Алонсо Безрукий (Лон Чейни) в цыганском цирке в Мадриде мечет ножи и стреляет из ружья с помощью ног. Он тайно влюблен в свою партнершу Нанон (Джоан Кроуфорд), дочь гнусного хозяина цирка, за которой ухаживает пригожий силач. Нанон терпеть не может, когда к ней прикасаются мужчины, что делает Алонсо идеальным кандидатом в женихи. Но у него есть и другие тайны: он беглец от правосудия и на самом деле обе руки у него имеются (левая даже с избытком — на ней шесть пальцев), поэтому ассистент-лилипут каждое утро завязывает их в тугой корсет под рубахой.

Дичайшая и прекраснейшая из десятка совместных работ Браунинга и Чейни, топового дуэта на службе у MGM накануне наступления эры звука. «Неизвестный», считавшийся потерянным, найдется в конце 1960-х в отделе анонимных пленок парижской синематеки, где очутился из-за своего странного названия. Фильм собрал все главные наваждения режиссера (карнавал, уродство, желание) и дал актеру-мазохисту, «Человеку с тысячей лиц», обожавшему физические вызовы, одну из самых эксцентричных ролей.

Сюжет гениален в своей простоте и двусмысленности. Мужские руки, которых патологически боится Нанон (восемнадцатилетняя Кроуфорд делает шаг к грядущей славе) и которые Алонсо вынужден держать связанными и спрятанными, — прозрачная метафора другой части тела. Вначале герой довольствуется тем, что мечет в объект своего вожделения ножи и пули (раздевая девушку в процессе номера), но преступление, которое он совершает, и активность конкурента-силача подталкивают его к решительным действиям — от которых Фрейд, если сходил на фильм, наверняка благодарно расплакался. Жестокую иронию перипетий Браунинг иллюстрирует со свойственной ему экспрессивной театральностью. Чейни (ему, в отличие от актеров «Уродцев», понадобился безрукий дублер) ногами закуривает, разливает вино и играет на гитаре. И всем телом изнывает — изнывает то от ложного, то от взаправдашнего бессилия. Влюбленный злодей с серьгой в ухе, он сцена за сценой умирает в кадре — мятущаяся душа в плену у гуттаперчевой плоти.