Я бывал в Канаде много раз, но самый интересный мой визит был на автомобиле. Мы поехали втроём: сестра Ребекки Сара, её муж Бен Мандель и я. Я поехал туда с особым удовольствием, потому что еврейское население Канады всегда было более идишским, чем наше американское. Там больше слышен еврейский язык, там — лучшие еврейские детские школы, в которых гораздо больше детей, чем в наших школах, там читается больше книг на идише, чем в городах и посёлках США, канадцы общительнее нас, американцев, они как евреи сочнее, полнее чем мы. Каждый мой визит в Канаду, придавал мне больше смелости, больше веры в наш язык, в наши стремления и идеалы.

Наш тур должен был охватить Монреаль, Торонто и Квебек. Снова я удивился лёгкости пересечения границы США и Канады. Всего несколько вопросов с обеих сторон, взгляд на багаж и готово — уже путешествуешь по Канаде как свободный гражданин. «Чтоб это было так во всём мире! — подумал я, — люди были бы избавлены от множества неприятностей, ужасных переживаний, унижений и слёз…» Как только въезжаешь в Канаду, сразу замечаешь, что здесь всё по-другому. Другие поля, кедры, сады, другие дома, другой стиль, архитектура. Общее впечатление, что здесь гораздо беднее, спокойнее, старомоднее, чем в индустриальной Америке. Поэтому они гораздо более набожны, чем американцы. Во всех деревнях и городах на глаза попадаются монастыри. И воскресенья там сохраняются такими, какими они были шестьдесят лет назад в наших маленьких литовских штетлах. Всё вокруг и повсюду словно вымерло. Мёртвая тишина.

И вот мы прибыли в Монреаль. Мы пробыли здесь несколько дней. Я встретился с моей двоюродной сестрой Энни Вигдор, моим симпатичным земляком, Альтером Коэном, учителем иврита, познакомился с моими коллегами по партии, которые организовали для меня лекцию, провёл много времени с исключительно гостеприимной поэтессой Айде Мазе[291], познакомился с ещё одной еврейской поэтессой Юдикой[292] и побывал на банкете, организованном для меня моими личными друзьями Тёмкиным и Яни Айбелем, — прямо у него дома. Приезжали писатели, деятели культуры, профсоюзные лидеры, и все они произвели на меня прекрасное впечатление.

Мы уехали в Торонто из Монреаля. Здесь я уже был в гостях у своих коллег. Ну, вот это друзья! Таких любящих, дорогих друзей я не встречал нигде в мире. Я бывал среди коллег на Дальнем Востоке, в Белоруссии, в Польше, в Земле Израиля и почти во всех еврейских городах и посёлках Америки. Разве сравнить их с моими коллегами в Торонто! Они окружают вас необыкновенной теплотой, любовью, верностью и преданностью. Всё, что их беспокоит, это чтобы их гость чувствовал себя комфортно, легко, приятно и как доставить ему удовольствие и обеспечить его всем, что ему может понадобиться. Пребывание в Торонто было для меня благословением и величайшим удовольствием. И все коллеги из организации в Торонто навсегда запечатлены в моем сердце, и я никогда их не забуду. Таких друзей невозможно забыть.

А из Торонто мы уехали в Квебек. Старый заброшенный город, производящий впечатление очень большой деревни, и необычайно провинциальный. Несмотря на то, что у меня там были друзья и знакомые, я ни с кем не увиделся, потому что был там только один день, и это было бы слишком. Квебек ничем не был интересен, хотя Квебек — исторический город и один из старейших городов Канады. Как и во всех городах Канады, в Квебеке есть множество монастырей, наиболее известными из которых являются «Французская базилика», «Нотр Дам»[293] и «Виктори»[294], а самым известным является монастырь Святой Анны[295]. Там я видел тысячи и тысячи костылей возле монастыря. Тысячи и тысячи тех, кто ходил на костылях, просили святую Анну исцелить их. Святая немедленно услышала их мольбу, и калеки мгновенно исцелились. И исцелившиеся оставили здесь свои костыли, потому что ушли на своих собственных ногах, не нуждаясь в «поддержке». Святая Анна благосклонна ко всем, кто приходит к ней с мольбой, поэтому глухие становятся слышащими, немые начинают говорить, а инвалиды становятся нормальными. И из самых дальних мест тысячи людей стекаются к святой Анне, а она исцеляет их всех. Только я забыл попросить её вылечить меня от хронической бедности. Но еврея, я думаю, она всё равно бы не исцелила…