Я падаю. Падаю в бесконечную тьму, которая пульсирует, извивается, хватает меня за руки и ноги. Вокруг ничего, кроме черноты, которая липнет к коже, проникает в легкие, заполняет каждую клетку тела ледяным холодом. Мой крик разрывает воздух, но звук не отражается эхом — тьма поглощает все, словно голодное животное.

Потом я вижу его.

Чудовище выплывает из мрака, как акула из пучин океана. Оно не имеет четкой формы — его тело словно соткано из самой мглы мрака, из теней, которые движутся независимо от источника света. Но я вижу его глаза. Огромные, светящиеся красным, как два раскаленных угля. Они смотрят на меня с голодом, желанием уничтожить.

Ноги касаются земли, которая кажется мягкой, вязкой, словно болотная грязь. Тогда начинаю бежать. С каждым шагом погружаюсь глубже, но продолжаю двигаться вперед, потому что позади слышу рев. Этот звук — не просто рычание животного. Это звук смерти, который заставляет кровь замерзать в жилах.

Чудовище преследует меня.

Его когти царапают пространство вокруг, оставляя светящиеся полосы, которые горят, словно огонь. Его пасть открывается настолько широко, что кажется, она может проглотить целый мир. Зубы острые, как ледяные сосульки, и каждый из них размером с мою руку. Из пасти течет черная жидкость, она шипит, когда падает на землю, оставляя дыры, в которых видна еще более глубокая тьма. Я бегу быстрее, задыхаюсь.

Легкие горят, кости ломит от боли, но я не останавливаюсь. Впереди вижу свет — маленькую точку, которая выглядит как огонек надежды. Бегу к ней со всей отчаянностью, стремлюсь изо всех сил, но расстояние не сокращается. Свет остается на одном и том же расстоянии, словно это мираж, иллюзия, созданная моим умом, чтобы дать возможность не умереть от страха. Чудовище все ближе.

Я слышу его дыхание за своей спиной, чувствую присутствие монстра, словно он уже обхватил шею когтями. Оборачиваюсь и вижу его пасть, раскрытую передо мной. Кричу, пытаюсь отпрыгнуть в сторону, но ноги не слушаются. Они словно приросли к земле, словно болото держит, не позволяя убежать. Чудовище хватает быстро, не раздумывая и секунды. Острые черные когти вонзаются в плечи, прорывая кожу, мышцы, ломают кости. Боль столь острая, всепоглощающая, что крик разрывает горло. Я падаю на землю, и чудовище падает вместе со мной, прижимая к земле своим огромным телом. Оно начинает рвать меня.

Чувствую, как тело разрывают на части, как кровь вытекает из плоти, как мои органы выпадают наружу еще до того, как успеваю отключиться. Но потом боль становится настолько сильной, что теряю сознание. И даже в беспамятстве четко, словно со стороны наблюдаю, как чудовище продолжает рвать, вгрызаться в мою плоть, словно вечность мечтало уничтожить.

***

Глаза распахиваются в темноте, и первое, что чувствую — это прикосновение. Чьи-то пальцы скользят по моему плечу, нежно, осторожно. Я вздрагиваю, инстинктивно отпрыгивая в сторону, но прикосновение не исчезает. Оно переходит на мое лицо, касаясь щеки, словно кто-то недавно целовал это место.

Прижимаю ладонь к лицу, чувствуя остаточное тепло.

Взгляд сам скользит по комнате к смежной двери, к той, что ведет в комнату Хаоса. Я жду, что дверь откроется, что появится его силуэт, хищная улыбка растянется в лукавом признании глупой затеи напугать. Но ничего не происходит. Дверь остается закрытой, и в комнате никого нет, кроме меня.

«Может быть, это был сон? Часть кошмара, который еще не отпустил мой разум?» — мелькает правдоподобная мысль в голове.

Я натягиваю одеяло повыше, осознавая, что спала только в трусиках, и грудь полностью обнажена. Холод пронизывает тело, напоминая о леденящей тьме. Сворачиваюсь в клубок, переворачиваясь на бок, пытаясь уснуть снова. Но сон не приходит. Вместо этого отчетливо слышу звуки.

Тихие шаги.

Они раздаются с другой стороны смежной двери, в комнате Хаоса. Я замираю, прислушиваясь. Шаги медленные, осторожные, словно кто-то ходит туда-сюда, не в состоянии найти покой. Я понимаю, что это Хаос. Он тоже не спит. Он тоже борется с чем-то, что не дает ему отдохнуть.

Мне хочется встать, пойти к нему, открыть дверь и просто быть рядом. Хочется сказать, что мне жаль и как не хотела причинять ему боль. Что просто устала. Но я не двигаюсь и с места. Помня о его гневе, о том, как глаза Хаоса горели яростью, когда он узнал, где была, остаюсь в своей кровати, натягивая одеяло еще выше на себя. Снова прячусь в нем словно в коконе.

Шаги продолжают раздаваться, но я закрываю глаза, пытаясь не думать о том, что происходит по ту сторону двери. Вместо этого думаю о доме. О своей маленькой квартире в Лондоне, о том, как выглядит мой балкон с видом на парк. О том, как пахнет порошком и любимыми недорогими духами в моем шкафу, когда открываю его по утрам. Как звучит голос Алекса, когда он смеется.

Мысли постепенно, но становятся более туманными, размытыми. Разум начинает дрейфовать по закоулкам сна, и я позволяю ему это сделать, потому что сон — это единственное спасение от реальности, которая слишком жестока и сложна. На этот раз он приносит мне покой.

***

Я вижу себя маленькой, не старше семи лет. Светлые вьющиеся волосы развеваются на ветру, а рядом со мной идет отец. Его надежная теплая рука держит мою, когда мы гуляем по парку, и вокруг нас летают бабочки. Сотни, может быть, тысячи бабочек всех цветов радуги. Смеюсь, вытягивая руку, пытаясь поймать одну из них. Бабочка садится сама мне на палец, и я замираю, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть чудо.

— Видишь, Лис? — говорит отец, и его голос звучит ласково, как всё, что когда-либо существовало хорошего в моей жизни. — Бабочки — это символы трансформации. Они начинают жизнь как гусеницы: неприметные, медленные, страшноватые. — Смеется он. — Но потом они превращаются в прекрасных неземных существ.

Я смотрю на отца, и в его глазах вижу мудрость, которая кажется бесконечной в этом возрасте.

— Иногда в жизни мы становимся гусеницами, — продолжает он. — Мы застреваем в коконе, где полно страха неизвестности. Мы не знаем, что произойдет дальше, и это пугает нас. Но это необходимо. Такова часть процесса. Потому что, только пройдя через многое, мы можем стать теми, кем нам суждено быть. Отыскать свой путь.

Бабочка улетает с моего пальца, и я наблюдаю, как она поднимается выше и выше, пока не исчезает в зелени листвы деревьев.

— Но помни, — говорит отец, опускаясь на корточки и прижимая меня к себе, — что даже когда ты в коконе и кажется, что нет выхода, ты не одна. Я всегда буду рядом. Всегда буду верить в тебя. Знаю - ты сможешь стать той бабочкой, которой суждено расправить крылья.

В этот момент крепко обнимаю отца, присевшего передо мной, прижимаюсь к нему в ответ, чувствуя тепло и любовь. И в этот момент вдруг понимаю нечто важное. То, что связано с Королевой Пик, с Хаосом, с этим безумным миром, в который попала.

Я понимаю, что нахожусь в коконе. Что это испытание, эта боль, эти манипуляции — это всё часть некоей трансформации.

***

Открываю глаза с этой мыслью, свежей и чистой, как утренний ветерок.

Слуги уже суетятся в комнате. Две пешки в белых фраках молча готовят для меня одежду. Приподнимаюсь на локте, присматриваясь. Это чёрное платье, ещё более откровенное, чем вчера. Спереди оно едва прикрывает грудь, а сзади полностью открывает спину. На столике у кровати на подносе лежит завтрак — фрукты, хлеб, сыр, и хрустальный кувшин с молоком.

— Замок готовится к балу, — говорит одна из пешек, её голос звучит строго — Королева хочет видеть вас в её апартаментах перед началом вечера.

Киваю, не в состоянии ответить. Разум всё ещё находится в парке с отцом, чувства переполнены воспоминаниями. Отправив слуг, одеваюсь сама без их помощи, завтракаю молча, думая о том, что произойдет сегодня. Внутри будто что-то поменялось. Воля становится крепче, хоть и снова ощущаю, что Принц набросил на замок свои чары. Однако теперь меня мало занимает его подлость и колдовство, думаю только о том, что должна сделать, чтобы выбраться отсюда. Больше не чувствую себя жертвой. Я чувствую себя гусеницей, которая медленно, но верно превращается в бабочку.

***

Апартаменты Королевы Пик находятся в самой высокой башне замка. Лестница, ведущая туда, выложена чёрным мрамором, украшена золотыми статуями существ, которые походят на демонов или богов. Охрана провожает меня молча, и я поднимаюсь выше и выше, пока не достигаю огромной двери, украшенной красными рубинами.

Дверь открывается сама по себе, и я вхожу в комнату, которая словно сочетает в себе спальню, кабинет и тронный зал.

Королева Пик сидит в кресле, которое выглядит как престол правителя. Её чёрное платье развевается вокруг неё, словно крылья ночной птицы. Белые глаза смотрят на меня с выражением, которое не могу расшифровать.

— Элис, — говорит она, и голос звучит словно шелк. Опасно и манящее одновременно. — Как хорошо, что ты пришла. Мне нужно с тобой побеседовать.

Я подхожу ближе, чувствуя, как мой пульс ускоряется и слышу щелчок закрывающейся двери позади. Не знаю, чего ожидать, но выбора просто нет, обязана вести себя смирно.

— Мой сын очень одинок, — начинает Королева, и её голос становится более мягким, более человечным. — Он прожил всю жизнь в этом замке, окруженный магией, властью, но лишенный чего-то настоящего. Ты знаешь, что это значит?

Я качаю головой, не доверяя своему голосу.

— Это значит, что он готов на всё, чтобы почувствовать себя живым, — продолжает Королева. — Что он готов предать даже меня, свою собственную мать, ради момента настоящей близости. Желает понять, что же такого нашел в человеке сам Хаос, породивший столько всего. — Она делает паузу, позволяя словам проникнуть глубоко в разум, осознать. — Но это не его вина. Это вина того, кто заставил меня запереть его в этом замке. Я не хочу, чтобы Принц пошел по стопам своего давнего соратника.

Я слушаю, и мой разум начинает работать. Королева медленно переходит к теме о Хаосе.

— Когда-то, давно, мой узник был свободен, — говорит она, вставая со своего места, подходя ближе. — Он был моим помощником, союзником и другом. Мы вместе прошли через многое, чтобы вернуть мир и покой в Королевство. Но цена оказалась слишком велика. Он полюбил! — вскрикивает она, держась за сердце. - Полюбил одну из вас, смертную девушку! И он решил, что готов оставить Страну чудес, готов отказаться от своей силы, рискнуть крахом всего этого мира, чтобы быть с ней!

Королева останавливается передо мной, и я вижу, как её белые глаза светятся болью.

— Я не могла позволить этому случиться, — продолжает она уже тише. — Я не могла позволить ему уничтожить все это. — Разводит она руки в стороны. — Поэтому запела его. Я наложила на него заклятие, которое привязало его к одному единственному месту. И я разлучила его с той, кого он выбрал вместо нас. Навсегда.

Взгляд Королевы Пик обращается ко мне, и я чувствую, как сочувствие начинает расти в сердце. Вижу боль Королевы. Она не просто тиран, но и женщина, которая потеряла друга, которая была вынуждена сделать выбор, исполняя долг.

— Что произошло с ней? — спрашиваю я. — С той девушкой?

— Она умерла, — отвечает Королева просто. Но потом смотрит на меня. — Нет-нет, не подумай, я не лишала ее жизни. Элис тоже успела стать моим другом. — Я вернула ее домой и забрала воспоминания о Стране чудес. Девушка прожила долгую жизнь, вышла замуж, родила детей, и умерла, так и не узнав, что мой узник всё это время искал её. Что надеялся на ее возвращение и что они смогут быть вместе.

Королева вздыхает и начинает расхаживать по комнате.

— Да, я понимаю Хаоса и то, как он желает найти Элис. Верит, что время сумеет извратиться и вернуть ее. Но это не так. Ее больше нет и никогда не будет. — Подходит она ко мне и аккуратно касается левой щеки, изучая родинки на лице. Потом ее взгляд переходит к моим глазам, лицо немного напрягается от недовольства. Но когда смотрит на волосы, что спадают по моим плечам практически черными локонами, радостно начинает улыбаться.

Я же чувствую, как слёзы жгут глаза. Это история о безответной любви, жертве и о том, как один выбор может изменить жизни многих существ в этом мире. Хаос связан долгом, который не дал ему жить по-настоящему.

— В какой-то момент я поверила, что Хаос смирился. Даже хотела его освободить, настолько он впал в отчаяние. Но потом, — продолжила Королева, её голос стал холоднее, — он снова начал искать. Снова начал надеяться, что найдет её. Что она вернется к нему в каком-то новом обличии. — Смеется она, взмахивая перед собой рукой, но этот смех более нервный, чем прежде.

Я поднимаю взгляд на Королеву, и вдруг понимаю. Она подозревает, что я — та самая девушка. Что я — какая-то реинкарнация этой давней потерянной любви.

— Я не она, — говорю открыто, и мой голос звучит твёрдо, несмотря на страх, который кипит внутри. — Я просто Элис. Просто обычная девушка из Лондона, которая попала сюда по случайности. Хаос сам подтвердил это, хоть и признает, что сильно привязался ко мне.

Королева смотрит на меня долгое время, пытается определить ложь в моих словах.

— Может быть, — говорит она наконец. — Или может, ты просто сама не знаешь правды о себе?

Холод пробегает по спине от такого вывода. Королева боится не просто того, что я украду её узника. Она боится того, что я — это вторая попытка судьбы, вторая попытка Хаоса найти свою потерянную любовь. Что могу разрушить ее Королевство.

— Отпустите меня домой, — говорю, решаясь рискнуть. — Отпустите меня. Я просто уберусь из его и вашей жизни. Просто вернусь в свой мир и забуду обо всем, что здесь видела.

Королева улыбается, и эта улыбка выглядит как улыбка хищника, который только что нашел способ добить свою добычу.

— Хорошо, — соглашается она. — Я отпущу тебя, дам уйти домой. Но только если ты докажешь мне, что действительно не та, кого ищет Хаос. Что ты не та Элис, которую он искал столько лет.

— Как я могу это доказать? — спрашиваю, а нехорошее предчувствие морозит кровь в венах.

— Ты должна сломать его, — говорит Королева, и её слова звучат как приговор. — Заставь его понять, что он никогда не вернет свою любовь. Пусть он поверит в это. Убей его надежду.

От слов Королевы Пик мир начинает рушится вокруг. Она желает, чтобы я предала Хаоса, чтобы не просто сломала его, уничтожила последнюю искру его надежды.

— И как я должна это сделать? — спрашиваю, хотя боюсь услышать ответ.

Королева подходит ко мне ближе, и её белые глаза светятся чем-то, что напоминает жалость.

— На балу сегодня вечером, — говорит она, — ты будешь танцевать с моим сыном, улыбаться ему, смеяться. Дашь Хаосу повод усомниться в тебе. А потом, когда он потребует ответов. А он обязательно их потребует. — Улыбается Королева Пик, обнажая свои острые как бритва зубы. — То отвергнешь его. Скажешь, что он ничего для тебя не значит. Будь погрубее.

От ее слов в груди начинает подниматься тошнота. Я сомневаюсь, что смогу так поступить с тем, кто стал мне важен.

— И когда Хаос увидит это, — продолжает Королева, — когда он увидит, что ты отвергла его, что не та, кого он ищет, он наконец сломается. Надеюсь быстро поймет, что никогда не вернет то, что потерял. И тогда он будет полностью мой. Полностью сломлен. Покорен.

Королева улыбается все шире, а я стою перед ней, не понимая, что сказать. Она хочет, чтобы я стала орудием её мести, помогла окончательно сломить волю Хаоса, уничтожить его надежду.

— А если я откажусь? Или он не поверит? — спрашиваю осторожно.

— Тогда ты останешься здесь, — говорит Королева холодно. — Навсегда. И я буду использовать тебя, чтобы мучить его каждый день, каждый час, каждую минуту его вечной жизни. Ты, в свою очередь, станешь вечной целью для наших игр. Подумай, Элис, надо ли это тебе?

Медленно закрываю глаза, и мысленно снова представляю отца, вижу парк, бабочек. «Иногда в жизни мы становимся гусеницами, — слышу его голос. — Мы застреваем в коконе. Но это необходимо. Это часть процесса.» Открываю глаза, снова смотрю на Королеву Пик. Она улыбается, наблюдая за столь откровенной реакцией. Внутри понимаю — Королева Пик не планировала честную игру. Ей нужно одно — чтобы Хаос принял свою судьбу и навсегда забыл о чувствах. Неужели он настолько ее любил? Или все еще любит? От этих мыслей становится больно. Я понимаю, что завидую той девушке — Элис. Но быстро отметаю глупые мысли и надежды. Даже, если каким-то чудом, а такого не может быть, окажусь именно его Элис, то нам попросту не суждено воссоединиться.

— Я согласна, — говорю сипло, а сама чувствую, что только что продала душу дьяволу.

Королева победно ударяет в ладоши, вновь обнажая свое безумие.

— Отлично! Тогда подготовься к балу! Твоя роль в этой пьесе только начинается!

Дверь распахивается, а я, выходя из апартаментов Королевы, понимаю, что разум полностью занят одной мыслью: как это сделать? Как сумею сломать Хаоса, когда сама разбита на куски? Как смогу отвергнуть его, когда каждая клетка моего тела кричит, что это неправильно?