Элина моментально встала чуть впереди меня.

Девочка была ниже, легче, слабее, с тонкими руками, утренним платьем и салфеткой, зажатой в пальцах. В этот миг она выглядела так, будто собиралась закрыть меня собой от Хорна, старшей горничной, молодой служанки и всего взрослого мира.

— Это я устала гулять, — выпалила она. — Корбин шел медленно, потому что я не хотела быстрее.

— Замечательная попытка, леди Элина, — сказал Хорн сухо.

Элина открыла рот, чтобы добавить еще что-нибудь, возможно, еще более героическое и еще менее убедительное, но я положил ладонь на ее хрупкое детское плечо.

— Элина нашла меня в саду и пошла обратно со мной. Она не виновата.

Хорн перевел взгляд на мою руку, потом на лицо Элины.

— Я и не думал обвинять ее, господин Корбин.

Я сделал шаг к комнате, и тут тело подставило меня. Левая нога зацепила выпирающий край досточки у порога: не сильно, но достаточно, чтобы я потерял равновесие. Я не упал, только резко подался вперед и схватился за дверной косяк.

Прекрасно. Хорн это увидел. Старшая горничная видела. Молодая служанка видела. И, как апофеоз этой неловкости, из другого коридора вышла Мира.

Она еще не знала деталей, но видела сцену целиком: я у двери, бледный после прогулки, Хорн с раздраженным лицом, Элина рядом, служанки испуганы.

Мать остановилась. А Хорн за одну секунду превратился из обвинителя в защитника.

— Госпожа, ваш сын в порядке, — произнес он. — Сейчас он сядет, выпьет воды, и мы с ним побеседуем. Никаких признаков нового приступа я не вижу, так что не стоит разводить драму в коридоре.

Мира смотрела на меня.

Я видел, как тяжело ей дается новая граница. Она очень хотела подбежать, схватить меня за руку, приказать слугам помочь, задать сразу десять вопросов, выяснить, почему я вышел, где был, почему не позвал ее, ведь она же мать, она бы помогла. Но она не сделала ничего из этого. Только сжала пальцы на складках платья и ограничилась вопросом:

— Ты можешь дойти до кровати, милый?

— Да.

Я дошел.

Медленно, осторожно, спиной ощущая чужие взгляды. Сел на кровать, выпрямился и только после этого позволил себе выдохнуть. Хорн вошел следом, мать — после него. Элина впорхнула внутрь, пока никто не успел сказать, что детям лучше пойти погулять.

Старшая горничная осталась за порогом. Хорн закрыл дверь достаточно уверенно, чтобы она не попросилась войти.

Я дотянулся до стакана воды и запил сухой хлеб. Пил медленно, пока взрослые вокруг пытались решить, что именно произошло: нарушение режима или успешная прогулка.

А я мысленно отмечал, что они даже на ходьбу смотрят, как на риск. Я же видел в этом прогресс.

Для них пройти до сада означало самовольную прогулку после тяжелого отката. Для меня это было полезной нагрузкой.

В прежней жизни движение было необходимостью. Если не двигаться, тело слабеет, вылезают разные болячки. Людям часто говорят про десять тысяч шагов в день, но для колясочников нормы звучат иначе: сто пятьдесят-триста минут умеренной физической активности в неделю или по двадцать–сорок минут нагрузки ежедневно. Езда на активной коляске, ручной велосипед, плавание и занятия в воде, круговая тренировка с эспандерами. Я не был врачом, но прожил достаточно, чтобы понимать: от постельного режима люди не выздоравливают. Я не перенес тяжелую операцию, я пятнадцатилетний подросток с плохой проводимостью каналов, слабым телом и откатом после проваленного испытания. Мне НУЖНО двигаться. Ходьба для меня не баловство, а способ развивать тело, выносливость и координацию. Да, аккуратно. Да, с паузами, чтобы не дошло до боли в груди и без глупого геройства. Но двигаться, а не лежать сутками под одеялом, пока мать радуется, что я в безопасности, а Хорн и Варрен хлопают в ладоши, восхищаясь моим идеальным постельным режимом.

Они боялись, что мне станет плохо, и по-прежнему оберегали меня, даже Хорн. А я понимал, что без нагрузки, усталости и восстановления никогда не перестану быть тем, кого надо оберегать.

Пока Хорн ставил папку на стол, а мать молчала, подбирая слова, я осторожно потянулся мыслью к классу.

На этот раз система появилась сразу, без боли и давления в висках.

КОРБИН ДАЛЛОС

Класс: Тактик

Уровень: 1

Доступные навыки:

1. Анализ

Позволяет за короткое время проанализировать и разложить ситуацию или объект на переменные. Может предугадать угрозы, ресурсы и вероятные действия участников ситуации.

Ограничение: при слабом теле вызовет головную боль, усталость, тошноту. Чем больше людей и переменных, тем сильнее откат.

2. Метка приоритета

Позволяет мысленно обозначить человека или задачу как приоритетный объект, который ты ни за что не выпустишь из виду.

Ограничение: пока действует только для тебя. Союзники метку не видят и не чувствуют.

Характеристики

Сила: 4

Ловкость: 5

Выносливость: 3

Интеллект: 13

Восприятие: 12

Воля: 9

Харизма: 6

Магический резерв: 6

Проводимость: 2

Фокус: 14

Варрен говорил, что до срыва у меня было больше силы, ловкости и выносливости, а сейчас показатели соответствуют семилетнему ребенку. При таких характеристиках даже ходьба действительно могла помогать развитию. Не прибавкой в целую единицу за выход в сад, конечно, а чем-то куда меньшим, медленным и незаметным. Курица по зернышку клюет.

Я закрыл окно.

— Леди Мира, предлагаю начать с фактов, — недовольно начал Хорн. — Я запретил прогулку, но вашему сыну все равно на мои запреты. Конечно, он вышел и вернулся, и ухудшения, похоже, нет. Но вряд ли это делает его решение правильным.

Мира стояла у окна, сложив руки.

Элина сидела на самом краю кресла, изо всех сил стараясь быть незаметной. Хлебной салфетки в руках уже не было, девочка все равно теребила пальцами край платья и смотрела то на меня, то на Хорна.

Я мог объяснить, что прогулка полезна, что это та самая дозированная нагрузка, о которой мы говорили. Но я не стал перебивать.

Хорн, не дождавшись возражений, заговорил спокойнее:

— Мои претензии не относятся к прогулке как таковой. Ты получил запрет, счел его чрезмерным и сделал по-своему. Возможно, даже не без здравого смысла. Но если каждый мой запрет не будет ничего значить для тебя, мы не выстроим программу, Корбин. Я не хочу устраивать гонку между своей осторожностью и твоей изобретательностью.

Я поставил стакан на столик.

— Я понял.

Хорн чуть прищурился. Наставник явно ждал спора, хотел размазать меня фактами и своим ценным мнением.

— Я прошелся дважды за утро. До кабинета отца и обратно. Потом до сада и так же вернулся обратно. Я устал, но ни разу не упал. Голова не кружится. Боли в груди нет, онемения нет, провалов памяти нет. Чувствую себя лучше, чем вчера, и лучше, чем утром до воды и еды. Может быть, проблема в том, что мы называем нагрузкой все подряд? Для вас, мастер Хорн, прогулка — нарушение покоя. Для меня это самый понятный и измеримый способ восстановления.

Хорн слушал, но лицо у него не теплело. Не потому, что я молол чушь, как раз наоборот: мысль была хорошей. Только вот я произносил ее в момент, когда только что нарушил прямой запрет, и любой разумный довод теперь выглядел попыткой задним числом оправдать лазейку.

— Видишь? Именно это я и имел в виду. Ты уже выдаешь нарушение за новую методику восстановления.

— Я не говорю, что сделал правильно. Но я абсолютно уверен, что факт прогулки полезен. Я дважды прошелся по дому, и теперь мы знаем, что я могу сделать это без ухудшения своего состояния. Можно не обращать внимание на эти данные, потому что я нарушил приказ, и держать меня в койке и завтра, и всю неделю. А можно использовать их, чтобы завтра я прошел столько же или немного больше, но уже с разрешением и без всяких сцен, как вы сказали недавно.

Элина тихо пробормотала:

— Это звучит разумно. Да, мам?

Хорн тяжело выдохнул.

— Леди Элина, когда-нибудь вы станете серьезной проблемой для семейных советов.

— Спасибо, мастер Хорн.

— Это не была похвала.

— Пожалуй, я все равно посчитаю за похвалу.

Уголок губ Миры дрогнул, но мать тут же снова стала серьезной.

Хорн повернулся ко мне.

— Ладно, прогулки по дому я разрешаю, — сказал он неохотно. — Недалеко и без геройства. Почувствовал слабость — сел. Стало хуже — зови. И не пытайся превращать каждое послабление в новую победу над взрослыми, Корбин.

Элина торжествующе улыбнулась.

Мира подошла ближе и внимательно посмотрела на мое лицо.

— Ты правда в порядке?

— Правда. Устал немного, но все хорошо.

Мира вдохнула.

— Я рада, милый.

Хорн забрал папку (зачем вообще приходил? Узнал от слуг, что я покинул комнату?), кивнул Мире, коротко посмотрел на Элину и вышел. Мать задержалась на несколько секунд, но тоже ушла, не потребовав лечь немедленно. Элина вышла последней. У двери она обернулась и показала мне большой палец — жест совершенно неаристократичный, плебейский, явно подсмотренный у кого-то из младших слуг.

Я поднял бровь.

Элина важно надула щеки и исчезла.

До обеда оставалось время. Спать больше не хотелось, думать о письме Вейрам уже не требовалось. Хотелось заняться чем-нибудь иным, чем-нибудь созидательным.

Я начал вспоминать, какие хобби вообще есть у господ в этом доме.

У члена старого Дома с деньгами, связями и одиннадцатью мирами за аркой вариантов было много. Коллекционирование иномировых редкостей, например. В разных домах собирали стеклянные фигурки из мира с черным солнцем, керамику из мертвых городов, монеты живых цивилизаций, карты покинутых городов. Это было хобби для тех, кто хотел быть ближе к настоящим экспедициям, даже если сам не входил в Арку.

Некоторые господа собирали объемные макеты арочных зон: чудны́е вокзалы, храмы мертвых богов и даже целые кварталы. Кто-то делал это из-за красоты, а кто-то (например, в училищах), учился по таким макетам читать маршруты, проходы, точки засад и места для лагеря. Для тактика это было весьма полезное хобби.

Можно заняться гравировкой артефактных табличек. Для меня, человека из другого мира, сама идея своими руками создать настоящую магию была неприлично притягательной. Корбин относился к этому как к чему-то привычному и даже делал простенькие учебные артефакты сам. В памяти всплыло место, где этим занимались. Не полноценная мастерская артефактора (такой роскоши в доме не было, настоящие артефакторы работали при гильдии, при Арках, в мастерских Вейров или на военных складах), но у Даллосов имелась малая гравировальная комната в учебном крыле — что-то среднее между кабинетом для занятий, мастерской для печатей и безопасным местом, где изучали основы рунной культуры.

Там можно делать простые вещи. Не боевые и не те, что требуют мощного резерва. Можно взять тонкую пластину из меди, латуни, низкого серебра или арочного сплава, нанести рунную цепочку, вставить в середину пластинки накопитель и провести сквозь него слабый заряд. Если контур не испорчен, получится слабейший эффект: пластинка будет теплой, пока не исчерпается заряд, или начнет светиться, отталкивать влагу, давать вибрацию рядом с магической аномалией.

Сама идея сделать табличку была хороша.

Я вспомнил, где находится мастерская: учебное крыло, недалеко от малого зала, где вчера случился провал, рядом с комнатой Хорна и шкафами для учебного оружия. Ключ обычно у старшего слуги. Обязательно посещу это место. Прежний Корбин часто там бывал, ему нравилась гравировка. Не скажу, что он был особенно хорош, но там никто не ставил ему ограничений и не следил за каждым вздохом.

Можно заняться каллиграфией или попросить слугу принести механические головоломки из иных миров. Можно заняться ботаникой — сегодня я видел в галерее странные растения из иных миров; за ними ухаживали осторожно, в основном этим занималась мать, считавшая это изящным хобби. Можно было заняться реставрацией мелких находок из семейной коллекции, но это уже было ближе к отцовским интересам.

Я посмотрел на свои руки.

Тонкие пальцы. Слабые кисти. Не руки мастера, не руки бойца. Но удержать резец и лупу я смогу.

На столе в комнате Корбина даже был маленький набор ученических резцов. Вчера я принял его за часть письменных принадлежностей, но теперь понял: нет, это именно гравировальные резцы. Несколько тонких стальных игл, рукоять из темного дерева, лупа на складной ножке и кусочек мягкой меди с недоделанным узором.

Можно не идти в мастерскую сразу. Можно доделать пластинку здесь, в комнате, не раздражая Хорна и не рискуя столкнуться в коридоре с матерью, которая, похоже, постоянно кружит где-то рядом, как акула, готовая поделиться заботой.

Но доделывать артефакт за Корбином почему-то не хотелось, а для новой таблички понадобятся материалы: пластина, накопитель, рунный лак, зажимы, возможно, учебная схема, чтобы не полагаться на память. Все это лежит в мастерской. А значит, новая прогулка, новый спор, новый шанс выбесить Хорна.

Я выбрал создание макета. Хотелось понять, что даст новый класс, если не толкать его в бой, не проверять магией и не лезть в очередную семейную схватку. Макет был хорошей проверкой способностей. А еще такое занятие не вызовет вопросов, если кто-то войдет без стука.

Я осмотрел стол Корбина, как рабочее место. Нашел плотную бумагу, толстоватые карандаши, линейку из темного дерева, маленький циркуль, нож для бумаги. Еще увидел коробку с сургучом, несколько пустых карточек и широкую доску, которую можно положить на колени. В нижнем ящике лежала пачка тонкого картона, клей, нитки, несколько деревянных палочек и маленькие свинцовые грузики, которыми можно прижать бумагу.

Я хмыкнул. Мальчишка был талантливым и творческим.

Был.

Я перенес часть вещей на кровать и устроился так, чтобы не нагружать спину: подушка под поясницу, доска на коленях. Плечо слегка ныло, но работать можно. Руки слабые, зато пальцы достаточно точные.

Систему я все еще не задействовал, хотел поработать без костылей.

Я решил сделать не макет дома (надо бы пройти по коридорам, чтобы упорядочить воспоминания и лучше понимать расположение комнат и прочего), а макет короткого маршрута, по которому сегодня ходил.

Сначала начертил карандашом на толстом картоне схему. Вышло грубо, потому что этим я занимался впервые. Прямоугольник комнаты, дверь, коридор, лестница, обозначенная поперечными линиями. Галерея. Сад — почти квадратом, с обозначением дорожек и скамьи.

Потом начал вспоминать детали.

Коридор от комнаты до лестницы не прямой: она изгибалась, а посередине была небольшая ниша с вазой и высоким зеркалом. Тактик внутри меня сразу подсказал, что зеркало можно использовать, чтобы увидеть движение с другой стороны, не высовываясь полностью.

На лестнице верхняя ступень чуть ниже остальных. Я заметил ее только на обратном пути, когда левая нога начала тяжелеть. По незнанию там легко запнуться.

В галерее кадки стоят у левой стороны. Если идти справа, меньше риска зацепить и опрокинуть растения.

В саду скамья с подушкой удобна, но слишком заметна из галереи. Если хочешь скрыться, нужно идти дальше. А вот если хочешь, чтобы тебя быстро нашли, когда тебе станет плохо, лучше выбрать именно ее.

Я отмечал это на бумаге. Кружок — точка отдыха. Крест — риск оступиться. Точка — место, где тебя легко заметят. Тонкая стрелка — направление, откуда слышнее шаги.

Через несколько минут чертеж стал достаточно подробным.

Класс тактика откликался едва заметно. Я не включал навык, но новое мышление будто подхватывало каждую замеченную деталь и тут же спрашивало: что это меняет? Дает ли риски? Дает ресурсы? Где в таком маршруте легко устроить засаду, где носилки с раненым будет трудно пронести, где лучше оставить человека прикрытия, чтобы принес больше пользы.

Я вдруг понял, что могу тренироваться не только читая чужие записи и слушая наставника. Даже вспоминая пройденный маршрут, можно ставить и решать задачи: как пройти по нему, где ждать, куда отступить.

Идеальное занятие, чтобы ознакомиться с классом Тактика. Я учился видеть то, чего раньше не замечал.

Через четверть часа у меня был первый грубый макет на бумаге. Некрасивый и кривой местами, со скачущим масштабом. Лестница получилась слишком длинной, сад слишком маленьким. Но как рабочая схема он годился.

Система тихо вспыхнула на краю зрения.

Навык Анализ: прогресс незначительный.

Восприятие: прогресс незначительный.

Интеллект: прогресс незначительный.

Фокус: -1.

Вот оно.

Небольшое, почти незаметное развитие. Я стал чуть лучше, сильнее как тактик.

Окно погасло. Голова не заболела и я почти не устал. Лучший результат из возможных.

Я продолжил.

Теперь по плоской схеме сделал маленький объемный вариант. Не точный макет, а учебную игрушку, на большее пока не хватало опыта. Комната со стенами из картона, такой же коридор, лесенка из трех сложенных кусочков винной пробки, найденной в ящике, галерея из прозрачной промасленной бумаги, сад из зеленого картона, скамья из двух палочек.

Работать руками оказалось приятно. Пальцы уставали, клей лип к коже, нож для бумаги один раз ушел в сторону и испортил край, но это не бесило. Я просто обрезал кусок заново и продолжил, получая удовольствие от того, что передо мной постепенно возникала понятная вещь, сделанная моими руками.

К обеду на столе стоял грубый, но читаемый макет.

Если смотреть со стороны, занятие больного мальчика из хорошей семьи: бумага, картон, маленькие палочки, аккуратное времяпрепровождение, не требующее ни бега, ни маны, ни споров с наставником. Если смотреть моими глазами, это была первая тренировочная карта тактика.

Я уже видел, как сделать следующую еще лучше.

Навык Анализ: прогресс незначительный.

Восприятие: прогресс незначительный.

Фокус: -1.

О да, это может стать отличным хобби.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге возник Марсден.

— Господин Корбин, леди Мира просит узнать: будете ли вы обедать в комнате или спуститесь в малую столовую?