Морда обезьяны была почти неотличима от той, что я видел над городом. Лоб высокий, кожа тёмно-серая, в мелких складках у глаз. И глаза умные, в которых читалось превосходство.

Он смотрел на меня без страха… как смотрит человек на товар, который ему предстоит оценить.

— Взамен покорность, — сказал он. — Никаких мятежей, попыток навредить и беспрекословное исполнение воли императора.

Я немного помолчал, обдумывая его слова.

— А нет такого варианта, при котором ваши корабли сваливают от нас и оставляют нас жить свободными?

Обезьяна посмотрела на меня.

— Ты сам понимаешь, что это невозможно, — ответил он. — Ваша планета, согласно нашим сведениям, последние несколько лет вела войны одну за другой. — Он сделал паузу. — Ресурсы, земля… разумные. Вы сражались за это… за этим же и мы пришли к вам.

Вот тут я внутренне напрягся, хотя лицо постарался держать беспристрастным.

— Ты слишком хорошо осведомлён, — сказал я. — Неужели промышляете похищением людей ради информации?

— Нет, — спокойно ответил фриранец. — Мы никого не похищали с Греи. Однако скрывать не стану, ведь рано или поздно это вскроется. У нас есть пленные химеры, что могут обращаться… как вы их тут называете, в драконов.

— «Зараза», — мысленно выругался я.

Теперь всё стало на свои места.

— Теперь понятно, — покачал я головой, — как вы узнали о местоположении Греи.

— Да. Это было непросто. — Он чуть склонил голову набок, и в этом движении мне почудилось что-то почти человеческое. Я ждал продолжения, но его не последовало.

Мы немного помолчали.

— И что нас ждёт? — спросил я. — Можешь сказать?

Фриранец усмехнулся. Точнее, оскалился… верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки. Я уже понял, что у них это вместо улыбки, но всё равно зрелище было не из приятных.

— С твоей силой, уверен, ты можешь ощутить ложь, — сказал он. — Поэтому я скажу немного. Чем лучше ты будешь исполнять свои обязанности, тем лучше будет отношение к тебе. И, быть может, ты сможешь когда-нибудь выбраться отсюда и переселиться в центральные миры.

— И зачем мне этого хотеть? — спросил я.

Он наклонил голову, будто не сразу понял вопрос.

— Как я уже говорил, ты силён. А сильная искра как у тебя, наделяет не только способностью оперировать энергией, но и увеличивает силу, выносливость, интеллект. — Он сделал короткую паузу. — Я уверен, что ты прекрасно осознаёшь, что ваша планета нам интересна только её жителями.

Я нахмурился, а фриранец, словно не замечая этого, продолжал говорить.

— Наша империя ведёт много войн, и одарённые смогут занять места в нашей армии.

— «В качестве мяса», — подумал я.

И ведь не надо было быть провидцем, чтобы это понять. Я слишком хорошо помнил, как оно бывает. У меня в прошлой жизни просвещённые европейцы веками гоняли колониальные войска по своим войнам. Британцы тащили на фронт людей из Восточной Африки, из Кении, отовсюду, куда дотягивались. Сначала вроде как добровольцы, за паёк и обещания. Потом квоты, потом местным вождям спускали разнарядку, и те уже набирали народ не по доброй воле. Под нож шли неугодные, бывшие рабы, те, за кого некому было заступиться. И что-то мне подсказывало, что у фриранцев всё будет точно так же. Жители Греи для них, по сути, расходник.

Вот только теперь в роли вождя, которому спустят разнарядку, предлагали побыть мне.

— Заманчиво, — скривившись сказал я.

Обезьяна не уловила сарказма. Или уловила, но решила не реагировать.

— А что с девушками? — спросил я.

Это меня волновало больше всего остального, чего уж скрывать. Афина, Лена. Тысячи дев, которых Горх потребовал от каждого правителя. Я задал вопрос как можно безразличнее, но фриранец, видимо, что-то всё же почувствовал, потому что ответил быстро.

— Если ты согласишься служить нам, твоих родных не тронут.

Я внимательно посмотрел на него. Искал ложь, но не находил. Он либо говорил правду, либо верил в то, что говорил.

— Что, даже в плен никого не возьмёте? — спросил я. — Чтобы была гарантия моей лояльности.

Обезьяна снова оскалилась.

— А смысл? — спросил он. — Ведь если ты решишь поиграть в героя, мы просто разбомбим твой город и на этом всё.

Я, не отводя взгляда, медленно кивнул. Сказать, что мне не понравились его слова, значит ничего не сказать. Я только успел подумать, что круче меня в этом мире разве что варёные яйца, как нарисовался кто-то посильнее.

— Что по поводу драконов? — спросил я. — Тех, что у вас в плену. Вы отпустите их?

Фриранец серьёзно посмотрел на меня.

— Это вне моей компетенции, — ответил он. — Драконы в бою на нашей ресурсной планете напали первыми. Уничтожили более тысячи наших собратьев и нанесли существенный материальный ущерб.

Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на него даже, а на всю эту ситуацию, в которую нас затащили чужие проблемы.

— Ваша добыча минералов отравляла воздух и убивала их, — сказал я.

— Они, — возразил фриранец, — пришли на нашу планету, которую мы терраформировали под наши нужды, и стали требовать, чтобы мы прекратили. Как захватчики… даже не как равные, а как высшие создания. — Он склонил голову набок. — Скажи, ты бы стал слушать их на нашем месте?

Я некоторое время молчал. И вот что паршиво, он сказал правду. Пришёл кто-то на твою землю, в которую ты уже вбухал ресурсы, и начинает диктовать, как тебе жить. Кто будет слушать? Правильно, никто!

Но в итоге расплачиваться за ошибки Каруса придётся нам. Грее. Людям, гномам, эльфам, дроу… всем, кто к этой драконьей сваре отношения не имел никакого. Весь этот Исход, который Карус задумал как спасение своего народа, пошёл не по плану. И в итоге мы имеем космическую эскадру над головой…

— «Как ты мог так лохонуться, Карус? — подумал я. А второй мыслью было: — А вдруг он жив? Печать? Вефнир! Блядь…!»

Вслух же ответил на вопрос фриранца.

— Думаю, что нет. Не стал бы, — честно ответил я, и тут же задал вопрос. — Карус, вожак драконов, жив?

— Этот вопрос вне моей компетенции. Я могу лишь сказать, что несколько особей химер до сих пор живы и находятся в исследовательской части флагманского корабля.

— Я тебя понял, — расстроился я, не получив ответа. Сделав паузу, я спросил. — Принц Горх будет преследовать расу драконов на Грее?

Фриранец прищурился. Помолчал, будто прикидывая, можно ли мне это говорить.

— Мы победили их, — ответил он. — А победителей, как правило, не тянет добивать проигравших. Это лишние ресурсы и время.

Я выдохнул. Хоть какая-то хорошая новость.

— А условия про тысячу дев? — спросил я.

— А что с ними не так? — фриранец чуть наклонил голову, и панель отозвалась тихим писком.

— Оно невыполнимо для их расы. Драконов всего три с небольшим тысячи. И это вместе с самцами, стариками… тысячи дев у них просто нет. Более того, они никогда не пойдут на такое условие, ведь это будет означать закат их расы.

Фриранец задумался. Его глаза замерли на панели, прикреплённой к локтю скафандра.

— Пусть их новый вожак прибудет на Измаль с десятью девами, — сказал он. — Этого будет достаточно.

Я попытался в этот момент отключить эмоции и просто слушать. Мне было жалко всех на Грее. Не только драконов, а всех молодых девушек, которые готовились к другой жизни.

— Какая судьба их ждёт? — спросил я. — Этих дев.

— Они станут рабынями у знатных родов, — ответил фриранец. — Химеры, скорее всего, попадут к членам императорского рода.

— А как же чистота расы?

— О, — усмехнулся фриранец, — не знаю откуда ты это взял, но твои слова верны. Однако к делу не имеют никакого отношения. Внешне дети от других рас будут похожи на нас, как и нести все генные цепочки присущие нашей расе. — Он сделал паузу, спросил. — Ты вообще понимаешь о чём я говорю? — Я медленно кивнул. — Хм, а ты интересный подвид. Можешь сказать откуда?

— С помощью чар изменил клеточную структуру гигантских пчёл, — соврал я. Но обезьяна мне поверила, потому что тут же выкрикнула.

— А-а, точно, я же видел отчёт с корабля, что захватили химеры. Теперь понятно, откуда ты знаешь нашу терминологию. Ты получил знания от химер. Так?

Я кивнул, и фриранец удовлетворённо оскалился.

На некоторое время мы снова молчали. Как вдруг устройство на локте у фриранца запищало. Издало серию коротких звуков, и оттуда полился лающий голос. Разумеется, я не разбирал о чём они говорят. Пилот замер, чуть выпрямился, будто перед ним стоял невидимый начальник. Ответил парой фраз, так же отрывисто. Они обменялись ещё несколькими репликами, и я с неприятным холодком понял, кто это говорит.

Фриранец повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Принц Горх слышал весь наш разговор, — сказал он. — И он даёт тебе время подумать. Он будет ждать тебя на острове Измаль, — продолжил фриранец и сделал паузу. — И лучше бы тебе принять правильное решение.

— «Правильное решение», — усмехнулся я, хорошо понимая, что у них значит это словосочетание. Правильное… значит покорное. Прийти на остров, преклонить колено, присягнуть обезьяне в короне и начать сгонять своих же людей в трюмы. Стать тем самым вождём, которому спускают разнарядку, и который потом гонит односельчан на убой за чужие войны.

И самое печальное, что альтернативы не было.

Выбор без выбора… ибо моя гибель ни в счёт.

Фриранец тем временем постоял ещё пару секунд, ожидая, не скажу ли я чего. Я не сказал. И тогда он развернулся, без лишних слов, и полез обратно в свою машину. Серый скафандр мелькнул в проёме люка, забрало с тихим шипением встало на место, закрыв морду.

Двигатель завёлся и истребитель плавно оторвался от земли. Поднялся над верхушками деревьев и пошёл вверх, набирая скорость. Через несколько секунд серая точка нырнула в облака и пропала.

— Ну и ладно, — сказал я вслух сам себе. — Будем думать.

Отрастил крылья, накинул на себя чары ускорения и рванул к Виндару.

* * *

Дома меня уже ждали. Мишель сообщил всем куда я направляюсь, и стоило мне приземлится во дворе замка, как ощутил, что все собрались в большом зале. Там был даже Артур, сидящий рядом с Гектором, Афиной и Еленой.

Я рассказал всё, что со мной произошло. Про поляну, про истребитель, про обезьяну, про рабство…

Когда я закончил, в зале повисла тишина, и первым её нарушил Сэм.

— Если мы… — он запнулся, поправился. — Вернее, если ты на это согласишься, наш род запомнят, как предателей.

— А если мы не согласимся, — тут же отозвался Селви, опираясь ладонями о стол, — наш род, скорее всего, просто уничтожат.

Я обвёл их взглядом и понял, что согласен с обоими. О чём честно и сказал. Получалось паршиво с любой стороны, что налево пойдёшь, что направо, везде… дерьмо.

Мишель подался вперёд.

— А что, если мы соберём всю гвардию и ударим по их флагману? — он смотрел на меня. — Телепортируемся прямо на борт, к этому Горху, и…

— Не получится, — сказала Нанали.

Все головы повернулись к ней разом.

— Драконы пробовали, — продолжила она. — Когда поняли, что войну проигрывают, несколько сильнейших попытались телепортироваться на корабли, висящие в пустоте. Но у фриранцев на бортах стоят артефакты. По действию похожи на чары помех. Прыжок просто не доводит. Ты выходишь не на палубе, а в никуда.

Мишель покачал головой и сел обратно.

— И что нам делать? — спросила Аяна.

Извечный вопрос. Я его слышал в последнее время слишком часто.

Я посмотрел на неё, потом на Нанали, потом на Артура, который опустил голову на колени Афине и завозился, устраиваясь, поудобнее. И понял очень простую вещь. Чтобы обезопасить Грею, нужна сила. БОЛЬШАЯ СИЛА. Такая, что способна дырявить корабли размером с город и плавить планеты. У нас такой силы не было.

НО Я ЗНАЛ, У КОГО ОНА ЕСТЬ.

Я обвёл всех сосредоточенным взглядом ещё раз и принял решение. Окончательное, тяжёлое, из тех, что не отыгрываются назад. Правда вслух я не сказал ни слова.

— Давайте разойдёмся, — нарушил молчание Сэм. — Подумаем над тем, что нам предложили. Сами понимаете, нам предстоит принять решение, которое изменить нашу жизнь.

Вскоре все потянулись к выходу.

Меня перехватила Нанали у самых дверей.

— Пойдём прогуляемся, — сказала она, цепляя меня под локоть. — Ты такой напряженный, и мне страшно оставлять тебя одного.

Мы зашли в пустой коридор, и Нанали дала понять, как она хочет снять напряжение, активировав конструкт, ускоряющий поток крови в отельных частях тела.

— Может, отложим на вечер? — спросил я, прекрасно понимая, чего она хочет. К слову, я её ни капли не порицал. Со стрессом каждый справляется как может. И Нанали, хоть и пыталась храбрится, была напугана не меньше, а может даже и больше других.

С даром крови это было легко понять.

— Нам нужна ясная голова, — она чуть нахмурилась. — А с такими эмоциями, как у тебя сейчас, ты ясно мыслить не сможешь. Сначала надо сбросить.

Спорить было бесполезно. Хотя было забавно, что она выбрала тактику, типа я помогаю тебе, а не себе.

Но… отказывать себе, я не стал. Молча кивнул, и мы поднялись в спальню.

Дверь ещё не закрылась толком, а Нанали уже прильнула ко мне, потянулась губами к шее. Руки её скользнули под рубашку, и я почувствовал, как тело откликается. После чего я обхватил её за талию, притянул к себе.

Мы повалились на кровать. Я стягивал с неё лёгкое платье, она помогала, дёргая завязки. Стоило с ними закончить, она опрокинула меня на спину, села сверху, и тёмные пряди упали ей на лицо.

Дальше я перестал думать совсем. Только её движения, её дыхание, рваное и горячее, её ногти у меня на груди. Я перевернул нас, вжал её в подушки, и она обхватила меня ногами…

Удовольствие было. Но… физическое, а морального я не ощутил. Напряжение никуда не исчезло… Да и как, учитывая, что я собирался сделать, можно было на такое рассчитывать.

Однако, с помощью дара я скрыл свои настоящие эмоции и повернулся к Нанали.

— Видишь, — пробормотала она, устраиваясь у меня под боком. — Уже лучше.

— Ага, — улыбнулся я и провел кончиками пальцем по её лицу. — Я тебя люблю, Нанали.

— И я тебя люблю, Андер.

Она тихо засмеялась и закрыла глаза, вроде как даже не почувствовав, что я её аккуратно погружаю в сон.

Я выждал, пока её дыхание не стало глубоким, а потом осторожно высвободил руку.

— Прости, — сказал я одними губами и вышел.

В коридоре накинул чары скрыта. После чего спустился в подвальные ярусы, к сокровищнице, где у тяжёлой рунной двери дежурили двое гвардейцев.

— Сомнум, — выдохнул я. — Леветус.

Оба осели на пол беззвучно, подхваченные чарами, после чего я актировал рунные цепочки, открыл двери и прошёл внутрь.

Идти было недалеко. Всего в десяти метрах от меня я нашёл то, зачем пришёл.

Резонаторы.

Взяв один, я наложил на него чары скрыта и отведения взгляда и под ускорением рванул к телепортационной площадке.

И там, как назло, играли дети. Артур гонялся за Гектором по кругу, а тот заливисто хохотал и уворачивался. Афина с Еленой, высоко подпрыгивая со световыми клинками наперевес, старались достать Артура.

Картинка была такая мирная, что у меня что-то перевернулось в груди. И тут я понял… несмотря на то, что они слышали на совете рода, дети верили, что взрослые решат проблему.

Я решу проблему…

Я остановился у самого края круга, всё ещё под скрытом. Посмотрел на сына. Он меня не видел. Никто из них не видел.

— Вырасти нормальным, — попросил я неизвестно кого.

Активировал конструкт. И в самый последний миг, когда мир уже начал смазываться, я поймал взгляд Артура — он вдруг повернул голову, словно почуяв, к месту, где я стоял.

И я исчез.

Вышел я в эльфийских лесах Ланинелии.

Сюда никто и не подумает соваться меня искать. Недолго мудрствуя, я остановился у небольшой прогалины меж старых деревьев, опустился на колено. Тянуть не было смысла… всё уже решено, давно, ещё там, в зале.

Родным я ничего не сказал, потому что знал, они начнут меня отговаривать. И тогда прощание вышло бы ещё тяжелее.

Установив резонатор, я провёл большим пальцем по острой кромке руны, кожа разошлась и выступила кровь. Потом надавил на руну, и тонкая задвижка с тихим щелчком въехала внутрь, замыкая канал.

— НАКОНЕЦ-ТО, — раздался у меня в голове голос Арес. — Я знала, что ты вернёшься, мальчишка. Знала!

— Здравствуй, бабуля, — хищно усмехнулся я. — Как поживала?

— Насмехаешься, да? — она сделала паузу. — И всё же ты быстро приполз обратно. Что случилось, потомок?

— У меня к тебе сделка, — сказал я.