Полупрозрачный купол Гидеона всё ещё висел над Виндаром.

Создав мощные сканирующие чары я зацепился за родственную кровь. Сэм и Мишель нашлись почти сразу, и оба находились у западной стены, рядом со входом, у которого находился стационарный артефакт.

Не тратя время, я отрастил крылья, накинул ускорение и через несколько секунд приземлился рядом.

— Вы чего тут? — убирая крылья, спросил я.

— Хотим отключить Гидеон, — ответил Сэм, оглядывая меня с ног до головы. И убедившись, что моя тушка цела, продолжил. — А если увидим, что нас снова начали обстреливать, активируем заново.

Я кивнул, догадываясь почему они пришли к такому решению.

— Сколько заряда осталось? — спросил я.

— На сорок минут, — ответил Сэм.

— «Маловато», — пронеслась у меня мысль.

Я снова кивнул, и мы втроём прошли к артефакту. Мишель положил ладонь на руну, механизмы зашевелились и вскоре купол над городом погас. — Как у тебя всё прошло? — тут же спросил Мишель.

Сэм тоже уставился на меня.

— Херово, — честно ответил я. — Много драконов погибло. Фриранцы притащили новое оружие. Стоит их энергии коснуться драконьей крови и энергоканалы закупориваются.

Мишель присвистнул сквозь зубы.

— Только у драконов? — спросил Сэм.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Может, у драконов, а может и у всех, у кого есть искра. Проверять как-то не хотелось, сам понимаешь.

Сэм нахмурился.

— Андер, — сказал он. — Пока у нас тут тихо, отправляйся в Ахилес. Посмотри, что там творится. И, если сможешь, проверь остальные города.

Я помолчал.

— Ты уверен?

— Да, — ответил за брата Мишель. — Нам надо понять, что вообще происходит.

Причин говорить «нет» у меня не было. Братья сами смогут проинструктировать воинов, когда надо включать Гидеон. А если фриарнцы нападут на Виндар, Сэм или Мишель обязательно свяжутся со мной. Поэтому я снова отрастил свои крылья и под действием ускорениея добрался до телепортационной площадки.

Миг… и я в столице.

… Вернее, в том, что от неё осталось.

Дворец Зари встретил меня ревущим пламенем. Маги уже суетились вокруг, тянули воду чарами, сбивали пламя, но получалось у них, мягко говоря, неважно. Я даже не стал ждать, пока они закончат. Активировал магический конструкт и потушил ближайший очаг.

Только это была капля в море.

Горел не дворец. Горела вся столица. Я чувствовал, как в этом пекле каждую секунду обрывается чья-то жизнь. Взмахнув крыльями, я увидел разверзшийся ад на Грее.

Куда ни глянь… над крышами поднимались столбы дыма, где-то рушились перекрытия, и в этом гуле я отчётливо ощущал горе людей.

За спиной меня кто-то окликнул. Я обернулся на ходу и увидел князя Стронг. Вид у него был неважный… весь в саже, половина брови опалена. Однако, ранен он не был. Или повезло или его уже кто-то исцелил.

Он шёл ко мне, явно собираясь что-то сказать, и наверняка что-то важное.

— Князь Андер Арес, Вы срочно нужны корол… — начал говорить он.

— Потом, — бросил я и взмыл вверх.

Стронг что-то крикнул мне в спину, но я не расслышал его слов.

Характеристики огня у меня были прокачаны лучше всего остального. Поэтому я, зависнув над городом, настроился на стихию и просто потянул её к себе.

Со стороны, это, должно быть, выглядело фантастично. Языки пламени по всей столице вдруг перестали жрать дома и потянулись вверх, в одну точку. Ко мне. Будто весь огонь Ахилеса вспомнил, кто тут хозяин, и потёк на зов, оставляя за собой чёрные обугленные провалы там, где минуту назад полыхало пламя.

Я перемещался над кварталами, и везде, где появлялась моя тень, пламя гасло. Площадь за площадью, улица за улицей.

Когда основной огонь сошёл, я влил в следующее заклинание почти три тысячи единиц маны и вызвал дождь. Небо над столицей затянуло, и вниз ударили капли. Вода зашипела на раскалённых камнях, повалил пар, и весь город будто выдохнул.

Только после этого я вернулся ко дворцу Зари.

Гвардейцы, увидев меня, тут же подбежали ко мне, и один из них, с офицерскими знаками различия, обратился ко мне.

— Князь Арес, я благодарю Вас за помощь в тушении города. — Он сделал паузу. — У меня приказ князя Стронг срочно проводить Вас к королю.

— Пошли, — сказал я и тут же спросил. — Что с Валадимиром?

— Говорят, что он ранен.

— Так я же не целитель, — возмутился я.

Гвардеец посмотрел на меня.

— Милорд, я просто выполняю приказ.

— Ясно, — сказал я, и мы прибавили шаг.

Меня повели в сторону от обугленного дворца, к соседнему строению. Раньше тут, судя по всему, обитала прислуга королевского рода. Длинное, почти незаметное за парком здание, которое я раньше даже не замечал. Оно осталось целым и, скорее всего по этой причине, прислугу отсюда турнули. И теперь у входа толпилась знать.

Я шёл за гвардейцем и краем глаза читал лица. Перепуганные, перемазанные сажей, в дорогих, но уже изрядно потрёпанных кафтанах. Кто-то сидел прямо на ступенях, обхватив голову руками. Кто-то тихо переговаривался по углам, и при моём появлении разговоры стихали, а взгляды липли ко мне со всех сторон. В этих взглядах было всё сразу… и страх, и надежда, и плохо скрытая злость, и зависть.

Гвардеец довёл меня до дверей и отступил в сторону, давая пройти, и стоило мне переступить порог, как наперерез метнулась девушка в зелёной целительской мантии. Она хватала ртом воздух, лепетала что-то про то, что её сил не хватает, что она пыталась, но не вышло, и руки у неё дрожали так, что я и без слов понял, что дело плохо. Следом из дверей вылетел Стронг.

— Король, — выдохнул он. — Скорее.

Я не стал переспрашивать. Под ускорением коридор смазался в одну линию, и через мгновение я уже стоял у кровати.

Валадимир лежал поверх покрывала, и с первого взгляда было ясно, что я опоздал. Ноги ниже колена не было… обрубок кто-то наспех перетянул. Левого глаза тоже не было, на его месте чернела запёкшаяся яма. Жизни я не чувствовал. Но всё же активировал сканирующиечары… сердце не билось и мозг был мёртв.

— Он мёртв, — сказал я. — Тут уже ничего не сделать.

В комнате повисла тишина, и я успел подумать, что сейчас кто-нибудь заплачет. Но вместо этого Стронг развернулся ко мне.

— ТЫ МОГ ЕГО СПАСТИ! — закричал он на меня. Он ткнул в меня пальцем. — ЕСЛИ БЫ ТЫ сразу отправился на помощь, он был бы жив! Он звал тебя! А ты…

Я смотрел на него и чувствовал, как поднимается раздражение.

— А что же тогда никто из вас ему помочь не смог? — прошипел я. — Вокруг полно одарённых. Или вы все разом разучились ставить стазис? Это самые азы, Алекс.

Он открыл рот и закрыл. И вот тут до меня дошло, к чему вся эта сцена. Стронг не короля оплакивал. Он искал на кого свалить. Боялся, что за смерть Валадимира спросят с него. Глупость, конечно. На нас напали пришельцы, чей технический уровень развития многократно превосходит наш.

Я схватил Стронга телекинезом. Оторвал от пола сантиметров на десять, чтобы ноги волочились по воздуху.

— Слушай меня внимательно, — прищурившись сказал я. — Если ты решишь сделать крайним меня, то прервётся не только твоя жизнь, но и весь твой род. До последнего младенца. Ты понял?

— Да-а, — прохрипел он.

Я разжал хватку, и он осел на пол, хватаясь за шею.

Оставаться тут больше не хотелось. Я вышел в коридор, и меня никто не пытался остановить. Наверное понимали, что это бессмысленно.

В этот момент из боковых комнат я услышал стоны, на которые прежде просто не обращал внимания. Там были раненые. Я остановился, нашёл двоих с ожогами, активировал исцеление, и плоть начала затягиваться. Дальше лежал ещё один, потом женщина с распоротым плечом… этим тоже помог.

А потом я увидел обезображенное лицо Факкалистера. Полщеки сожжено, он скулил и тянул ко мне руку.

Но я прошёл мимо.

Был у нас с ним давний счёт, и я хорошо помнил, как он в своё время выкручивал роду Арес руки. Так что нет. Даже в самый дождливый день этот человек не получит от меня ни капли воды.

С телепортационной площадки я ушёл к роду Сиреневых.

После гибели Милены главенство взяла её дочь, и я, честно говоря, ехал с тяжёлым предчувствием. Думал, увижу то же пожарище, что в Ахилесе. Но дворец стоял целёхонький. Ко мне тут же подбежал гвардеец, узнал, поклонился чуть ли не в пояс.

— Где госпожа? — спросил я.

— В безопасном месте, князь. Её увели сразу, как началось.

Я кивнул и взмыл вверх, чтобы оглядеться. Картина успокаивала. Всего в десятке мест над городом клубился дым. Если сравнивать со столицей, где горело всё разом, тут было относительно спокойно. То ли фриранцы сюда послали меньше истребителей, то ли просто не сочли этот город важным.

Тратить тут силы смысла не было, потому как местные справлялись сами. Я опустился обратно к площадке и телепортировался дальше.

В городе Мон была похожая картина. Редкие пожары, паника на улицах, но без того ужаса, что был в столице.

Я задержался тут всего на пару минут, чтобы узнать у гвардейцев про главу рода Монтез. Потому как знал, что, когда вернусь, Вероника спросит у меня про отца. И мне очень не хотелось бы сообщать ей плохих новостей. Князь Монтез был жив и невредим, отсиживался в укреплённой части резиденции.

Дальше я телепортировался в столицу Святой Церкви.

И вот тут всё повторилось один в один с Ахилесом. У телепортационной площадки было пусто. Чары помех не работали… то ли сбили, то ли были уничтожены под обстрелом. А над городом стояло знакомое уже зарево.

Не тратя время, я взмыл, потянул к себе огонь, как делал в столице, а потом обрушил вниз дождь. Возни было меньше, город хоть и был крупный, но горело не везде. Когда последние очаги зашипели под струями воды и над крышами пополз белый пар, я заметил внизу двоих паладинов.

Они стояли на площади, задрав головы, и один махал белым полотнищем, привязанным к древку.

Я закончил с пожаром и спустился к ним.

— От имени Её величества королевы Елены Святой, — заговорил тот, что с флагом, — мы благодарим Вас, князь Арес, за помощь.

— Пожалуйста, — ответил я и тут же спросил. — Что с королевой? Она цела?

— Не пострадала, князь. Её укрыли в первые же минуты. Если желаете, я провожу Вас к ней.

Я качнул головой.

— Нет. Мне нужно возвращаться домой. На мои земли тоже напали, и я не могу задерживаться.

Спорить он не стал и оба тут же глубоко поклонились.

— Тогда позвольте сказать за себя и за весь род Вэрандис — я буду помнить вечно, что Вы пришли к нам на помощь в такой час. Это не забывается.

Я слегка наклонил голову.

— Я тоже не забуду этих слов, — сказал я.

После чего активировал конструкт, напитав его маной, и телепортировался домой.

Прошло две недели.

После демонстрации силы, нападения прекратились. Пару раз по артефактной связи докладывали, что над городами видели железных птиц (так их обозвали на Грее), но те не атаковали. Пролетали высоко и снова исчезали в облаках. Скорее всего, это была разведка. Фриранцы изучали нас…

Цифры потерь оказались, с одной стороны, такими огромными. Но с другой, их могло быть и больше.

В столице Ахилес погибло восемнадцать тысяч. Во всём королевстве Ирвент погибших насчитывалось двадцать одна тысяча.

В по всему миру счёт перевалил за несколько сотен тысяч. Меньше всех досталось оркам и водному народу. Видимо фриранцы попросту не сочли их достойными внимания.

А ещё я поймал себя на мысли, что уж очень вовремя был закрыт вопрос с Вефниром и зов больше не работал. Как и концентрация некроэнергии заметно снизилось.

Иначе мы бы получили ещё и войну со скелетами…

Похороны короля провели через день после атаки. Собрались все, кто смог. Прошло всё быстро… и не из неуважения к Валадимиру, а потому что почти у каждого, кто стоял у погребального костра, дома ждали свои мёртвые. Свои отцы, сыновья, жёны. И они тоже требовали достойного погребения. Я смотрел, как огонь съедает тело человека, который всю жизнь искал на меня рычаг, и не чувствовал ни злорадства, ни жалости. Только пустоту.

Также в Виндар вернулся Сириус с близняшками и детьми, и дядя Селви. Вильям Грасс заморозил свою стройку на новых землях и тоже вернулся в Виндар. Рейна и Дорак телепортировались к сородичам, а вот Нанали с сыном и Сильра остались у нас. Наран небезосновательно считал, что обезьяны прилетели мстить именно драконам, и я не возражал, чтобы Сильра пожила с нами. Попросил я её и Нанали только об одном… чтобы обе перекрасили волосы. И теперь по замку ходили две темноволосые драконши, к чему я никак не мог привыкнуть.

А я занялся тем, что умел лучше всего… стал готовиться к худшему.

Если фриранцы вернутся, Гидеон на время прикроет город, но как только кончится заряд, люди окажутся под огнём.

В прошлый раз Сэм загнал их в канализацию, но это был не выход. На Грее раньше не нужны были бомбоубежища. Однако сейчас ситуация в корне изменилась.

Начал я с того, что доставил големов с Адитона в Виндар. И вместе с Мишелем и нанятыми гномами мы начали строить проект подземной сети.

После чего големы-каменоломы начали вгрызаться в землю. За ними шли носильщики — оттаскивали глыбы наверх, грузили на телеги, и караваны увозили камень за город. Укладчики ровняли стены хода, подгоняли блок к блоку. После чего шли гномы и укрепляли своды. Лучше них в этом деле было не найти.

Затем в дело вступал я.

Я перестраивал саму породу, заставлял её уплотниться, сращивал отдельные камни в монолит, прошивал стены рунными цепочками, которые гасили ударную волну и распределяли нагрузку.

За день я выматывался так, что вечером еле доползал до спальни, где меня встречала темноволосая Нанали и обещала «изгнать все страхи».

Параллельно я занимался зарядкой накопителей для Гидеона. Они заметно просели в прошлый раз, и я три дня подряд занимался их зарядкой. Мог и за один день управиться, но из-за опасений, что фриранцы нападут вновь, оставлял больше половины маны при себе.

Но больше времени я проводил именно под землей. И концу второй недели сеть туннелей была готова, и на каждой площади, у развилок больших дорог, был построен спуск под землю. Чтобы люди, увидев активацию Гидеона, успели добежать до укрытия.

Но всему наступает конец. И пауза, которой фриранцы хотели посеять ещё больший страх у жителей Греи, закончилась.

В небе, прямо над центром города, разворачивалось огромное галоизображение. И смотрело оно сверху на всех разом.

Там была голова обезьяны с короной на голове.

— Жители этого мира, — заговорил он на нашем языке. — Я, принц Горх, наследник престола Фриранской империи. С этого дня ваша планета принадлежит нам. — Он сделал паузу. — Вы молодая раса, отсталая и слабая. Ваше сопротивление бессмысленно. Вы видели, что стало с вашими городами. Это была не война. Это было предупреждение. Если мы захотим, ни один камень не останется лежать на другом. Поэтому условия будут просты. Каждый правитель каждой страны этого мира признаёт власть Фриранской империи. Каждый правитель приносит клятву Империи. Тот, кто откажется, будет уничтожен вместе со своими землями, родом и народом… без исключений.

Пока условия были жесткими, но выполнимыми.

— Через три дня, — голос обезьяны стал чуть громче, — я спущусь на остров, который вы называете Измаль. Там я приму ваши клятвы. Каждый правитель должен явиться лично. — Он оскалил зубы, добавил. — И каждый принесёт мне дар.

Вот тут я невольно подался вперёд, потому что нутром почуял, что сейчас будет самое мерзкое.

— Тысяча. — Горх растянул слово, словно пробуя на вкус. — Тысяча прекраснейших дев знатной крови от каждого правителя. Молодых, здоровых, нетронутых. Это малая цена за то, что я оставлю вам ваши жизни и ваши троны. — Он чуть наклонил. — И запомните одно, если хоть одна из них окажется недостойна моего взгляда… ХОТЬ ОДНА. Правитель, что привёл её, лишится головы прямо на острове. Три дня, — повторила обезьяна. — Не вынуждайте меня показывать, что бывает с непокорными. Я бы предпочёл править живыми.

Галоизображение пошло рябью и растаяло, будто ничего там и не было.

Некоторое время на улицах стояла странная тишина… будто весь Виндар перестал разом дышать. А потом её прорвало. Где-то заголосила женщина, кто-то заплакал… людей обуяла паника.

А я стоял и думал ровно об одном — нас завоевали и намереваются превратить в скот.

Я отрастил крылья и под ускорением рванул к замку. И я прибыл в большой зал последним.

— И что, кто-то всерьёз отдаст своих дочерей?

— Думаю, не сегодня… завтра, — сказал Сэм, — когда король Георг поймёт, что у него нет иного выхода, прикажет знати привести девушек их рода.

В этот момент я примерно представил, сколько ненависти выльется за эти дни. Ведь сильные и богатые будут стараться спасти своих дочерей. Самый сильный удар будет по малоимущей знати или по неугодным короне.

Не думаю, что Георг решит ударить по нам. В этот момент я посмотрел на Афину и Елену. Они подходили под условия Горха.

И отчётливо понял, что постараюсь сделать всё, чтобы они не пострадали… вот только выстоит ли тогда род Арес? Что-то мне подсказывает, что со временем аппетиты захватчиков будут расти, и тогда возникает вопрос… кем мы готовы пожертвовать ради выживания рода?

От этой мысли внутри всё похолодело.

— Андер, — тихо позвала Нанали.

Я повернулся к ней. И понял, что смотрит на меня уже не только она. Смотрели все. Сэм, Мишель, Сириус, Бель, дети. Весь зал.

— Что нам делать? — спросила она.