В середине XIX века американский офицер Бойд (Гай Пирс) на войне с мексиканцами проявляет одновременно героизм и трусость и получает за это разом повышение и ссылку в крохотный форт, затерянный в горах Сьерра-Невада. Несколько его обитателей под руководством мягкого полковника (Джеффри Джонс) борются со скукой известными методами. Вскоре на пороге возникает обмороженный шотландец (Роберт Карлайл) и с ужасом рассказывает, как его спутники по экспедиции обратились к каннибализму.

Этот фильм с непростой судьбой — македонца Манчевского, разругавшегося со студией, уже во время съемок сменила англичанка Бёрд, — который делит пьедестал в узкой, но достойной категории «каннибальский вестерн» с картиной «Костяной томагавк». Любопытно, что и там и там играет Дэвид Аркетт. «Людоед» отличает то, что автор заинтересован в диалоге не с жанром (на который Бёрд явно наплевать), а с его предметом — американской историей, американской идеей.

В первом же кадре на ветру развевается звездно-полосатый флаг: каннибализм тут служит метафорой права силы, и применительно к фронтиру это сама экспансия на Запад, «явное предначертание» пионеров, о котором произносит язвительную речь главный злодей. Фильм лихо совмещает черную комедию армейских нравов с честной, если и фантастической, драмой героя Пирса, чьи моральные дилеммы тесно связаны с гастрономическими. Поверх обескураживающей реальности точечно, но густо наложен сказочный хоррор, за который в первую очередь отвечают отменно страшный многоликий Карлайл и неутомимый саундтрек (парадоксальная коллаборация Майкла Наймана и Деймона Албарна). Людоедство в этой версии, использующей миф о вендиго и взаправдашние прискорбные происшествия с Дикого Запада, — вирус сродни вампирскому: и привилегия, и проклятие. Суперспособности, но и голод, который невозможно насытить. Сатира «Людоеда» никогда не становится тяжеловесной, актеры обгладывают свои роли до костей, а сценарий сочится похоронным сарказмом и почти комиксовым насилием.