Не усердствуй, на этих трехстах стеллажах - в основном

криптограммы, лишь кое-когда - логарифмы, палиндром...

Но интимных посланий ты здесь не найдешь ни строки.

Шлют в избытке, да мне сохранять не с руки.

Этой ширмы не трогай, за ней пусть не гибель, но риск:

там ютится - отнюдь не наложница, нет - василиск.

Он не кормлен, но если бесшумно его миновать,

не проснется. Полицию можешь не звать.

Эти с тонкой фигурой резьбой вертела-близнецы

суть антенны для ловли особых лучей и пыльцы,

но не больше. Не розги для дам, не еще что невесть.

Успокойся, антенны на место привесь.

Прямо драма, насколько у страсти глаза велики.

Кстати, помни: в подполье как раз под тобой - ледники.

Вряд ли стоит, всем телом вращая, ломать реквизит.

Распалишься, намокнешь. Тебя просквозит.

Угловой же камин не расценивай как таковой:

в эту утварь вмонтирован мной типовой бытовой

генератор погодных сюрпризов... При чем тут постель?!

Не свирепствуй, ведь ты же не следователь.

Трижды в сутки - в одиннадцать, в семь пополудни и в три

на рассвете - я утвари сей говорю "говори",

и несется циклон в Вавилон, ураган в Мичиган.

Жрец дельфийский в сравненье со мной - мальчуган.

Если то, что в твоем называется "спать" словаре,

посещает одних еженощно, других - по поре,

то (не всех же к одним и другим причислять, господа!)

я из третьих. Из тех, что не спят никогда.

Не вибрируй, диши через раз, в остальном я вполне

зауряден. И что у других при себе, то при мне:

сердце справа, зеленая кровь, голова на винтах...

и довольно. Давай рассуждать о цветах.