От багажа избавившись

и в зале ожиданья несколько остыв,

себя позавчерашнего

сужу не без усмешки.

Отпала предыстория,

на тысячу рассыпавшись частей,

теперь убытки все, издержки спешки

долой с костей.

Как оплошал в ломбарде я,

пускай потом оценщик вам наврёт,

анкету опровергнет паспортистка,

та ещё лиса.

Аэропорт La Guardia

работает на вылет и на влёт,

беспересадочный до Сан-Франциско

в четыре часа.

Ретироваться некуда.

уже в мировоззренье, в самое нутро,

внедрилась и хозяйствует

весёлая бацилла.

Душа опять, как некогда,

затребовала крыльев и колёс,

и острота прицела, даль посыла

почти всерьёз.

Хотя, конечно, в сущности,

летание за тридевять столиц,

меж коих и Манхэттен - лишь заминка,

выспаться и прочь, -

не перемена участи,

а так себе, листание страниц.

И хорошо, что хоть одна картинка,

да не точь-в-точь.

Уразумел дистанцию -

и вот уже другого цвета этажи,

и вот уже трамвай не тот же, что в Москве

на Божедомке.

Не те над морем уровни

и рельсы расположены не те

на рубеже стихий, по шву, по кромке,

почти в нигде.

Но где, в укор Евразии,

маршрут не озадачивает меня -

я верю что вожатый трассу эту

знает назубок.

А для какой оказии

он влево поворачивает, звеня, -

а для такой, что прямо рельсов нету,

есть только вбок.

Оревуар, Отечество,

и вы, его дымы, и ты, родная речь,

и кашель ежеутренний,

и огненная влага.

Теперь суровых лётчиков

пример передо мной несокрушим.

У одного из них, у Джима фляга,

но скряга Джим.

Во фляге ром "Бакарди",

но Джим скорее выльет, чем нальёт,

зато и отправляться с ним без риска

можно в небеса.

Аэропорт La Guardia

работает на вылет и на влёт.

Беспересадочный до Сан-Франциско.

Четыре такта паузы,

а дальше звуковая чудо-полоса