Хаос подходит к двери, открывает ее. Мужской силуэт выглядит почти человеческим в свете, который исходит из коридора позади него. Синяя шляпа сидит на его голове идеально, словно никогда не была мокрой, разорванной, брошенной на пол. Он трогает ее кончиками пальцев и кивает мне, собираясь попрощаться. Я смотрю на него, сидя на краю кровати, обернутая в простыни, и чувствую, как внутри поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием.

— Хаос, подожди, — кричу я, вскакивая на ноги. — Ты не можешь просто уйти! Мне нужны ответы! Мне нужно понять, что происходит! Почему ты лгал? Почему...

Но он уже делает шаг наружу, его движения плавные, уверенные, словно мои слова просто не достигают его слуха. Я бросаюсь за ним, но останавливаюсь на полпути, понимая, что бегу по комнате совершенно обнаженная, завернутая в простыни, которые вот-вот упадут.

— Элис, — произносит он, оборачиваясь ко мне, и его голос звучит как голос человека, который уже принял решение и не собирается его менять. — Слушай внимательно. За пределами этой комнаты по ночам ходит существо. Оно ищет, охотится. И оно найдет тебя, если ты попытаешься выйти. Поэтому оставайся здесь, в безопасности.

— Я уже не боюсь никаких чудовищ! — кричу, чувствуя, как паника начинает подниматься в груди. На самом деле боюсь, мы оба это знаем, поэтому Хаос сдерживает насмешку, хоть на его губах дрожит расцветающая улыбка.

— Завтра. Завтра я расскажу тебе все. Утолю твою жажду знаний, малышка. Но только если ты будешь вести себя хорошо. Поешь. — Указывает он на поднос с едой, который стоит на столе. Я видела его раньше: фрукты, хлеб, сыр, пирожные. — Я не хочу, чтобы ты голодала.

Внутри кипит гнев, хочется возразить, кричать, требовать ответов, но что-то в его тоне останавливает меня. Это не приказ. Это просьба. И я поддаюсь, понимаю, что Хаос прав.

— А одежда? — спрашиваю, осматриваясь, но не нахожу тех ошметков ткани, в которые Хаос превратил мой наряд. Чувствую, как голос становится более спокойным, хотя гнев все еще кипит внутри. — Я не могу ходить в этом. — Осматриваю себя.

Хаос не выдерживает, смеется, и этот смешок звучит как музыка, которая одновременно успокаивает и раздражает.

— В ванной, как обычно, — говорит он. — Я восстановил твою одежду. Легче восстанавливать, чем искать новую. — Делает он паузу, и его улыбка становится еще более порочной. — И не беспокойся о последствиях нашего более плотного общения. Забеременеть от меня можно только при определенных условиях. Весьма сложных условиях. — Подмигивает он, словно это шутка, которая должна меня развеселить.

Я чувствую, как краска заливает щеки. Это не то, о чем я хотела думать в этот момент. Но, похоже, Хаос считает, что это важно уточнить. Или просто пытается разрядить напряженность между нами своей обычной манерой.

— Я буду завтра утром, — говорит он, отворачиваясь. — Поговорим тогда. Обещаю.

— Хаос! — кричу я еще раз, но он уже выходит в коридор.

Дверь закрывается с тихим щелчком. И потом — звук, который заставляет мое сердце упасть в живот. Это звук магии, которая запечатывает дверь, словно невидимые цепи обвивают дерево, делая невозможным открыть её без особого позволения.

Я бросаюсь к двери и дергаю за ручку, проверяя. Она не поддается. Дергаю еще раз, с большей силой. Ничего. Ручка просто не движется, словно приросла к месту. Я чувствую, как паника начинает подниматься в груди, как дыхание становится более порывистым.

Я в плену. Снова в плену. Хаос оставил меня в этой комнате, запечатав дверь своей магией. Возникает сама собой мысль, что он ничем не лучше Принца Пик, но я быстро стряхиваю ее с себя, вспоминая о том, что тот пьет кровь невинных девушек. И все же Хаос говорит, что запер меня для моей защиты, но это звучит как оправдание. Как ложь, которую он рассказывает себе, чтобы оправдать то, что держит меня здесь против воли.

Отступаю от двери, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Я не знаю, плачу ли я от гнева или от страха. Наверное, от всего сразу. Я была так близка к тому, чтобы поверить, что все может быть иначе. Что Хаос — это не просто манипулятор и лжец. Что он действительно заботится обо мне.

Но теперь я понимаю правду. Я в ловушке. И самое страшное — я не знаю, как из неё выбраться.

***

Ванная комната встречает меня чистотой и порядком. Зеркало над раковиной чистое, без каких-либо надписей. На тумбочке лежит одежда — та самая, в которой я была, но новая, свежая, снова пахнущая лавандой. Смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается волна отчаяния.

— Это не может быть реальностью, — шепчу я себе, касаясь ткани. — Это просто сон. Кошмар. Я сейчас проснусь и все будет иначе.

Но я не просыпаюсь. Комната остается такой же реальной, как и прежде. Одежда под моими пальцами ощущается так же реально. Я медленно опускаю руки, позволяя простыням упасть на пол, и включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая стекает по моему телу, смывая пот, следы того, что произошло между мной и Хаосом.

Когда выхожу из душа, чувствую себя лучше. Не намного, но хотя бы способна думать более ясно. Я одеваюсь медленно, натягивая на себя одежду, которая сидит прекрасно, словно была сшита специально для меня. Потому что, вероятно, так и было. Хаос восстановил её, используя свою магию, чтобы она была идеальной.

Возвращаюсь в комнату и вижу поднос с едой, который все еще стоит на столе. Мой желудок издает звук, напоминающий о том, что я не ела слишком давно. Я подхожу к столу и начинаю есть. Сначала медленно, потом все быстрее, потому что голод оказывается сильнее моего гнева и отчаяния.

Фрукты сладкие, хлеб мягкий, сыр — идеально нарезанный. Все это выглядит так, словно приготовлено с любовью. Хаос позаботился о каждой детали, чтобы я была в безопасности, накормлена... счастлива?

«Как смешно» — выдавливаю из себя мысль и снова замечаю, что говорю вслух.

Когда берусь за еду, наслаждаюсь вкусом, а потом заканчиваю с ней, чувствую себя еще лучше. Физически, по крайней мере. Эмоционально я все еще разорвана на куски, хоть и ощущаю, как раздражение и злость утихают. Это раздражает. Хочу злиться на Хаоса больше, но не могу. Делать больше нечего, ложусь на кровать и смотрю в потолок, позволяя мыслям бродить по лабиринту моего разума.

С одной стороны, Хаос прав. Если бы, кпримеру, на его месте была я и знала, что по дороге к выходу его ждет смерть, я бы поступила как он. Рекомендовала бы не рисковать. Оставила бы в безопасности, в своих объятиях. Потому что жизнь здесь, пусть и в плену, лучше, чем смерть в коридорах дома с тысячью дверей. Но с другой стороны, я бы позволила ему самому решить. Дала бы ему выбор. Потому что выбор — это то, что делает нас людьми. Без выбора мы просто куклы, марионетки в руках кого-то другого.

И вдруг осознаю, что Хаос сделал со мной именно это. Он отнял у меня выбор. Решил все за меня. Пытается выставить это за заботу, но на самом деле это контроль. Потом думаю о Стокгольмском синдроме. О том, как люди начинают любить своих похитителей, потому что те дают им еду, крышу над головой, иллюзию безопасности. И понимаю, что это может быть именно то, что происходит со мной. Мотаю головой, вспоминая документальные фильмы о маньяках. «Я схожу с ума» — приходит окончательный вывод, когда касаюсь висков пальцами и выдыхаю.

Потом я вспоминаю Алекса. Моего брата. Того, кто ждет меня дома, в реальном мире. Того, кто думает, что я попала в беду или мертва. Зажмуриваюсь, представляя то, как ему страшно. Как он должно быть, переживает. Понимаю, что могу больше никогда его не увидеть. Никогда не увижу Софи, свою подругу. Никогда больше не смогу танцевать, жить свою жизнь. И от этих мыслей начинаю плакать. Тихо, в подушку. Слезы текут и текут, и я не могу их остановить.

Я так скучаю по ним, скучаю по своему обычному, хоть и сложному миру. Так хочу выбраться отсюда Вспоминаю лицо Алекса. Его улыбку. Как он смеялся, когда танцевала для него после школы, комично изображая из себя диву. Как он держал мою руку, когда родители умерли. Как смотрел на меня с такой любовью, такой верой, что сможем справиться, будем сильными, все преодолеем.

Начинаю обвинять себя. Пока мой брат ищет меня где-то там. Я предала его. Бездумно бросилась в объятиях существа, которое, возможно, заманило меня в свои сети обманом. Хаос хитер, об этом знала сама, но и другие говорили. А потом виню себя за то, что могла и о нем думать так плохо. Вспоминаю о том, как он рисковал собой, спасая меня.

Я плачу до тех пор, пока слезы не кончаются, пока мое тело не становится совершенно истощенным. И потом, наконец, засыпаю. Но даже во сне не могу убежать от реальности. Я вижу Алекса. Как он сидит дома, в нашей квартире, и смотрит в окно, ожидая моего возвращения. Вижу, как брат медленно теряет надежду, понимая, что больше никогда не вернусь.

И это разрывает мое сердце на куски.

***

Просыпаюсь с ясной головой. Ранее утро уже серым полотном укрывает небо.

Это странно, потому что ожидала проснуться в состоянии такого же отчаяния, как вчера. Но вместо этого я чувствую что-то другое. Решимость. Ясность. Понимание того, что я должна сделать. Я не могу оставаться здесь. Не позволю Хаосу держать меня в плену, как бы он это ни оправдывал. Я должна выбраться отсюда. Должна вернуться к Алексу.

Встаю с кровати и начинаю осматривать комнату. Ищу что-нибудь, что могло бы помочь мне. Что-нибудь, что могло бы быть оружием, инструментом, способом выбраться отсюда.

И потом смутно вспоминаю.

Сумка. Шляпник дал мне сумку перед тем, как забросил меня в дверь-портал. Я помню это четко. Он надел её мне на плечо, и я чувствовала её вес, когда падала сквозь синий свет.

Где она? Вдруг там есть то, что может помочь? Надеюсь, представляя тот самый кинжал С ним смогу двигаться по лестнице смелее, если выбраться из комнаты мне все-таки удастся. Начинаю искать. Смотрю под кровать, в шкаф, заглядываю за стол. Ничего. Комната выглядит так, словно я никогда не приносила с собой ничего, кроме себя самой.

Но потом вспоминаю ванную комнату. Безумие, но вдруг портал перенес сумку туда? Быстро направляюсь в ванную и начинаю искать. Смотрю под раковиной в тумбочке, в углах, за дверью. И потом почти кричу от радости, ведь вижу её! Сумка лежит на полу прямо под ванной. Я хватаю её за длинный ремешок, вытаскиваю и открываю. Внутри только один предмет.

Кинжал.

Тот самый кинжал, который дал мне Шляпник. Тот, который способен убивать порождения Королевы Пик. Он сможет причинить вред её созданиям. Держу его в руках, и холодный металл ощущается как надежда. Как возможность. Это мой шанс!

— Спасибо, спасибо, мой друг, — прикрываю глаза от счастья. — Ты точно знал, что мне это пригодится.

Поднимаюсь на ноги, смотрю на свое отражение в зеркале. На девушку, которая смотрит на меня с решимостью в глазах, которая готова сражаться.

— Я выберусь отсюда, — говорю я себе, и голос звучит твердо. — Я вернусь к Алексу. Никому не позволю держать меня в плену. Я не позволю себе сойти с ума. Освобожу нас обоих. И Хаоса, и себя.

Не знаю, насколько те девушки были подходящими, но у них не было такого оружия. А у меня есть. И это вселяет надежду. Иду в комнату, прячу кинжал под матрас кровати, где его будет сложно найти. Потом ложусь и жду. Жду, когда Хаос вернется. Когда смогу выполнить свой план и сбежать.

Теперь я точно знаю, что должна делать. И я готова. Готова бежать, сражаться. Даже умереть, если это необходимо, но не позволю себе остаться здесь.

Потому что дома меня ждет мой брат, вся моя жизнь. И я не могу смириться, как это сделал Хаос. Не позволю ему решить за меня, что делать.