Кровожадная немецкая нация под руководством величайшего садиста в истории человечества Адольфа Гитлера объявила войну всему миру и в первую очередь еврейскому народу, который он взялся полностью истребить, уничтожить. В первые годы войны нацисты воевали на всех фронтах, и Гитлер распространил свою власть на большую часть Европы, на десятки стран и везде первым делом начинал истреблять там всех евреев.
Первого сентября 1939 года кровожадные армии Гитлера напали на Польшу, и для нас, американских евреев, это было как падение атомной бомбы. От величайшего отчаяния мы тогда потеряли голову. Пустячок — в Польше было три с половиной миллиона евреев, самых сознательных, самых умных, самых еврейских, самых лучших евреев, которые у нас были. Кроме того, они были для нас самыми близкими, потому что у кого из нас не было родственников, друзей, товарищей, близких в Польше? Наша беспомощность довела нас тогда до крайнего отчаяния.
А потом я получил письмо от моего друга Пола Гольдмана, генерального секретаря левого крыла партии Поалей Цион, с просьбой приехать к нему в офис. Я давно не принимал участия в партийных делах, лишь время от времени приходил на общие собрания. Я понял, что меня зовут по важному делу. И я пришёл в назначенное время. И как велика была моя радость, когда он объяснил мне, что позвонил мне для того, чтобы я согласился на работу по спасению наших товарищей из Польши. Он объяснил мне, что президент Рузвельт готов выдать большое количество виз представителям еврейских партий, еврейской интеллигенции, видным еврейским деятелям, которые смогут приехать в Америку в качестве его гостей. Визы будут доступны видным еврейским обществам, включая Еврейский рабочий комитет. А с Еврейским рабочим комитетом мы были связаны с самого его основания. Товарищ Бецалель Шерман ездил по стране в интересах комитета, товарищ Пол Гольдман был нашим представителем в офисе комитета, а другие товарищи были в исполнительном аппарате, и здесь я должен констатировать, что Еврейский рабочий комитет помогал нам материально и всегда был готов дать нам столько, сколько нам было нужно для спасения наших коллег из европейского ада. С огромной радостью я взялся за предложенную работу. Прежде всего мы решили создать «чрезвычайный политический фонд Поалей-Цион для беженцев из Польши». Помимо наших коллег привлекли к работе А. Гланца, Л. Денона, доктора Житловского, доктора Р. Малера, Р. Кендзерского, Х. Розенфельда, М. Старкмана и других. Казначеем мы назначили товарища П. Гольдмана. Трудно было в этой панике связаться с нашими польскими друзьями, чтобы узнать, кто из них уже уехал из Польши, и кто из них хотел бы приехать в Америку или Израиль. Для виз нам также необходимо было узнать подробности о товарищах, которые захотят поехать в Америку. Мы написали в Землю Израиля о создании нашего комитета спасения. Тогда наш товарищ Эдельман из Эрец-Исраэль очень заинтересовался нашей работой и сразу сообщил нашим сбежавшим из Польши друзьям, которые были тогда в Вильно, что им следует обратиться к нам, а нам, что нам следует связаться с коллегами в Вильно, отправив нам их адреса. Нам было сложно поддерживать с ними постоянную связь и узнавать все подробности, поскольку они часто меняли место жительства. Прошло полгода, прежде чем мы смогли обеспечить их деньгами и визами. Даже отправить им деньги тоже было крайне сложно, потому что, во-первых, почтовые отделения не принимали не только деньги, но и простые письма в те края, корабли туда не ходили, приходилось совершать операции через частных лиц, отправлять разными способами через различных лиц, имевших деловые связи с Америкой. Между тем, до их прибытия сюда, нам приходилось поддерживать их, наших друзей из Польши, в Вильно, в Каунасе, Бресте, везде, куда бы их ни загнало ужасное положение. А потом мы получили тревожные письма из Бельгии и Франции, куда ворвались кровожадные собаки, и нам пришлось расширить и усилить нашу работу. Мы также связались с нашими коллегами из этих стран. Товарищ Гольдман полностью отдался работе спасения. Он просто не знал покоя, пренебрегал собственной практикой, стараясь спасти как можно больше друзей, чтобы они смогли получить деньги, визы и всё, в чём они так сильно нуждались. И он своё дело сделал. Мы получили письма из Вильнюса, затем из Москвы, чуть позже из Владивостока и наконец, к нашей великой радости, уже из Кобе в Японии. Мы также получили письма из Западной Европы, что они уже получили визы и готовятся направиться к нашим американским берегам.
В это время я снова вошёл в исполком Еврейского рабочего комитета и в административный комитет объединённой компании, и мы стали ждать наших ведущих коллег из Польши, Бельгии, Франции. Ждали с таким нетерпением, что каждый час казался неделей, каждый день годом.
И счастливый час настал. Нам стало известно, что сегодня в этот же день в Сан-Франциско прибудет первая партия коллег. И вот мы получили от них телеграмму, что они уже на американской земле, а через несколько дней, что они прибыли в Чикаго, и на следующее утро, когда они должны были прибыть в Нью-Йорк, мы уже ждали их на вокзале. И вот приближается поезд. Сердце от радости скачет и танцует. Подходят новые американские друзья поприветствовать приезжающих. Мы не знаем никого из польских товарищей, но инстинктивно сразу узнали их. Мы целуемся, обнимаем друг друга, берём их сумки в руки, вынимаем их багаж, а пока желаем им «войти в страну с правой ноги», «да будут они благословлены на нашем новом континенте». И с распростёртыми братскими объятиями приняли мы их, и все американские товарищи устроили большой праздник, а мы отметили его большим банкетом.
И у нас повторялись такие счастливые дни с приездом новых товарищей из Польши, Бельгии, Франции. Мы все сожалели об одном, что мы не спасли больше друзей и что некоторые коллеги, для которых мы тоже трудились, чтобы они смогли получить визы и деньги, не приехали, кто-то ждал жену или ребёнка, кто-то не хотел покидать «долину плача»[313], потому что чувствовал опасность, но считал, что не должен оставлять своих товарищей по работе, а если он умрёт, то вместе с ними всеми… вот почему мы были счастливы, что некоторые из них на наши деньги уехали в Эрец-Исраэль.
И поскольку они были мне близки, а также потому, что я принимал участие в работе по их спасению и перевозке сюда, я хочу пересчитать всех наших гостей.
Из Польши: Брандт с женой и ребёнком, Готлиб с женой, Цетриновский с сыном, жена которого осталась в Польше, Столярский, его жена и сын остались в Советском Союзе и приехали только после войны, Яков Кеннер-Вейсборд.
Из Франции Нейман с женой, Кивайка с женой, Канер с женой, Якубович с женой, Пенчин с женой и ребёнком, Фридланд.
Из Бельгии: Тиберг с женой и ребёнком и Хохберг с женой.
Вскоре все успокоились. Сегодня они все рабочие и неплохо зарабатывают, и все они, кроме коллеги Хохберга, находятся в Нью-Йорке. Хорошие партийные работники и закоренелые евреи. Все они приспособились к здешнему американскому образу жизни и сделали Америку своей родиной, и никто из них не имеет никакого намерения возвращаться в Европу, они принимают важное участие в работе Еврейского рабочего комитета, объединённого комитета, в своих национальных организациях и в различной другой общественной деятельности. Недавно они создали отделение Ассоциации рабочих кружков имени Эммануэля Рингельблюма[314]. Они приехали из Европы очень нервные, но чем больше они здесь, тем больше успокаиваются. Постепенно приходят в себя. Само собой, после таких трагедий, которые они пережили, очень трудно прийти в себя и успокоиться.
Друзья, спасённые из европейского ада