Лестница кажется менее угрожающей, когда рядом со мной шагает настолько огромное, насколько и могущественное существо, хотя свет здесь — понятие относительное. Он тусклый и едва помогает видеть, что происходит вокруг. «Мужчина. Он мужчина» — напоминаю себе мысленно, и опять морщусь из-за того, что вспоминаю его руки на себе, его когти, которые гладят по голове, расчесывают волосы филигранно, нежно, чтобы случайно не поцарапать лицо. Краснею, когда вспоминаю его мягкий гибкий хвост на своих ногах. Черт Я должна помнить, что он мужчина, чтобы не угодить в новую западню. Возможно, именно в этом его план?

«Ему нельзя доверять настолько», — думаю, а губы шевелятся сами по себе.

Мистер Хаос идёт впереди меня, и замирает. На мгновение оборачивается, смотрит вопросительно.

- Нет-нет, ничего, — стараюсь поскорее оправдаться. — Просто я иногда говорю сама с собой, не замечая этого.

Хаос улыбается мне. Дежурно, как это привык делать всегда. Осматривает мое лицо внимательно, цепляясь за детали. А когда вновь отворачивается, замечаю, что взгляд его синих глаз становится странным, словно он тоже мечется в каких-то сомнениях. Словно его мучают те же мысли, что и меня. Когда догоняю его, замечаю, что синяя шляпа периодически ловит тусклый свет, отбрасывая причудливые тени на его лицо. Это выглядит зловеще, странно, но именно сейчас успокаивает, подтверждая, что могу ошибаться в нем. В его эмоциях, которые считываю лишь по мимике, ведь большего он мне не дает. Не открывается полностью. А то, что рассказал может быть вовсе неправдой.

Мы молчим первые несколько этажей, которые проходим вместе рука об руку, плечом к плечу. Я не знаю, о чём говорить, и кажется, что он тоже не спешит нарушать тишину. Но молчание становится всё более неловким, и в конце концов решаюсь заговорить первой.

— Сколько лет ты здесь? — спрашиваю я, стараясь звучать как можно более естественно.

Мистер Хаос замирает на несколько секунд, потом продолжает подниматься.

— Время здесь течёт странно, Элис, — отвечает он, не оборачиваясь. — Иногда кажется, что прошла одна ночь, иногда — целая вечность. Если считать по вашему времени... — Он делает паузу, словно подсчитывая. — Я бы сказал, что прошло около ста пятидесяти лет. Может быть, больше.

Я спотыкаюсь о ступень, услышав эту цифру. Сто пятьдесят лет? Это невозможно. Он выглядит на двадцать семь, максимум тридцать.

— Как это возможно? — выдыхаю я. — Ты же не выглядишь...

— Старым? — Мистер Хаос наконец оборачивается и смотрит на меня с той самой хищной улыбкой, но в его глазах есть грусть, которую я не видела раньше. — Это магия, дорогая. Королева Пик позаботилась о том, чтобы я не старел, не умирал, не менялся. Я — вечный, как сама Страна чудес. Вечный узник в синей шляпе. — Подмигивает он мне, ухмыляясь, а я понимаю, что любуюсь его ртом, его пирсингом в губе. Это незаконно — мужчина не должен обладать настолько чувственным ртом. — Но это не самое страшное. Цифра, которую тебе назвал, — продолжает он, — это лишь годы в заточении.

Я моргаю несколько раз, прежде чем перевожу взгляд к его глазам. Мы продолжаем подниматься, и я пытаюсь переварить эту информацию. Сто пятьдесят лет. Целая жизнь, прожитая в одиночестве, в доме с тысячей дверей, охотясь на девушек, которые могут быть его спасением. Окидываю мужчину взглядом. Новым взглядом, представляя себе то, сколько вообще он прожил. Но отчего-то задавать вопрос о том, сколько всего ему лет, уже не хочется. Вряд ли мой воспаленный мозг способен переварить эту информацию. Только не сейчас.

— А что с той Элис? — спрашиваю я осторожно о другом. Мне просто интересно. До ужаса интересно узнать о той человеческой девушке, которая смогла покорить сердце почти вечного существа. В моих глазах она настоящая героиня. Я точно не такая. Я совершенно обычная девушка, которая хочет домой, жить свою совершенно обычную жизнь. — С Элис Лидделл. Она... она прожила долгую жизнь? Что с ней произошло?

Мистер Хаос останавливается на площадке между этажами. Здесь окна больше, и свет ярче. Я вижу его лицо в полной мере, и оно выглядит так, словно кто-то только что пробил ему сердце кулаком.

— Да, — говорит он тихо. — Она вышла замуж, родила детей, прожила долгую и счастливую жизнь в вашем мире. Она забыла обо мне. Забыла о Стране чудес. Забыла о том, что было между нами. Королева хорошо позаботилась об этом и о том, чтобы я никак не мог явиться в мир людей в то время. Только через много лет мне удалось разузнать что-то о ней. Знаешь, в мире людей я даже сейчас не могу разгуливать свободно. Тот клуб, это тоже моя своеобразная комната. Войти может каждый из людей, назвав кодовую фразу Шляпника, но лично я не могу ее покинуть.

Я чувствую, как моё сердце сжимается от сочувствия. Это так грустно — быть вечным узником. Это ужасно — любить кого-то, кто позабыл о тебе. Любить воспоминание о человеке, который больше не существует.

— Мне жаль, — поддерживаю Хаоса совершенно искренне. Понять сложно, насколько ему было тогда сложно наблюдать за счастьем любимой и не иметь возможности самому к нему прикоснуться. Быть узником, немым наблюдателем, всемогущим древним существом, которое оказалось в ловушке.

Мистер Хаос издаёт смешок, но он вовсе не веселый.

— Не жалей, — говорит он. — Она была счастлива. Это главное. Я долго думал обо всем. Времени здесь хватает на размышления. — Смотрит он на меня своими синими потрясающими глазами, наполняющимися грустью. — Я выбрал видеть её счастливой в другом мире, нежели несчастной рядом со мной в этой тюрьме. Это мой выбор. Не ее.

Больше не спрашиваю ничего об Элис Лидделл. Ведь вижу, что мне точно больше ничего о ней не расскажут. Да и сама ощущаю, что сунусь, куда не положено. Их отношения — не мое дело. В голове крутятся мысли об реинкарнации и других чудесах, которые крутят обычно только по телику и только для фанатиков подобной чуши, но сейчас смотрю на Хаоса и понимаю — он не просто так ищет ту, что давно умерла. Он свято верит, что она есть или может появиться где-то в мире людей в любой момент. Значит — чушь, не такая уж и чушь? Как и этот мир, не такой уж воображаемый? Его настоящность я определенно успела испытать на себе.

- А ты не можешь перенести меня, к примеру, на самый верхний этаж? Или просто открыть ту дверь, что ведет в клуб? – осмеливаюсь спросить я.

Чешир смотрит на меня и широко улыбается, словно я сказала самую глупую вещь на свете.

- Если бы смог, так бы и сделал. Отсюда можно выйти только пройдя до конца по лестнице до самого верхнего этажа. Только ты сможешь это сделать. Только так. Есть условия, которые нужно выполнить, иначе дверь в твой мир навсегда запечатается. Это придумал не я. Королева.

Тяжело вздыхаю и мы продолжаем подниматься. Я рассматриваю свои царапины, ссадины, которые стали выглядеть гораздо лучше. Этажи сменяют друг друга, и я начинаю замечать закономерность в расположении дверей. Некоторые из них повторяются — я вижу красную дверь с золотой ручкой несколько раз, но каждый раз она выглядит немного иначе. Её краска становится всё более тусклой, ручка теряет блеск.

— Почему двери меняются? — спрашиваю я.

— Потому что они живые, — отвечает мистер Хаос, словно это самое очевидное в мире. — Каждая дверь — это портал в живой мир. Миры растут, развиваются, меняются. Двери отражают эти изменения. Красная дверь, которую ты видела в первый раз, ведёт в королевство, где правит справедливый король. Но со временем король стареет, умирает, его сын принимает власть, становится тираном. Дверь меняется, отражая эти перемены.

Я слушаю его, и мой разум работает на полную мощность. Это так логично, но в то же время так странно. Миры за дверями не просто статичные места, а живые, дышащие.

— А значит, — медленно произношу я, — некоторые двери могут стать опасными?

— Точно, — кивает мистер Хаос. — Некоторые миры становятся настолько опасными, что я их запечатываю. Но Королева Пик постоянно создаёт новые двери, новые миры. Это её способ развлечения. Её способ держать меня в тонусе.

Мы проходим мимо чёрной двери, из-под которой сочится красная жидкость. Я инстинктивно отступаю, мистер Хаос берёт меня за руку и тянет дальше.

— Не смотри на эту, — говорит он. — Это один из самых старых миров. Там уже давно никто не живёт. Только... остатки.

Я не спрашиваю, какие остатки. Я искренне не хочу этого знать. Само слово «остатки» не внушает желания слушать эту историю.

Мы поднимаемся ещё на несколько этажей, и мистер Хаос начинает рассказывать мне о других мирах. О мире, где люди живут под водой и дышат жидкостью. О мире, где время течёт в обратном направлении, и люди рождаются старыми и становятся всё моложе, пока не исчезают. О мире, где существует только одна комната, и люди переживают одну и ту же минуту снова и снова.

— Это звучит как ад, — замечаю я после описания Хаосом последнего мира.

— Для некоторых это рай, — отвечает мистер Хаос с улыбкой. — Философия, Элис. Всё зависит от того, как ты смотришь на вещи. Для человека, который боится перемен, мир, где ничего не меняется, может быть идеальным местом. Для человека, который ищет приключений, это может быть худшим кошмаром. Ты, судя по всему, ищешь приключений. — Улыбается он хитро, глядя прямо в глаза. — Возможно, именно поэтому оказалась именно здесь, со мной.

Я думаю об этом, пока мы продолжаем подниматься. Мистер Хаос прав. Я всегда думала, что счастье — это объективная вещь, но сейчас я начинаю понимать, что это не так. Счастье — это нечто субъективное. Оно зависит от того, кто ты, чего ты хочешь, что тебя пугает. А меня пугает то, что я могла стать катализатором своего «чудесного» приключения в этой искаженной версии Страны чудес.

— Да тыы философ, — усмехаюсь я, и мистер Хаос ухмыляется в ответ.

— Я старый, Элис, — отвечает он. — Когда ты живёшь настолько долго, да еще в одиночестве, ты либо сходишь с ума, либо становишься философом. Я выбрал второе. Хотя иногда я не уверен, что это был правильный выбор.

Мы останавливаемся на очередном пролете лестницы, и мистер Хаос указывает на окно, которое, похоже, появилось только сейчас и только по его желанию. Свет из него сочится ярким потоком, становясь для меня свежим глотком воздуха в этом мраке. За ним я вижу розовый лес, который видела в первый день. Но теперь он выглядит иначе. Розы выглядят увядшими, их лепестки опадают, словно наступила осень в этом странном мире.

— Видишь? — говорит мистер Хаос. — Даже этот лес меняется. Недавно он был молодым, свежим, полным жизни. Теперь он стареет. Скоро он умрёт, и Королева Пик создаст новую рощу из гигантских роз. Она будет еще ярче, еще краснее. Это цикл, Элис. Всё рождается, растёт, стареет и умирает. Даже миры. А розы будут только ярче, указывая на то, что если времени много, однако, оно не бесконечно даже для такого как я.

Смотрю на увядающий лес, и мне становится грустно. Неужели Королева Пик способна уничтожить своего любимого Чеширского Кота из сказки? В сказке она совсем не такая.

Я вспоминаю, как я падала в розовый бутон, как боялась чудовища, как встретила девушку, которая была только карточной иллюзией. Это кажется вечностью назад, хотя прошло всего несколько дней. Потом задумываюсь о том, что не всегда ощущаю здесь голод или жажду спустя даже сутки. Здесь время течет действительно иначе. Здесь не работают привычные для меня законы времени, пространства, физики, которые так важны в моем мире.

— Я хочу домой, — говорю я, и мой голос звучит грустно, устало.

Мистер Хаос кладёт руку мне на плечо. Его когти осторожно касаются моей кожи. Я чувствую как он поглаживает меня. Немного иначе, не так как прежде. И моя кожа черт, она покрывается мурашками. Мне приятно его прикосновение. Мне начинают нравится эти когти, которые внушали ужас.

— Я знаю, — говорит он. — И я помогу тебе туда попасть. Но сначала нам нужно подняться ещё выше. Нам нужно найти дверь, которая ведёт в твой мир. А это не просто. Сразу предупреждаю. Это место делает все, чтобы ни одна Элис не выбралась живой или даже мертвой.

Страх смешивается с желанием. Я странно дергаю плечом, на котором Хаос выводит чувственные узоры. Он смотрит на меня испытующе, словно тоже пытается понять, что происходит у меня в голове. Но я лишь злюсь и отступаю назад, не позволяя меня очаровать. Гадкий Чешир лишь ухмыляется в излюбленной манере. Для него моя реакция — игра. Для меня же нечто, чего не ожидала, не собиралась поддаваться.

Мы продолжаем подниматься. Этажи сменяют друг друга, и я начинаю замечать, что мы поднялись очень высоко. Я начинаю считать этажи снова, но где-то на пятидесятом этаже теряю счёт.

— Сколько ещё? — спрашиваю я, чувствуя, как мои ноги начинают отказывать. Даже мои ежедневные тренировки не могут подарить столько выносливости.

— Не знаю, — честно отвечает мистер Хаос. — Лестница никогда не заканчивается в одном и том же месте. Она зависит от того, куда ты хочешь попасть. Если ты хочешь домой, лестница приведёт тебя туда. Но это может занять время. Однажды здесь была девушка, которая дошла до верхнего этажа в первый же день. Видимо, Королева Пик сама не узрела в ней Элис. Я не знаю точно.

Я киваю, хотя мне хочется плакать. Мои ноги болят, спина ломит, я голодна и устала. Но я продолжаю подниматься, потому что у меня нет выбора. Потому что мне нужно домой. Потому что Алекс ждёт меня. И я до ужаса завидую той Элис.

Мистер Хаос замечает мою усталость и предлагает сделать перерыв. Мы садимся на одну из площадок, и он достаёт взявшийся из ниоткуда маленький пакет с печеньем. Я смотрю на него с удивлением.

— Откуда это? — спрашиваю я.

— Я могу доставать вещи из других миров, — объясняет он. — Это один из моих немногих привилегий. Я не могу уйти, но я могу приносить мелкие вещи сюда. Чешир тут же демонстрирует свои умения: в воздухе образуется небольшая воронка, в которую он засовывает свою руку. Эта воронка точь-в-точь как та, в которую он забросил меня несколько дней назад. Мне становится не по себе. Вспоминаю о том, что он виновник всех моих несчастий. А в следующее мгновение, Хаос достает из нее железную баночку кока колы.

— Супермаркет не обеднеет, если я украду это для тебя. Не так ли?

Хаос улыбается, но в его глазах таится что-то еще. Он понимает, что я вижу и вспоминаю о нашей первой встрече. Он словно бы приручает меня, позволяет привыкнуть к себе. Постепенно, медленно, осторожно. Так, чтобы я меняла в голове свои нормы вещей. И я это понимаю, а поэтому не покупаюсь. Или покупаюсь? Ведь с благодарностью принимаю кока колу, открываю ее и с жадностью пью. Прохладная газировка растет во рту приторной пеной, как это обычно бывало всегда, когда пила ее в родном мире. Я забыла про диеты танцовщиц. Они мне сейчас ни к чему. Готова проглотить весь существующий сахар.

Печенье вкусное, тоже сладкое, и я съедаю его с удовольствием. Мистер Хаос смотрит на меня с улыбкой, и я замечаю, что его глаза светятся в полумраке лестничного пролёта. Он любуется как я ем, вытираю крошки с губ, запиваю печенье колой.

— Ты улыбаешься, — говорю я. — Я редко видела тебя улыбающимся. Вернее, — подбираю слова. — Улыбающимся искренне.

Хаос не пытается юлить или лгать.

— Потому что я редко имею причину улыбаться, — отвечает просто. — Но с тобой... с тобой я чувствую себя живым. Это странно, учитывая, что я уже давно не живой в полном смысле этого слова.

Его признание трогает больше, чем ожидала, моя улыбка тут же сползает с лица, и я понимаю, что начинаю ему симпатизировать, начинаю доверять. Не полностью, но достаточно, чтобы сидеть рядом с ним в тишине и чувствовать себя в безопасности. Достаточно, чтобы есть из его рук.

— Расскажи мне о себе, — говорит мистер Хаос. — О твоей жизни. О том, что ты оставила в своём мире.

— Я люблю Лондон, город в котором живу, его старые парки и узкие улочки. Даже люблю сварливых посетителей, которые приходят в кафе, где работаю слишком много и где платят слишком мало. — Усмехаюсь сама себе, вспоминая все это. — Лондон огромен, но он и уютен по-своему. Этого не объяснить. Это нужно почувствовать. — Я с грустной улыбкой вспоминаю о школе современного танца. — Танец — моя жизнь, мое средство спасения от безумств мира и жизни. Я очень люблю танцевать. — Поднимаю взгляд на мужчину, и тот смотрит на меня в ответ, широко раскрыв свои глаза. Внимательно слушает, словно каждая деталь для него — самое важное в жизни. Ведь у него нет здесь жизни. Лишь ее блеклая тень, отражение в холодном зеркале вместо чего-то действительно реального. И я продолжаю рассказ, желая насытить голод Хаоса к обычным житейским мелочам, невзгодам, радостям: — Родители как раз везли меня из клиники, когда случилось самое страшное. — Глаза вопреки воле наполняются влагой, пощипывают. А Хаос дергается всем телом, но сдерживается от вопроса. Я говорю сама, приклеив взгляд к полу: — Меня мучают кошмары с самого детства. Изначально не так сильно, чтобы беспокоиться. Но чем старше становилась, тем хуже они отражались на моем здоровье. — Осторожно смотрю на Хаоса и вижу, что он стал бледнее, тяжело сглатывает. Наверняка он начинает понимать, что имеет дело с сумасшедшей девчонкой. — Я очень беспокоюсь, что не смогу дать брату лучшую жизнь, что свихнусь или потону в долгах. Что нашу квартиру придется продать. А затем не останется вообще ничего.

Мистер Хаос слушает молча, и когда я заканчиваю, он берёт мою руку в свою.

— Ты очень сильная, Элис, — говорит он. — Сильнее, чем ты думаешь. Ты потеряла многое, но ты не сломалась. Ты продолжаешь идти вперёд.

— Потому что у меня нет выбора, — отвечаю я.

— Всегда есть выбор, — говорит мужчина. Его руки поглаживают мои. А мои просто тонут в его ладонях. Это действительно помогает каким-то чудесным образом. — Ты могла бы сдаться, когда попала в розовый лес. Ты могла бы открыть одну из дверей и исчезнуть. Но ты не сделала этого. Ты выбрала жизнь. Ты выбрала борьбу.

Его слова придают мне сил, и я встаю, делая вид, что готова продолжить подъём. Но на самом деле, я готова разрыдаться. А потому, спешу деланно улыбнуться и неловко пожать плечами.

— Что ж. Раз ты действительно так уверен, что я такая сильная, то мне и самой не терпится проверить. Вперёд!

Отворачиваюсь к лестнице и спешу выше по ней. Смахиваю со щеки предательскую слезу, которая успела выскользнуть. Злюсь. То ли на себя, то ли на него. Я не хочу показывать этому мужчине, что его слова так меня затронули. Он не должен видеть, что вызывает у меня настолько сильные эмоции: благодарность, симпатию. И даже желание когда касается меня настолько приятно, интимно. Но он вызывает. И я признаюсь в этом себе открыто, хоть и понимаю, что испытывать что-то к своему похитителю — глупо. Это какой-то Стокгольмский синдром, или что-то вроде этого? Я готова ударить себя по лицу. Возможно, пощечина выбьет глупость из моей головы?

***

Когда наступает вечер, мистер Хаос останавливает меня перед дверью, которая выглядит совершенно неприметно. Это большая деревянная дверь, окрашенная в тёмно-коричневый цвет, с множеством полок, видимых через стеклянные панели. На табличке рядом с дверью написано: «Комната вечных знаний».

— Эта дверь, — говорит мистер Хаос, — ведёт в библиотеку. Самую большую библиотеку в этом мире. Там есть ответы на все вопросы, которые ты когда-либо задавала себе. Там есть информация о доме, о дверях, о том, как выживать в разных мирах.

Я смотрю на дверь с интересом и опаской одновременно.

— Но есть проблема, — продолжает мистер Хаос, и его голос становится серьёзным. Я закатываю глаза: «Еще бы. Куда же в нашем деле без проблем?» — Некоторые книги в этой библиотеке могут усыпить тебя навечно. Они содержат информацию, которая настолько скучна, настолько монотонна, что твой мозг просто отключится и больше не проснётся никогда. «Комната для спящих красавиц», если хочешь называть ее так, — разводит он руки в стороны, в уже привычной моему глазу манере. Улыбается кривой усмешкой на одну сторону.

Я проглатываю слюну, чувствуя, как страх начинает закипать в моей груди вместе со злостью.

— Почему ты мне это предлагаешь, если это опасно? — спрашиваю я.

— Потому что ты должна узнать, — отвечает мистер Хаос. — Ты должна понимать, в каком мире ты находишься, какие двери безопасны, какие нет. Ты должна быть готовой к тому, что может произойти. И я верю, что ты сможешь узнать достаточно, не засыпая.

Я смотрю на самодовольного Кота, и вижу, что он искренен. Он верит в меня. Он хочет, чтобы я могла сражаться и без него, если потребуется.

— А ты? — спрашиваю я, опомнившись. — Ты пойдешь со мной?

— Я буду прямо за дверью, — обещает мистер Хаос. — Если ты не сможешь проснуться сама, я разбужу тебя утром. Я дам тебе восемь часов на чтение. Этого должно быть достаточно, чтобы узнать то, что тебе нужно.

Я делаю глубокий вдох, и открываю дверь.

***

Библиотека поражает меня своим масштабом. Это не просто комната — это целый мир, состоящий из книг. Полки уходят в бесконечность вверх и вниз, в стороны и в глубину. Книги везде — на полках, на столах, на полу, даже на потолке. Они разного размера, разного цвета, разного возраста. Некоторые выглядят древними, их кожаные переплёты потемнели от времени. Другие выглядят совсем новыми, их страницы ещё хрустят.

Я начинаю искать книги, которые могут мне помочь. Ищу что-то о доме, о дверях, о том, как выживать в разных мирах. Книги написаны странно. Буквы в них перепутаны, но почему-то это не мешает читать, что в них написано. Я вспоминаю, что где-то слышала или видела по телевизору – мозг видит знакомые комбинации и сам составляет буквы в слова, даже, если они стоят не по порядку. В этой библиотеке особенно ощутима рука автора. Хаос, он создавал ее, уверена. Но это сейчас не самое важное, главное – я могу понять, что в них написано. Вскоре я нахожу целую секцию, посвящённую необходимым мне темам. Первая книга, которую я беру, называется «Полный путеводитель по дому тысячи дверей». Я открываю её и начинаю читать.

Информация, которую я нахожу, поражает меня. Оказывается, дом был создан Королевой Пик более трёхсот лет назад, как способ контролировать различные миры, которые она создала. Каждая дверь ведёт в другой мир, и каждый мир имеет свои правила, свою логику, свою опасность.

Я читаю о мирах, где люди могут летать, но только если они верят в себя. О мирах, где гравитация работает в разные стороны. О мирах, где время движется по-разному в разных местах. Я читаю о том, как выживать в каждом из этих миров. Какие двери безопасны, какие нет. Какие двери ведут домой, какие ведут в ловушки.

Время проходит незаметно. Я читаю, и читаю, и читаю. Моя голова начинает кружиться от количества информации, но я продолжаю читать, потому что это важно. Это может спасти мне жизнь. Но потом я начинаю чувствовать усталость. Мои веки становятся тяжёлыми, мой разум начинает работать медленнее. Мысли путаются. Я пытаюсь бороться с сонливостью, но это становится всё сложнее и сложнее.

Я беру следующую книгу, которая называется «Классификация дверей по уровню опасности». Я начинаю читать, но слова начинают расплываться перед моими глазами. Предложения становятся всё более скучными, всё более монотонными. Я чувствую, как мой мозг начинает отключаться. Я пытаюсь стоять, пытаюсь пойти к двери, но мои ноги не слушаются. Я падаю на пол, окружённая книгами, и мой мир начинает темнеть. Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание — это звук открывающейся двери.

***

Просыпаюсь в объятиях мистера Хаоса.

Он несёт меня в руках, словно я невесома, словно я вешу не больше пера. Его лицо выглядит встревоженным, но, когда мужчина видит, что я проснулась, выражение смягчается.

— Спящая красавица проснулась, — говорит он с улыбкой, и я слышу облегчение в его голосе. — Уже решил, что тебе понравилось спать в моих объятиях.

Я смотрю на Хаоса, и мне кажется, что я вижу его впервые. Удивительно, но неловкости от его слов не появляется. Мне не хочется срочно выбраться из его рук. Это прохо. Очень-очень плохо, но поддаюсь соблазну, рассматриваю своего спасителя и вора в едином лице. Оно выглядит более мягким в свете утра, его синие глаза светятся нежностью, которую я не видела раньше. Его чёрные волосы падают на лоб, и я испытываю желание провести рукой и убрать их. Ощутить, мягкие ли она настолько, как выглядят.

— Ты спал? — спрашиваю я.

— Возможно, — отвечает мистер Хаос разплывчато. — Возможно я и вовсе не сплю. Но потом я вошел разбудить тебя и просто сел рядом. Смотрел, как ты спишь. Ты выглядела мирной. Это было... красиво.

Я чувствую, как моё сердце начинает биться быстрее. Что-то меняется между нами, что-то, чего не могу полностью понять, но что-то, что кажется важным.

— Спасибо, — говорю я. — Спасибо за то, что разбудил меня.

— Я обещал, — отвечает мистер Хаос. — И я держу свои обещания.

Он продолжает нести меня по лестнице, и я позволяю себе расслабиться в его объятиях. Мои ноги могут отдохнуть. Мой разум может отдохнуть. Я просто хочу быть рядом с ним, вдыхаю его аромат тела и понимаю, что он пахнет лавандой. Он действует на меня успокаивающе, как и его запах. Это невозможно прекрасно.

— Что ты узнала? — спрашивает мистер Хаос, когда мы поднимаемся на следующий этаж. Улыбается, глядя как я принюхиваюсь к нему, прижав щеку к его груди. Как слушаю стук его могучего сердца. Неловкость и стыд заполняют меня до краев. Быстро начинаю рассказ о том, что прочитала, чтобы развеять эту ситуацию. О доме, о дверях, о том, как выживать в разных мирах. Я рассказываю ему о том, что я узнала — не каждый мир за дверью живой, не каждый иллюзорный. Некоторые двери ведут в реальные места из Страны чудес.

Мистер Хаос слушает молча, и когда я заканчиваю, он кивает.

— Ты узнала много, — говорит он. — Это хорошо. Это означает, что ты готова к тому, что может произойти дальше.

— А что может произойти дальше?

Хаос не отвечает. Лишь поджимает губы. Это настораживает, но я не желаю больше говорить о плохом. Мы продолжаем подниматься по лестнице, и я замечаю, что двери становятся всё более странными. Если раньше они выглядели хотя бы относительно нормально, то теперь они превращаются в нечто совсем другое. Одна дверь сделана из живого дерева, из которого растут листья и цветы. Другая выглядит так, словно её вырезали из облака. Третья издаёт звуки музыки, словно за ней находится симфонический оркестр.

Я смотрю на эти двери с смесью восхищения и страха. Каждая из них обещает что-то новое, что-то неизведанное. Но я также знаю, что каждая из них может быть смертоносной.

— Как ты выбираешь? — спрашиваю я мистера Хаоса. — Как ты знаешь, какая дверь безопасна?

Он останавливается и смотрит на меня с улыбкой.

— Я чувствую, — отвечает он. — Я могу чувствовать энергию каждого мира. Я знаю, какие из них живые, какие мертвы, какие опасны.

Он подходит к одной из дверей — красивой синей двери с серебряной ручкой — и кладёт на неё руку. Его глаза закрываются, а тело напрягается.

— Этот мир умирает, — говорит он, убирая руку. — Скоро он исчезнет совсем.

Мы проходим мимо этой двери, и я смотрю на неё, пока мы поднимаемся выше. Интересно, что находится за этой дверью? Какой мир умирает? Есть ли там существа, которые знают, что их мир исчезает? Как они выглядят, говорят, живут?

Эти мысли преследуют меня, пока мы продолжаем подниматься.

Мистер Хаос рассказывает мне истории о разных мирах, о людях, которых он встречал, о приключениях, которые он пережил. Его голос становится всё более живым, всё более выразительным, и я понимаю, что он наслаждается возможностью поделиться своими воспоминаниями. Просто поговорить с кем-то настоящим.

— Однажды я встретил человека, который был живой книгой, — говорит он с улыбкой. — Его кожа была покрыта текстом, и каждый раз, когда он дышал, текст менялся. Он рассказывал свою историю через свою кожу.

— Это звучит красиво, — говорю я.

— И довольно странно, я знаю. — Улыбается он. — Но это также было и довольно грустно. Потому что его история была историей одиночества. Он был единственным в своём мире, и он не знал, почему.

Мы проходим мимо ещё одной двери, и мистер Хаос указывает на неё.

— Видишь эту дверь? — спрашивает он. — Она ведёт в мир, где люди живут в зеркалах. Они видят наш мир, но не могут в него войти. Они только смотрят и завидуют.

Я смотрю на дверь, которая выглядит как огромное зеркало, и ощущаю печаль. Быть запертым в зеркале, видеть мир, но не иметь возможности в него войти — это звучит как худший кошмар.

— Почему вы с Королевой Пик создаёте такие миры? — спрашиваю я. — Почему она создаёте места, где кто-то страдает?

Мистер Хаос делает паузу и смотрит на меня с выражением, которое я не видела раньше. Это выглядит как боль, смешанная с пониманием.

— Я не создавал таких миров. Мне хотелось создавать сказку. Но она извратила все к чему прикоснулась, как часто лжецы извращают правду, чтобы оправдать свою ложь. Она верит, что страдание — это часть жизни, — отвечает он медленно. — Потому что она верит, что все существа должны испытывать боль, чтобы понять ценность счастья. Она философ в своём роде. Просто философ, который потерял человечность где-то по пути.

Мы продолжаем подниматься, и я думаю о словах мистера Хаоса. Может быть, он прав? Может быть, страдание действительно необходимо, чтобы понять счастье? Но я не верю в это полностью. Я верю, что есть способы быть счастливым без необходимости страдать.

Когда наступает вечер, мистер Хаос останавливает меня перед дверью, которая выглядит совершенно обычно. Это просто белая дверь с простой деревянной ручкой. На ней нет никаких украшений, никаких символов, никаких указаний на то, что за ней находится.

— Эта дверь, — говорит мистер Хаос, — ведёт в мир, который очень похож на твой. Там есть города, люди, машины. Там есть театры и кафе. Там есть жизнь, которая похожа на твою жизнь.

Я смотрю на дверь с интересом.

— Это дверь в мой мир? — уточняю с надеждой.

— Нет, — отвечает мистер Хаос. — Это дверь в похожий мир. Но я думаю, что ты должна знать, что существуют другие миры, похожие на твой. Если хочешь, ты можешь отправиться туда. Жить нормально.

Я кладу руку на дверь и чувствую, что она тёплая. Живая. Я чувствую, что за ней находится жизнь, полная возможностей.

— Почему ты мне это показываешь? — спрашиваю я.

— Потому что я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть выбор, — отвечает мистер Хаос. — Ты можешь вернуться в свой мир, или ты можешь остаться здесь.

Его слова поражают меня. Я никогда не соглашусь на такое.

— Я хочу домой, — говорю я, и я знаю, что это правда. — Я хочу вернуться к Алексу.

Мистер Хаос кивает, и я вижу, что он разочарован, хоть и хорошо это скрывает. Его взгляд снова выглядит тяжелым, мрачным, а улыбка уже не такой доброжелательнойВнутри

— Тогда мы продолжим подниматься.

Мистер Хаос берёт меня за руку, и его когти осторожно касаются кожи. Мы ускоряемся, ведь пора найти следующую дверь. Мир за ней станет новым спасением.