Без выходных, в три смены (конец квартала, своя гордыня)

гвалт за окном и грохот - сдают объект, строители страх проворны.

С десяток зим тому здесь была пустыня.

А нынче улица Красных Зорь: этажи, балконы, антенны, средние волны.

Диктор сулит концерт по заявкам чьим-то в двенадцать с чем-то.

Я не писал заявок, но слушать стану, жуя сухомятный полдник.

Искал разбавить, шарил в шкафах, но тщетно.

Остался лишь полусладкий вздор от гостей вчера или ранее - кто их помнит.

Кто их поймёт внезапных: зачем возникли, чего хотели?

Тратились, рылись в адресном, только бы снять ленивца с кушетки шаткой.

Дорогой мёрзли, вязли в снегу, холодели.

На предпоследний пешком ползли (отключён подъём, что-то там не в порядке с шахтой).

Вздор по чужим заявкам, а щёлкнуть жаль, уж одно к другому.

Не повезло с напитком, так пусть певицу зовут Изабеллой тоже.

Не всё чинить допросы себе дорогому,

не век терзаться, зачем вчера, а равно и ранее жил, мол, как жить негоже.

Да, мельтешил, слонялся, ломал хлеб-соль, не растя колосьев.

Незачем было жить, низачем и не жил. Имел, что лежало плохо.

Чужую воду брал из чужих колодцев.

И то не так чтобы очень брал, сторонясь размаха, успеха, переполоха.

Эх, бирюзовые, золоты колечики, где вы, чьи вы?

В адресном не узнаешь, не намекнут вино и певица, тёзки.

Погасли зря среди лебеды-крапивы

приметно-памятные когда-то цветные девичьи-птичьи глазки-слёзки.

Завтра, вчера, всегда отключён комфорт, высоки ступени.

Выйдешь по что-нибудь, а наверх ползи потом без подъёмной клети.

Само собой грехи, так ещё колени,

то те, то эти грозят сумой при оплате в должной валюте, не те, так эти.