Скандал, однако! Вновь позавчера две тонны мака

задержаны при въезде в Парагвай.

Как жить теперь? Что чувствовать теперь? Скандал, однако!

Вези долой меня, седьмой трамвай!

Прогнило что-то - нечем крыть, пропало - негде взять.

Влево ехать - рану мыть. Вправо ехать - яму рыть.

Прямо ехать - пьяну быть. Значит, едем вспять.

Не пойте хором мне о том, что правды нет и выше,

О люди! я любил вас как родной,

А вы? Ведь это вы, всё вы, всё сами вы - и вы же

меня сегодня ссорите со мной.

Весь год манёвры - май ли, март - не жизнь, а танкодром.

Шесть, семь, восемь, ключ на старт. Носом оземь авангард.

Прочих просим в Салехард, в отпуск, очень ждем.

Каскад кошмаров, бал зеркал, разгул фантасмагорий.

Легли две тонны мака в закрома.

Заснула стража мёртвым сном. Рыдай, святой Григорий!

Никто не твёрд, никто не горд, чума.

Что Салехард, что Парагвай - повсюду знай вертись.

Потушили - остывай. Устрашили - не встревай.

Задушили - истлевай. Выжил - не гордись.

Ревмя ревёт Бирнамский лес, гремит "Полёт валькирий"

синхронно с "Айне кляйне нахт музик".

Не стало радуг, всё красно. Ликуй, святой Порфирий!

Сбылась мечта, грядет иной язык.

В нём нет балласта прошлых лет, хвала ему и честь.

Насладиться - мёду нет. Исцелиться - йоду нет.

Отравиться - яду нет. Всё другое - есть.

Отставить нервы! Что там на дворе, опять торнадо?

Плевать, пойдём сыграем в бадминтон.

Валькирия, как полёт? (Она в ответ: полёт что надо!)

Какое дело нам до тех двух тонн?

Порхай, волан, туда-сюда, не в бровь рази, а в глаз.

Небо мглисто как всегда. Вёрст на триста - гарь, стада.

С днём танкиста, господа! С новым счастьем вас.