Русский революционный комитет в Иокогаме снабдил меня расходами на дальнейшее путешествие, а также необходимыми бумагами и документами, и я отправился в путь. Снова целый день в поезде. И снова восхищаюсь чистотой салона, молчанием пассажиров. Я даже не слышу крика маленьких детей, которые ведут себя как взрослые: тихие, спокойные, улыбчивые, серьёзные. Здесь в вагонах стоят странные плевательницы — большие, глубокие, широкие, похожие на огромные чаши. А туалетные комнаты устроены так, что в них удобно и европейцу с сиденьем, и японцу без него. Я всё время сижу у окна, и, насколько хватает глаз, передо мной лежат рисовые поля с высоким уровнем воды. Крестьяне работают сами со своими жёнами и детьми, которые наполовину находятся в воде. Они чистят поля. Ужасно трудная работа — целый день пропалывать и очищать рис от других вредных сорняков.

А по всему горизонту со всех сторон стоят высокие горы. И очень часто наш поезд прорезает горы по очень длинным тоннелям. Многие горы огнедышащие. И вы можете увидеть результаты извержений — куски гор, покрытые чёрной лавой. Но каждый кусочек горы, очищенный от лавы, пригоден для обработки. Даже террасы гор густо покрыты рисовыми полями. Вы не увидите ни одного клочка земли, который не был бы засеян. Ни в одной другой стране я не видел такой активной деятельности, как здесь, в Японии. Там не пропадают даже отходы жизнедеятельности человека и животных. Они наверняка понадобятся полям. Нет кафе-мороженого, учреждения, гостиницы, ресторана, которые не вывозили бы свои отходы на поля.

Мы постоянно проезжаем через деревни, посёлки и города и ни разу не увидели белого человека, все люди жёлтой расы. И всё не так, как в наших поездах… Деревни производят на тебя сильное впечатление своей бедностью. И всё же бедность эта украшена. Каждая халупка имеет какое-то украшение. Около каждой хижины есть сад или ручей, деревья с фонариками, бумажные птицы, змеи, воображаемые животные… На заросших холмах можно увидеть их небольшие храмы. Если в Иокогаме, Токио вы можете увидеть пару европейских улиц, то вы не увидите их в небольших городках, через которые вы проезжаете. Они чисто японские. Продавцы продуктов питания встречают нас на каждой крупной станции. Всё очень дёшево в плане еды. И действительно, в поезде я ел три раза. И все три приёма пищи обошлись мне не более чем в сорок американских центов.

Тишина в поезде начинает меня нервировать. Вы видели что-нибудь подобное? Один не разговаривает с другим. Сидят как статуи. Знакомых нет. Все чужие. Всех интересуют двое белых — я и Ребекка. Смотрят на нас, думают о нас. Но как только я смотрю на них, они отводят глаза. И никто не сделал попытки сказать нам хоть слово. Мы чувствуем себя здесь так неуютно, и когда я перекидываюсь с Ребеккой несколькими словами, они все обращают к нам свои глаза и уши, как будто мы совершили какое-то преступление против принятой морали. Я чувствовал стресс в высшей степени. И вот, слава богу, мы прибыли в Цуругу, нашу последнюю остановку в Японии, откуда нам предстоит сесть на корабль в Корею.

Выходим из поезда — сначала новая беда на нашу голову: опять детектив. Он останавливает нас, и опять начинаются новые вопросы, расспросы и исследования. Он задерживал нас где-то час. У меня кончается терпение. Бесполезно объяснять его благородию, что мы едем в Россию, что к Японии мы больше не имеем никакого отношения, что я уже по горло сыт японскими сыщиками. Он, несмотря на это, задаёт мне вопросы и вопросы, пока я серьёзно не разозлился, не перестал отвечать на его вопросы и не напал на него за то, что он заставил меня опоздать на час: «Я не могу задерживать корабль, а станция полностью закрыта. Все уже разошлись, разъехались, а у меня нет даже рикш, чтобы отвезти нас с багажом на корабль». И это сработало. Он извинился и посоветовал нам остаться на ночь в Цуруге. «Сегодня опасный шторм, даже опасно ехать. Вчера тоже был такой шторм, и корабль ночью затонул». Я категорически заявил ему, что не останусь у них в Японии ещё на одну ночь. Будь что будет, я ночую в Пусане, Корея, и так как у меня много багажа, я прошу его либо помочь нам нести вещи до тех пор, пока не найдутся рикши, либо он должен привезти рикш сюда. Он объясняет, что не должен этого делать. Тем не менее после долгого препирательства, он забирает большую часть вещей, и мы уходим с вокзала. Мы прошли несколько кварталов, пока он не нашёл для нас рикш и не организовал, чтобы нас отвезли на корабль. Он тоже путешествовал с нами и здесь показал нам свою японскую вежливость: позаботился о багаже, устроил для нас хорошую каюту. Ребекка категорически возражала против того, чтобы в нашей каюте вместе с нами находились два японца. Она ни за что не хотела ехать с ними в одной каюте, и я был вынужден пойти к капитану с требованием, чтобы либо он перевёл двух японских пассажиров, либо дал нам другую каюту. Итогом переговоров с капитаном стало то, что он тут же предоставил нам собственную каюту. И нам досталась замечательная комната. Но получить удовольствие от каюты мне было не суждено. Как только корабль вошёл в воды японского моря, мне стало плохо. Морской болезнью я заболел в первый и, можно сказать, в последний раз в своих путешествиях. И всю ночь я был без сознания, и только когда наш корабль стал приближаться к берегам Кореи, я пришёл в себя и, сойдя с корабля в Пусане, почувствовал себя в совершенно нормальном состоянии здоровья. Но Ребекка не спала всю ночь, она присматривала за мной.

Мы сошли с корабля. Позаботились о багаже и пошли гулять по городу, типичному азиатскому городу жёлтой расы. Где-то я читал, что корейцы — это смесь европеоидной и монголоидной расы. Если это так, я думаю, монгольская раса в них представлена больше, чем европеоидная. Потому что почти вся их физическая структура монгольская. Жёлтый цвет лица, косые глаза, сильно выступающие скулы, выражение лица. Ну что ещё? Не столь жёлтые, благородные черты лица.

Все в городе одеты в белое, как будто в саваны. Мужчины носят белые толстые блузы с широкими белыми брюками, женщины — белые широкие халаты. На ногах они носят грубые, мягкие туфли, а на голове различные одноэтажные, двухэтажные цилиндры или кучмы[24]. Женщины заворачивают головы в платки. На улицах жизни больше, чем в японских городах. Люди ходят пешком, люди ездят на рикшах, богатых носят на носилках. Все защищены зонтиками, на которых какие-то странные надписи на их иероглифическом языке. Многие молодые женщины, возможно, не старше 14-15 лет, носят своих детей на спине. Много криков, звона, стука. Этим они привлекают внимание прохожих к товарам, которые продают на улицах. Я покупаю у них рисовые лепёшки, даю продавцу американские десять центов. Он очень внимательно рассматривает монетку со всех сторон и даёт мне много корейских мелких денег. Думаю, он дал мне гораздо больше, чем десять центов. Но я всё равно не могу с ним поговорить. Я не встречаю белых людей.

Захожу в пару магазинов, рассматриваю рынок, но ничего не покупаю. Товар не для меня. Я вошёл в банк. Бизнес ведётся на устройстве, похожим на российские «счёты». Только у них есть два отдела. В конце концов я зашёл в отель, а оттуда в ресторан, который находится при отеле. Пообедав, я встретил человека, который немного знал английский, и он повёл меня к поезду. Позаботившись о моем багаже, мне показали, где сесть, и через полчаса поезд повёз меня через Корею к границе Маньчжурии. Корея — страна гор и долин, полей и рек. Кажется, что Корея — маленькая страна на карте, окружённая с трёх сторон водой. Однако, когда вы начинаете путешествовать по Корее, путешествие не имеет конца. И поезд идёт быстро, останавливаясь только на станциях крупных городов. Это экспресс. Принадлежит японскому правительству. Вагоны очень комфортабельные, с удобствами, как в японских поездах. Вагоны исключительно чистые — хоть с пола ешь. Поезд продолжает проезжать через огромные горы и часто проходит через длинные туннели. Горы настолько высоки, что трудно разглядеть их вершины. Весь путь — игра тьмы и света. Также, как и в Японии, здесь на заливных полях выращивают рис. Почти везде все поля засеяны рисом, и, как и в Японии, на полях работают семьями. В семье все работают. А лес! Корейский лес известен во всём мире. Русско-японская война произошла из-за лесов. Из-за лесов Япония завоевала Корею. Леса разбросаны по всей Корее. В лесах много кедров, но растут все деревья. В лесах много животных, и многие корейцы занимаются охотой. Те, кто охотятся на тигров, считаются самыми смелыми в Корее и пользуются уважением по всей стране. Мужчины и женщины здесь выше и сильнее японцев. Кореянки рано выходят замуж. Девочки до 12-13 лет. Но здесь женщину не покупаешь, наоборот, женщина дарит мужчине подарок. Потому что женщины здесь более угнетены, чем в Японии, и к тому же на них лежит всё бремя семейной жизни. Женщина целый день работает на кухне, стирает, в поле, а мужчина — её начальник. И именно поэтому они увядают очень молодыми. В тридцать лет она уже старуха, в то время как её муж выглядит моложаво.

Разговариваю в поезде с корейцем, большим молодцом, он секретарь Верховного суда Кореи. Много лет провёл в Берлине, где окончил немецкий университет. Мы с ним разговариваем по-немецки (извините за мой немецкий, но мы понимаем друг друга). С гордостью и во всеуслышание он читает мне из Гейне, Гёте и других. Но меня это не интересует. Я расспрашиваю его о жизни, верованиях, обычаях корейцев, о японо-корейских отношениях. Он мне это объясняет таким тоном, как будто он японец, а не кореец. На меня это производит плохое впечатление. Везде, думаю я, предатели. Среди прочего он сообщает, что мы путешествовали с ним на одном корабле из Японии в Корею и рассказывает мне, что корабль когда-то был российским. Назывался он «Олег», и во время русско-японской войны он входил в состав флота Рождественского[25], потопленного японцами. После войны японцы вытащили его из воды, отремонтировали, и с тех пор корабль ходит из Цуруги в Пусан и обратно. Но отремонтировали ловко, надо добавить. Никаких признаков того, что он был русским, не осталось. Японцы удалили всё и сделали типичный японский корабль.

Умный кореец легко владел своим языком. «Это жаргон, а не язык. Сочетание татарских, китайских, индийских и японских слов». Религия шаманская, то есть обожествляет небо, которое всемогуще и посылает людям всякие хорошие и плохие вещи, такие как голод, эпидемии, землетрясения и наоборот — солнечный свет, много еды, урожай. Они верят в богов и в то, что всё, что их окружает, имеет жизнь, имеет дух, на который нельзя гневаться. Им часто приносят жертвы. Буддизм и конфуцианство также проникли в Корею, но не образовали отдельных религий. Они ассимилировались с основной корейской религией — верой в природу — шаманизмом. У корейцев есть своя литература, состоящая из романов, географии и истории, и большая часть её связана с корейской религией.

Только женщины высшего сословия закрывают лица. У всех остальных — лица открыты.

Я знакомлюсь с группой девушек и юношей. Они собираются учиться во Владивостоке. Через человека, немного знающего русский, мы разговариваем. Это совершенно другой элемент. На них повлияли корейское «просвещение» и революция в России. Их не устраивает заплесневелая жизнь в Корее при правлении Японии. Они революционеры, они уже националисты, любят свой язык, свою культуру, мечтают о свободе, братстве, справедливости…

Во Владивостоке есть крупные корейские революционные организации. Подобные организации запрещены в их стране. Тем не менее у них есть много товарищей в стране, которые рискуют своей свободой и даже собственной жизнью, и работают они в самой Корее, хотя их основные организации расположены на Дальнем Востоке в России.

Эта группа девушек, в основном из высшего сословия и, может быть, уже замужних, ходят с открытыми лицами, показываются средь бела дня в мужском обществе, стремятся к образованию, к знаниям, идеализируют Керенскую революцию, мечтают о другом мире, более прекрасном и хотят отдать свои силы, свою энергию, свою жизнь ради мира мечты…, и кто? Корейские молодые юноши и девушки. Лучшая корейская молодёжь.

В целом корейцы производят на меня гораздо лучшее впечатление, чем японцы. Они человечны, искренни. Корея унаследовала свою культуру и цивилизацию от китайцев. Буддизм пришёл сюда 16 сотен лет назад. Корея также переняла китайский язык и литературу, хотя у корейцев есть свой собственный язык.

Я объездил всю Корею, провёл несколько часов в столице Кореи — Сеуле, типичном корейском городе, на который Европа не оказала никакого влияния, здесь всё типично корейское. Я проехал через множество городков и ещё больше деревень и вот подхожу к историческому мосту через реку Ялу[26], где русские потерпели столь горькое поражение[27] от Японии, что оно определило дальнейший ход и исход войны. Ялу — граница Кореи и Монголии. Здесь население уже положительно китайское. Опять же из жёлтой расы Великих Моголов. Железная дорога является ответвлением великой китайской железной дороги[28], которую Россия построила на территории Маньчжурии, а обширная территория, по которой проходит железная дорога, отчуждена от Китая и находится в руках России и под её контролем. Эта ветка известна под названием Южно-Китайской железнодорожной линии[29]. Однако сотрудники здесь в основном китайцы, а не русские. Тем, кто поедет дальше, придётся ехать другим поездом, российским, и пересечь границу по длинному туннелю, на другой стороне которого ждёт российский поезд.

Когда мы пересекли Ялу, я заметил, что в вагонах очень мало корейцев и японцев. Теперь поезд был битком набит китайцами.

Я несколько раз ходил в третий и четвёртый класс, хотя это противоречит общепринятой морали. Ба, я видел там нищету? Мне кажется, это специфически китайская черта, потому что такого не может быть больше нигде. Большинство пассажиров четвёртого класса одеты в лохмотья во всех смыслах этого слова. Хуже того, я видел китайцев в мешках и рваной одежде, из которых видны их грязные тела, покрытые язвами. Вид их ужасен: иссохшие, сморщенные, такая горькая жалость к ним!.. К этим кули[30] в Маньчжурии, ищущим работы, которой нет, продающим себя по десять центов за день — даже несмотря на то, что им приходится путешествовать, чтобы заработать себе на жизнь. Я был для них большим чудом. Они наблюдали за мной всё время, пока я там стоял. Их интересовало во мне всё. Возможно, впервые в жизни они видели белых людей. В вагон втиснулись вместе старики и женщины, молодые девушки, маленькие дети. Воздух был затхлый, полы сырые, скрипучие. И вот мы в Чанчуне. Через туннель мы прошли на российскую сторону, где наши паспорта и визы проверили и разрешили занять места в российском поезде. Там мы встретили многих российских чиновников, российских государственных служащих и российских солдат. Я время от времени общаюсь с русскими. Они рассказывают мне о последних новостях в России. Они также высказывают своё мнение о событиях.

Вдруг вижу знакомого киевлянина. Я встречал его в Чикаго. Он посещал там университет и занимал видное место среди русских социал-демократов. Он был одет в военную форму. Мы поприветствовали друг друга. Он рассказывает мне, что арестовал пару евреев-румын: солдат, которые дезертировали из румынской армии в России, пытавшихся перейти границу, видимо, для того, чтобы уехать в Америку. Я сказал ему, что, по моему мнению, он не должен был их арестовывать, он должен был пропустить их через границу. Ведь они попали в армию, находясь нелегально в России, и сколько сил и усилий им стоило пройти через всю Россию и Сибирь и Маньчжурию: это нехорошо с его стороны. Россия от этого ничего не теряет. Но их жизнь и существование находятся под угрозой. Мы долго спорили и в конце концов он пообещал мне, что отпустит их. И мне кажется, что он сделал это на месте.

Путешествие из Кореи в Харбин занимает много времени. Должно быть, это тысяча миль. Оно ужасно утомило меня. И я в самом деле был в высшей степени рад, когда кондуктор крикнул, что мы уже в Харбине. Но нам было не суждено провести первую ночь в постели, в комнате. Весь день мы искали комнату, меблированную комнату, номер в гостинице. Мы бы дали самую высокую цену, но по каким-то причинам не смогли найти комнату и провели первую ночь во дворе еврейской гимназии. Лишь на следующий день я нашёл номер в «Ноубл Хотел» («Благородном отеле») за пять американских долларов за ночь. Да, это был «благородный» отель. Это была гостиница для пьяниц, белогвардейских офицеров, карточных игроков, спекулянтов и тому подобных людей.