игорь будет работать с родственниками-корейцами я в шутку предложил им назваться китайской триадой. Игорь принял этот шуточный совет всерьез и теперь их реально считали отмороженными китайскими мафиози, прибывшими из Поднебесной. Широкое распространение гонконгских боевиков в видеосалонах сыграло на эту легенду как нельзя лучше. Теперь немногословную и спаянную бригаду «китайцев» знали и уважали.

Я подошел к столику и обнялся с Игорем, который, заметив меня, сразу встал навстречу.

— Здорово, братишка. Ну что там по Ивану? — сев около окна, я сразу же перешел к делу.

— Привет! Да все так же. — вздохнул Игорь, усаживаясь обратно. — Сейчас его уже перевели в «Матросскую Тишину». Я от пацанов, с которыми работал у Ивана, знаю, что вроде, с ним там все нормально.

— А как жена Ивана?

Игорю неизвестно о том, что мы с Викой знакомы, он вообще даже не догадывается обо всей истории между Викой, мной и Иваном. Да ему и не нужно это знать. Главное, что он знает — обо мне ни с кем, кроме Ивана, разговаривать нельзя.

— Очень переживает. Постоянно мотается между инстанциями. Пыталась пробить свидание, но пока не дают.

— Уже известно кто ведет дело?

— Пока нет, но думаю, что скоро узнаю. Я держу связь с Викой. Сказал ей, что поможем деньгами или еще как, но она пока отказалась.

— Это правильно, что ты предложил помощь. Поддерживай с ней связь. Если ей сейчас не нужно денег, может позже понадобятся. — киваю Игорю и уточняю на всякий случай. — Ивана закрыли за наркоту?

— Да. Подбросили, суки. Сразу же в этот день прикрыли ресторан за нарушения и буквально в течение пары дней закрыли все торговые точки Вахо в Москве.

— Скорее всего, это удар не по Ивану, а по Вахо. — предположил я.

— Так и есть, — кивает Игорь — Я краем уха слышал, что Вахо должен был приехать в Москву решать все эти вопросы.

Впадаю в раздумья, не обращая внимания на меню, принесенное официантом. Игорь делает заказ за меня, он хорошо знает мой вкус.

Я пока не знаю, чем помочь Ивану. У меня нет никаких связей в правохранительных органах. Тут у самого Ивана гораздо больше возможностей. За годы работы на Вахо в Москве, он вышел на многих людей и завязал разные полезные контакты. Именно через эти контакты, он помогал мне в противостоянии с Гурамом в Анапе, делал мне документы и переводил деньги заграницу на закупку товара. Если Ивана закрыли, подбросив ему наркоту, и все его связи не смогли помочь, то тот, кто заказал эту провокацию, должен находиться достаточно высоко в иерархии МВД.

По моему мнению, Вахо наступил кому-то влиятельному на хвост и его решили таким образом прижать. Это у себя в Энске Вахо царь и бог, а здесь в Москве, он не обладает такими возможностями, но все равно он фигура сильная. Вахо умный, он точно ответит, или предпочтет договориться, но вот только бы Иван не пострадал в этих разменах.

Эх, надо было ему давно выходить из обоймы Вахо, но, во-первых, это не так-то просто сделать, тут, как говорится, — вход рубль, а выход два. А во-вторых — Иван взрослый и самостоятельный человек и сам принимает решения.

В общем, пока нет у меня никаких полезных мыслей по этому поводу. Я приехал в Москву спустя почти год после того, как уехал из страны не потому, что реально сейчас могу помочь, а скорей из-за тоски по Родине. Арест Ивана — это только повод, реальная причина — ностальгия, черт дери ее за ногу.

И понял я это только сейчас, сидя напротив Игоря, и обсуждая, чем мы можем помочь другу. А вот выходит, что пока ничем. Но это не значит, что полезные мысли не придут мне в голову потом. Надо хорошенько обмозговать ситуацию, может всплывет что-то важное, то, что я пока упускаю.

Сейчас основная надежда на Вахо. Не может такой человек сидеть сложа руки, когда его доверенное лицо в Москве арестовали по ложному обвинению, а его московский бизнес прикрыли. Мне сейчас по-любому проявлять суету нельзя. У Вики я не появлюсь в любом случае, здесь связь будет держать Игорь. Перед Вахо мне тоже пока светиться не стоит, тот знает от Гурама, что я в вернулся. Хотя, может я уже ему не интересен. Хорошо бы если так, но особо надеяться на это не стоит. Надо будет еще над этим подумать.

В общем решено, буду сидеть в Москве, думать над ситуацией и через Игоря держать руку на пульсе. Может, пока делать особо нечего, смотаться в Нахабино к деду Вики и попробовать его подлечить, вдруг получится привести его в порядок? Наверное, завтра этим и займусь. А сегодня нужно еще пойти позаниматься в новый тренажерный зал, который открылся неподалеку от моего дома, рядом с метро.

Я набрел на этот зал, как раз когда шел к метро. Полюбопытствовав и зайдя внутрь, с удивлением, обнаружил, что зал вполне приличный: большой, с высоким потолком, разнообразными тренажёрами, беговыми дорожками и даже отдельным боксерским залом. Все оборудование новенькое, ремонт в зале хороший, душевые и раздевалки чистенькие, девочки на ресепшене симпатичные. В общем — мой размерчик. Один недостаток — по нынешним меркам, там очень дорого для большинства москвичей. Но для меня — это скорей достоинство. Людей в этом зале занимается немного, и мне не придется толкаться в очереди у тренажеров, или отвоевывать себе место у тяжелого мешка.

Мы еще посидели поговорили с Игорем какое-то время, после чего, договорившись поддерживать связь, дружески распрощались и я поехал домой, чтобы взять сумку со спортивными вещами и пойти в зал.

* * *

Кристина шла по мокрому тротуару, аккуратно обходя грязные островки подтаявшего снега. Настоящие холода еще не начались и мерзкая слякотная погода, с частыми переходами со снега на дождь и наоборот, делала весь окружающий мир серым и унылым. На Кристине были фирменные синие джинсы Levi’s, короткие белые кожаные сапожки и белый итальянский пуховичок. На голове белая вязаная шапочка, из-под которой выбивалась тугая коса каштановых волос. Через плечо висела легкая спортивная сумка.

Кристина поймала свое отражение в витрине магазина. Хороша! Оттуда на нее смотрела хорошо одетая длинноногая красивая девчонка, которой не дашь больше двадцати лет. Девушка подмигнула сама себе и продолжила путь. Несмотря на серость и унылость вокруг, настроение у Кристины было хорошее.

Этот сезон прошел для нее весьма удачно. Добавив заработанное к прежним накоплениям, она сумела купить себе небольшую однокомнатную квартиру в районе метро Молодежная. Сейчас в квартире заканчивался ремонт, и возможно новый – тысяча девятьсот девяносто третий год, она будет праздновать уже в своей квартире, наконец перестав кочевать по надоевшим съемным клоповникам.

Мечта, которая еще несколько лет назад казалась ей почти неосуществимой — сбылась. Осталось еще совсем чуть-чуть, чтобы она наконец спокойно выдохнула и сбавила темп.

Когда семь лет назад Кристина приехала поступать в Московский педагогический институт имени Ленина, на факультет физического воспитания, она была еще наивной дурочкой, совсем не знавшей жизни. На физвосе на ее молодое красивое тело гимнастки было много охотников, вот только она хоть и была молоденькой, но беспомощной совсем не была.

После того случая с отчимом, который чуть ее не изнасиловал, в Кристине что-то изменилось. Поначалу, она еще сама не понимала, что. Не понимала, пока отчим, дождавшись удобного момента, не попробовал второй раз. Тогда она всадила обычные портняжьи ножницы ему в ягодицу, и пока он зажимал неглубокую рану ладошкой, она, держа окровавленные ножницы в руках, свистящим шепотом пообещала отрезать ему яйца, когда он в очередной раз напьется до беспамятства.

Отчиму тогда наложили несколько швов и с того момента, он поглядывал с большой опаской на психованную падчерицу. Вскоре после этого случая, он исчез из их с матерью жизни навсегда.

Уже в институте, один из навязчивых ухажеров попробовал распустить руки, несмотря на однозначно сказанное ему нет. Тяжелый цветочный горшок тотчас разлетелся у него на голове, а Кристина после этого получила прозвище «ведьма». Поначалу ее бесило это прозвище, но потом, она поняла, что этим нужно пользоваться и наоборот, стала действовать соответственно, чтобы заслужить репутацию «опасной девчонки», с которой связываться себе дороже.

Холодной и неприступной «ведьмой» Кристина была до третьего курса, пока к ним в группу не пришел Антон — высокий, голубоглазый, мастер спорта по спортивной гимнастике, коренной москвич, при виде которого, все девчонки на курсе просто таяли как мороженое на июльском солнце. Кристина не была исключением. Антон ей сильно нравился, но она не подавала виду. Не хватало ей уподобляться дурочкам, смотревшим на Антона коровьими глазами.

Сам Антон, несмотря на все богатство выбора, почему-то запал именно на «ведьму». Он обхаживал ее целый месяц прежде, чем Кристина сдалась, и потом, целых три недели, она была вне себя от счастья, пока не узнала от «доброжелательницы», что Антон поспорил, что сможет объездить ведьму не более чем за месяц. Антон уложился в срок и выиграл спор.

Он не отпирался, когда Кристина приперла его к стенке, и буквально на следующий день после их расставания, замутил с другой девчонкой из параллельной группы. Тогда-то Кристина и решила, что отныне никто не будет пользоваться ею. Теперь пользоваться будет она.

С того момента минуло почти пять лет и Кристина никогда не забывала о данной тогда самой себе клятве. Не все у нее шло гладко, бывали и сложности, как чуть больше года назад в Анапе, когда трое разъяренных грузин едва не затащили ее в свой «мерин». Тогда, все могло закончиться очень плохо, но удача, в лице так кстати подвернувшегося парня, которого она тоже хотела развести, оказалась на ее стороне. Парень, несмотря на попытку подставы с ее стороны, вмешался и буквально раскидал всех троих насильников, а потом увез ее…

Вместо благодарности, Кристина отпустила ему пощечину, за то, что парень сказал ей правду в лицо и назвал ее той, кто она есть. Кристина сожалела о том случае и спустя год даже заехала в Анапу, изменив себя до неузнаваемости. Она хотела найти и поблагодарить Юру за тот случай.

Кафе теперь называлось «Таис», и в нем работали уже другие люди. Когда она осторожно попыталась навести справки о бывшем владельце кафе, то узнала, что год назад кафе «Улыбка» сгорело и его хозяина с тех пор не видели. Кристина долго стояла и смотрела на это кафе, вспоминая единственный вечер с Юрой и оставшуюся надпись на зеркале «Факир был пьян и фокус не удался». Жаль. Очень жаль, что все так вышло. Юре ее спасение обошлось очень дорого…

Кристина открыла стеклянную дверь и вошла на ресепшн. Молоденькая девочка ее узнала, как постоянную посетительницу, и с улыбкой протянула Кристине ключ от шкафчика. Кристина поблагодарила и пошла в женскую раздевалку.

В Москве не так много приличных тренажерок и эта — одна из лучших. Она открылась недавно и Кристина с удовольствием сюда приходила несколько раз в неделю, чтобы поддерживать физическую форму.

Переодевшись Кристина вошла в зал с тренажерами. На беговой дорожке спиной к ней бежал атлетически сложенный парень в шортах и пропитанной потом майке. Две дорожки рядом были пустыми, а чуть дальше пыхтел на велотренажере забавный толстяк. При виде вошедшей в зал девушки глазки толстяка стали буквально сальными, но Кристина ответила ему ледяным взглядом, от которого толстяк мгновенно сдулся и стал усердно крутить педали, словно желая уехать подальше от жгущих презрением ведьминых глаз.

Кристина отошла к шведской стенке и стала неторопливо разминаться и тянуться. Ее фигура в обтягивающей спортивной форме привлекала взгляды занимающихся в зале мужчин. Девушка постоянно ощущала на себе чьи-то глаза, но уже привычно не обращала ни на кого внимания. Сегодня ей не нужны потные похотливые самцы, думающие, что хорошая тачка на улице и абонемент в дорогой тренажерный зал, делают их неотразимыми в ее глазах.

Размявшись и растянувшись, Кристина, взяв свое полотенце, пошла на свободную беговую дорожку. Парень, который бежал по крайней дорожке, когда она вошла в зал все так же увлеченно продолжал размеренный бег, не глядя по сторонам. Что-то кольнуло Кристину, на уровне подсознания. Какое-то смутное узнавание. Широкие плечи, крепкая шея, посадка головы, жилистые руки. Она увидела эти руки, собирающие по полу рассыпавшиеся из ее сумки женские мелочи…

«Юра! Вот оно как. Это судьба.»

Кристина подошла к пустой дорожке, стоявшей рядом с той, по которой бежал Юра. Перекинула полотенце через ручку, встала на полотно и включила дорожку. Полотно постепенно ускорялось, Кристина с медленного шага перешла на легкий бег. Она бежала и улыбаясь искоса посматривала на бегущего рядом Юру. В какой-то момент, Юра тоже бросил на нее взгляд. Отвел. И снова посмотрел, не веря своим глазам.

Это сбило его с ритма, он пошатнулся, перехватился рукой за ручку, но все равно мог упасть, если бы Кристина, бывшая настороже, не успела ударить по красной кнопке «STOP» на его дорожке и сорвать ключ на своей. Обе дорожки мгновенно остановились.

— Ну, привет, спаситель… — С улыбкой сказала Кристина, глядя Юре прямо в глаза.