В продолжение о событиях, что произошли за год.

Что же касается Адитона, то твари Пустоши убрались за Великую стену. Не знаю, как это работает, но стоило тварям Пустоши отступить… как всего за пару дней на полуострове даже воздух, казалось, стал чище. А когда была повержена последняя гигантская пчела, этот процесс в разы ускорился.

И там, где год назад был серый мёртвый песок, ныне проступала природная энергия, и кое-где уже пробивалась трава и росли деревья.

К слову, когда общий враг был загнан обратно в свою нору, правители Греи сделали то, что делают все правители — они сели договариваться, как теперь делить мир.

Договор этот был занятной штукой.

Для простонародья его как бы не существовало, ну подумаешь, разошлись армии по домам, война кончилась, славьте короля. Твари загнаны за стены, что означало фактически победу.

А вот сильные мира сего знали обратную сторону.

Я в эти переговоры старался не лезть. Но условия знал, потому как Сэм теперь частенько бывал на Совете Великих родов.

Первое и, наверное, самое главное, были обозначены границы Пустоши, которыми, по сути, являлась Великая Стена.

Второе. Никто не имеет права самовольно открывать тварям дорогу через Пустошь на чужие земли. Как и твари не могут пропускать людские армии через свои земли. Учитывая, что твари находились в глубине континента и не имели выхода к морю, правители стран, не имеющих общей границы, обезопасили себя на этот случай.

Этот фокус когда-то провернул Клиф, проведя армию через полуостров Адитон. И больше такого не хотел никто. Нарушишь, и против тебя встанут все.

Третье касалось вестников. Им запрещалось переходить за линию Великой стены. Совсем. Любой клан, сунувшийся на земли разумных рас, объявлялся вне всякой защиты. Подобный пункт был некогда в Договоре Сильнейших.

Но это было ещё не всё. Как водится, дьявол прятался в оговорках.

Вестница смерти Полиза не стала скрывать, что их раса прервётся, если они не будут приносить жертвы. И нет бы правителям сказать, что это их проблемы, но… этого не произошло. Ведь Пустошь была кладезем ингредиентов и артефактов.

И вот тут появилась хитрая лазейка. Учитывая, что один континент был меньше подвержен опасности, потому как Пустошь была далеко, то было решено, что государства, граничащие с Пустошью, получали право… поставлять тварям приговорённых к смерти преступников. В обмен твари не убивали сборщиков ингредиентов (авантюристов) и гарантировали относительное спокойствие на рубежах.

Правители соседнего континента могли заказать с надбавкой в тридцать процентов ингредиент через лавки авантюристов, расположенные в королевстве Ирвент, Клиф, Ленинелия, Святой Церкви, империи Алмазного Рога и всё.

Раньше Кочевые племена Орков имели общую границу с Пустошью, теперь же, после того как тварей отбросили за стену, нет. И захватить пустующие земли им никто не дал.

Кстати, я был уверен, что Клиф и орки развяжут войну между собой раньше, чем дроу и гномы нападут на Гвидолию.

Вестникам такие условия, конечно, были невыгодны. Их загнали в подчинённую роль, отрезали от лёгкой добычи, заперли за стеной. Но и совсем под корень не извели… Удобный враг лучше неудобного союзника.

НО! Я немного слукавил, сказав, что остался безучастным наблюдателем. Мои пчёлки, лишившись еды, стали драться между собой… и это надо было исправлять. А учитывая сколько сил, времени и средств на них было вложено, я потратил три дня на переселение ульев вдоль границы рода Арес. Семь из тридцати ульев твари уничтожили за полгода, причём полностью! Но остальные улья, понеся огромные потери, смогли выжить. И теперь несут «добро» всем тварям, что приближаются к зоне их обитания.

После того как Адитон стал нашим, и железные рудники снова заработали, принося в казну рода сравнительно неплохой доход, я решил, что пора наконец использовать характеристики разума по прямому назначению.

А то как-то обидно было… навык гения и голова, набитая знаниями двух миров, а всё, чем я занимаюсь, делаю оружие или сам выступаю этим оружием.

Книги, газеты, школы, больницы… всё это, конечно, двигало человечество вперёд, но этого было недостаточно для качественного скачка. У меня было много времени подумать. Говорю сразу, система мне не помогала в этом ни единым намёком.

В общем, думал я, что может стать существенным толчком. Первое, что приходило в голову, это связь. Но она уже какая никакая была. Тогда я подумал, про сеть дорог, которые связывали бы города… Была мысль замахнуться на железную дорогу, но учитывая, сколько железа на это понадобится, я понял, что это не выход.

Однако так родилась идея создания двигателя.

Учитывая, что я в мире магии, то и незачем уподобляться земному опыту строя паровые двигатели… уж простите, но бензиновый двигатель я не соберу даже со своими пятью сотнями единиц разума. Тем более одним бензиновым двигателем там не ограничиться… для этого нужна буквально промышленная революция.

Вот только вопрос: зачем мне это, если в этом мире есть магия? Любой одарённый сможет в зависимости от своих сил зарядить накопитель или же аккумулятор и тем самым заставить крутиться вал!

Первый рабочий образец я собирал в мастерской при Виндаре чуть ли не месяц. Принцип вышел такой, накопитель отдаёт энергию через рунную цепочку преобразования, та раскручивает магнитное кольцо, кольцо тянет за собой вал. Честно, этот образец оказался грубым и, мягко говоря, неэффективным, потому как половина заряда уходила в тепло и впустую.

Однако вал крутился! Учитывая, что я потратил на его создание всего месяц, это было отличным показателем.

Как я уже говорил, поначалу в планах было построить железную дорогу. Я даже чертил ночами составы на магической тяге… но посчитав сколько железа уйдёт на двухпутную железную дорогу до Монтеза, понял, что это не мой путь.

И тогда я посмотрел вверх.

Дирижабли.

Я знал о них ровно столько, сколько знает любой человек, который в прошлой жизни видел картинки и пару документалок. Большой пузырь с лёгким газом, под ним гондола, сзади двигатели. Общая идея и ни одной нормальной формулы. Но я уже усвоил главное правило этого мира — там, где у инженера с Земли руки опускаются от нехватки данных, маг просто берёт и решает вопрос чарами.

Начал я, понятно, с газа.

Лёгкий газ, который поднимет махину в воздух, на Грее в готовом виде не продавался. Зато была магия. Я провозился с этим дольше всего, пытаясь создать газ, который будет легче воздуха и при этом не вспыхнет от первой же искры. Потому что про водород и про то, чем кончаются водородные дирижабли, я помнил отлично.

Первый состав газа оказался горюч до неприличия. Он рванул так, что я на рефлексе активировал кровавый барьер, а потом ещё минуту стоял и смотрел на закопчённую воронку. Хорошо, что находился за пределами города.

В общем, пришлось переделывать. Я отказался от идеи получить газ химически чистым и пошёл другим путём, насытил его магией так, чтобы рунная связка внутри самой молекулярной структуры гасила способность к горению. Грубо говоря, заставил газ быть негорючим не по природе, а по принуждению, через постоянно поддерживаемое заклинание в оболочке баллона. Энергию на это, опять же, планировал тянуть из накопителя.

Второй образец уже не взорвался. Он просто медленно сдулся за ночь, потому что оболочка не держала. Третий держал, но газ оказался недостаточно лёгким, и пробный минимакет гондолы еле оторвался от земли, повисел на ладони над травой и шлёпнулся обратно.

Я матерился про себя, переделывал, считал заново… правил руны, снова собирал, снова запускал. К пятому или шестому разу газ наконец стал и лёгким, и безопасным настолько, насколько вообще возможно.

А потом меня оставило лысым статическое электричество.

Я про него, дурак, вообще забыл. Большая оболочка, трение воздуха, трение ткани о крепления и вот на минимакете, который я гонял уже всерьёз, проскочила искра. Искра прошила управляющую цепочку, спалила половину рунных связок в гондоле, и минимакет камнем рухнул с трёхметровой высоты, развалившись о землю на куски.

Решение, к моему стыду, оказалось до обидного простым. Я полночи прикидывал хитрые рунные гасители, схемы отвода заряда, защитные контуры, а потом вспомнил, как с этим борются на Земле. Обычное заземление. Точнее, в нашем случае, сброс заряда. Я просто пустил по всей оболочке и каркасу тонкую сеть из проводящего сплава, свёл её в один узел и навесил туда дешёвую руну рассеивания, которая скидывала накопленный заряд порциями, не давая ему собраться в опасную искру. Копеечное решение. Я даже разозлился на себя, что бился над ним так долго.

Дирижабль, к слову, до сих пор не достроен. Я имею в виду не минимакет, а первый экземпляр. Сейчас он строился в огромном ангаре неподалёку от Виндара. Вместо строителей, из-за полной секретности, пришлось привлечь гвардию.

Те бы, может, и роптали, что работают не по профилю. Но им хорошо доплачивали, к тому же я, можно сказать, бесплатно подтягивал их в развитии магических способностей. Так что работали все с улыбками на лице.

При этом система, несмотря на то что я не закончил с дирижаблем, отвалила мне со всех щедрот…

Навык инженер подрос с первого уровня до третьего. А гений с седьмого до девятого. Что в сумме мне дало плюс семнадцать единиц к характеристикам разума и полмиллиона опыта.

Но и про простые дороги я не забывал. И учитывая, что Адитон снова был наш, семь сотен каменных болванов вкалывали на полуострове без выходных.

Каменоломы ломали скалы, носильщики таскали глыбы, укладчики ровняли полотно, прорабы, имеющие со мной привязку на крови, гоняли всю эту тупую армию по моим чертежам. Зрелище, надо сказать, завораживающее — стоишь на холме, а под тобой сотни серых фигур молча и без устали кладут тракт от рудников к побережью. Ни жалоб, ни усталости, ни попыток сбежать с работы. Идеальные работники.

Караваны со строительным камнем, инструментом мотались туда-сюда непрерывно. Денег, конечно, это жрало чудовищно. Я подписывал сметы, Сэм морщился, но не спорил. Все понимали, что нельзя тратить время, потому как мир менялся. И главным ресурсом всегда оставались люди, которых мы старательно сманивали. Просто, зачем тащиться в бывшие земли Драгмайер, когда можно переехать сюда.

И заселение потихоньку пошло.

Прибрежная полоса, где когда-то стоял живой город, а потом — мёртвые развалины, начала оживать.

А вместе с людьми вернулась и человеческая мерзость.

Мародёры.

Я, признаться честно, упустил это из виду. Когда город пал, многие бежали, бросив всё. Кто-то не успел вынести добро, кто-то сам умер на месте, и нажитое осталось лежать под обломками. И вот теперь, едва завалы начали разбирать, на побережье потянулись любители лёгкой поживы. Рылись в руинах, вскрывали уцелевшие подвалы, обчищали склепы, где хранились урны с прахом.

Сначала на это смотрели сквозь пальцы… мол, ну ищут люди, что с них взять. А потом дошло до драк за находки, до поножовщины, а вот когда всего за одну ночь нашли убитыми больше двух десятков, стало ясно, что без жёсткой руки тут порядка не будет.

Начались казни.

Я не любил эту часть.

Но на новых землях, где законов ещё нет, а корона далеко, страх это единственное, что держит людей в узде в первые месяцы. Поймали с чужим добром на покойнике — петля. Пару десятков повесили, остальные сообразили, что побережье Адитон не то место, где стоит проверять терпение рода Арес.

Пока это удалось прекратить. Но я не строил иллюзий, потому как стоит ослабить хватку, и всё поползёт обратно.

И я был рад, когда на полуостров решили перебраться Селви и Сириус.

Сириус с близняшками Марисой и Марией и детьми, Селви сам по себе, но рядом. Сказали, что хотят своё хозяйство, простор. И я их понимал, потому как на Адитоне сейчас открывалось будущее: рудники, новые земли, всё с нуля, есть где развернуться человеку, которому надоело сидеть в чужой тени.

Понимал, но сказать, что был рад этому, не мог. Членов рода Арес осталось не так уж и много. И мы выстояли, по сути, только благодаря тому, что держались вместе. Но, с другой стороны, кого ещё поставишь сюда наводить порядок?

Что же до финансовых дел, то они шли не так радужно.

Спрос на арихалковыенакопители рухнул. А теперь, когда Пустошь откатилась за Великую стену и зов перестал угрожать половине Греи, нужда в них осталась только у пограничных государств. У тех, кто прямо граничит с тварями. Остальным дешевле стало забыть про дорогую защиту и заняться привычной грызнёй между собой.

Но казна, чёрт с ней, держалась. До дна было ещё далеко. Война, как ни цинично это звучит, оказалась прибыльным делом, и мы продали гору оружия и заряженных накопителей. Также наша старая статья доходов, а именно артефакты и ингредиенты, никуда не исчезла. Более того, через наши ворота в Великих Стенах авантюристы шли охотнее. Опять же, пчёлки создали, можно сказать, безопасные буферы. И если кто-то из авантюристов нарывался на крупные силы, и не успевал добраться до стен, то могли найти спасение рядом с пчёлами. Более того, некоторые специально старались заманить тварей поближе к пчелам, чтобы те сделали работу за них. А им оставалось только распотрошить тварей.

А по возвращении было легче отследить кто что добыл. Составлялась опись, заверялась магической печатью, после чего продать налево ингредиенты… имеется в виду в обход гильдий, становилось сложнее.

Кстати, о переселении. Не только знать хотела улучшить свою жизнь, но и простолюдины. И выразилось это в том, что из Ирвент поползли телеги на восток в надежде, что там они добьются большего.

Виндар тоже это зацепило. Пока не сильно и отток был небольшой, но он был.

В других городах народ снимался с места десятками. Один из Великих родов даже додумался запретить своим простолюдинам уезжать и поставил заставы, развернул пару обозов назад.

Вот только закон был не на их стороне. Простолюдин прав знатных не имел, тут спору нет, но человеком он был свободным. И Валадимир, который сам же всю эту кашу заварил своим указом, тут же показал зубы и наказал ретивый род звонкой монетой, да так, что у того, думаю, надолго отпало желание перегораживать дороги.

Я бы на месте Валадимира поступил так же. Ему нужны были люди на новых рубежах.

Разговор об этом зашел за одним из совместных обедов. Сэм, в какой-то момент отложив вилку, сказал, что из ткацкой слободы съехали три семьи.

— Хорошие мастера, — добавил он. — Уехали землю пахать. Будто у нас тут земли мало.

Я отложил вилку.

— А ты их вернуть пытался?

И вот тут меня кольнула одна мысль.

— Слушай, — сказал я. — А давай не возвращать. Давай сделаем так, чтобы они вообще не хотели уезжать, и чтобы к нам, наоборот, ехали.

Сэм откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

— И как ты это себе представляешь?

— Надо дать людям то, чего они хотят больше всего.

Бель тут же оживилась.

— Ты про деньги? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Люди хотят совсем другого.

— И чего же? — спросил Мишель.

— Безопасность, для себя и для тех, кто им дорог, — ответил я.

Сэм криво усмехнулся.

— Так это мы и так делаем, — сказал он. — Виндар один из самых защищённых городов на всей Грее. Стены, гарнизон, ты вон, в конце концов, под боком. Куда уж безопаснее.

— Тут я с тобой полностью согласен, — сказал я. — Но безопасность — это не только стены и гвардия. Это понятие гораздо шире.

— Это как? — Сэм прищурился.

— Смотри… первое — это сытость. Голодный человек не чувствует себя в безопасности, как стены ни строй. Он каждый день думает, чем накормить детей. Второе, это здоровье. Заболел ребёнок, лекаря нет или он дорог, и всё, никакая крепость не спасёт, человек сидит и смотрит, как его сын горит в горячке. И третье, — я сделал паузу. — Вера в завтрашний день.

— По первым двум я понял, о чём ты, — медленно проговорил Сэм. — А вот третье… что ты под этим подразумеваешь?

Вот тут начиналось самое скользкое. Я подбирал слова осторожно, потому что знал, как они прозвучат для человека, выросшего в роду, где место за столом определялось кровью, а не делом.

— Под этим я подразумеваю систему, — сказал я, — при которой человек, который работает больше и зарабатывает больше. Вкладывает больше, получает больше. И не потому, что он знатный или из правильной семьи. А потому, что он вложился и заслужил.

Сэм замер с куском хлеба в руке.

— Стой, — перебил он. — Ты сейчас пытаешься сказать, что… простолюдин будет командовать дворянином?

Я ненадолго задумался, не сразу поняв почему он затронул вопрос с этой стороны.

— В теории, — честно ответил я, — да. Но я прекрасно понимаю, что на практике такое невозможно. По крайней мере, сейчас.

Сэм положил хлеб обратно. Посмотрел на меня серьёзно.

— Андер, — сказал он, — весь этот разговор… Я не думаю, что он к чему-то хорошему приведёт.

Я поднял ладони.

— Я не говорю, что именно так и должно быть, — перебил я его. — Я не предлагаю сажать сапожника командовать графом. Я говорю про другое. Про систему стимулирования.

— И что ты под этим понимаешь? — Сэм нахмурился.

— Нужно чтобы у человека был стимул, куда двигаться. Чтобы он видел, что, если он напряжётся, выложится, не будет лениться, его жизнь станет лучше. А не упрётся в потолок только потому, что родился не в той хибаре.

— И как ты это сделаешь?

Я ненадолго задумался.

— Школы у нас уже работают. — И тут же добавил. — Школа имени Лилии Арес, она же не пустая стоит, туда дети ходят… — Сэм кивнул. — Больницы есть, надо просто доделать.

— Что доделать? — спросил Мишель.

— Полностью перевести лечение на бесплатную основу за счёт рода, — ответил я. — Чтобы любой, у кого ребёнок слёг, или он сам заболел, мог сходить к лекарю, а не сидел и молился. Снизить цену на хлеб, тоже за счёт казны. Чтобы голод человека не грыз.

— Это очень много денег, — тут же сказал Сэм. — Очень. Они просто улетят на ветер, Андер.

— Всё это окупится, — настоял я. — Сейчас многие Великие рода будет штормить. Потому как отток населения затронул всех нас. Мы же, вложившись сейчас в людей, выиграем в будущем. Из школ получим грамотные кадры. Вылечив и накормив людей получим сильные рабочие руки. Земли у нас полно, разделим её на участки и будем сдавать в аренду или под самовыкуп, после чего начнём получать налоги.

Сэм замолчал. Поиграл желваками, побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, допустим, я подумаю об этом, — сказал он. — У тебя что-то ещё?

Я задумался.

— Можно использовать землю за городом. Начать переселение за стены, а то у нас дома построены так плотно, что горожане могут через окна лазить друг к другу в гости. — Я сделал паузу, потеряв нить. — А на освободившихся местах внутри города строить парки, детские площадки. Расширить улицы. У нас же в старых кварталах две телеги не разъедутся. Колодцы, площади, фонтаны, чтобы город был не казармой за стеной, а местом, где хочется жить.

— Остановись, Андер, — Сэм поднял руку, и повторил. — Остановись. Всё, что ты говоришь, правильно. Заметь, с переселением города я даже не спорю. Но наша казна этого точно не потянет.

Я задумался. Спорить было бессмысленно, потому что в делах казны он разбирался лучше.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, в Виндаре сейчас не потянем. Но что нам мешает сделать всё это на Адитоне? Там-то мы всё равно строимся считай, что с нуля.

Сэм поднял на меня глаза.

— Мне нужно подумать и всё хорошенько посчитать.

Я кивнул и тут же спросил.

— Кстати, а ты придумал, как будет называться город, который там поднимется?

— Есть идеи? — Сэм усмехнулся.

Я немного подумал.

— Русь, — сказал я.

Сэм попробовал слово на вкус. Повторил пару раз.

— Русь… Русь…

Бель тоже прислушалась, склонив голову набок.

— А что, — сказал Сэм наконец. — Мне нравится… красивое название, и-ии сильное.

— Очень, — согласился я.