Чикагская аспирантка Хелен (Вирджиния Мэдсен), вышедшая замуж за своего вальяжного профессора (Ксандер Беркли), пишет диссертацию о городском фольклоре. Ее внимание привлекает легенда о Кэндимэне (Тони Тодд) — духе чернокожего художника, которого линчевали в конце XIX века за связь с дочерью плантатора, после чего он возродился убийцей с крюком вместо руки. Кэндимэна можно вызвать, пять раз произнеся его имя перед зеркалом.
Фильм стоит на пересечении между кровавым блэкспотейшеном и рафинированным психологическим арт-хоррором, но ближе все же к последнему; британский режиссер Роуз впоследствии ударится в экранизации Льва Толстого. Здесь источник — рассказ Клайва Баркера: англичане договорились перенести действие из Ливерпуля в Чикаго, а заглавного блондина превратить в элегантного черного великана с низким голосом. Что, разумеется, радикально сместило акценты: ключевые сцены происходят в знаменитом в те годы гетто Кабрини-Грин, а монстр приобрел черты романтической жертвы и манифестации главной американской травмы.
При этом «Кэндимэн» — куда более парадоксальная метафора расизма и джентрификации, чем, скажем, вышедшие примерно тогда же «Люди под лестницей». Ни одного расиста на экране нет — мы видим заинтересованные, сочувствующие, преимущественно белые лица либеральных ученых. Обитателям гетто от этого сочувствия ни тепло ни холодно, но они готовы согреться ответной символической жертвой, и именно здесь начинается самое интересное.
Энтони Ричмонд, оператор «А теперь не смотри», эффектно снимает трущобы и сверху, и изнутри, Филип Гласс сочинил хитовый саундтрек, а Тодд заслуженно стал иконой жанра, но тащит фильм на себе великолепная Вирджиния Мэдсен. Пока сценарий делает все более фантасмагорические, с трудом объяснимые повороты, она никогда не превращается в «девушку в беде», оставаясь подлинной героиней этого сюжета и подготавливая нас к финальным трансформациям. Главное для кинофильма, как и для злого духа, — чтобы о нем не забывали, и спустя два сиквела и ремейк можно констатировать, что «Кэндимэну», коробке отравленных сладостей, это не грозит.