Из более чем полумиллиона жителей в Александрии около 33000 были евреями. Но были времена, когда Александрия была крупнейшим центром евреев в изгнании. Тогда в еврейских кварталах проживало до полумиллиона евреев, и тогда они играли очень большую роль в общей жизни страны. Они занимали высокие посты в правительстве. У них сложилась высокая духовная жизнь. Они дали великих еврейских писателей, учёных, философов и экономически находились на очень высоком уровне. Они были одними из самых богатых в стране. Это сильно разозлило египетских торговцев, и они опубликовали первую в мире антисемитскую литературу, а египтянин Аппиан[262] был первым писателем-антисемитом, и первый погром против александрийских евреев произошёл в 6-м году нашей эры, когда толпа убила около 50 тысяч евреев. В 117–114 годах произошёл ещё один страшный погром, при котором была убита половина всех евреев. Оставшиеся в живых евреи бежали в Каир, где был создан второй еврейский центр в изгнании. С тех времён в Александрии сохранились две старые синагоги, посмотреть на которые приходят почти все евреи, посещающие Александрию, и там действительно есть на что посмотреть. Вы можете себе представить еврейские синагоги, которым уже 2 тысячи лет?

Во время Первой мировой войны, когда существовала большая опасность для евреев оставаться в Земле Израиля, многие евреи бежали в Александрию и основали там хедеры, новые синагоги, Талмуд Торы и иешивы.

Как и везде, я совершил длительную прогулку по городу, и она была полна новых впечатлений, сюрпризов, позволила увидеть необыкновенные картины. Я ещё нигде не встречал города, который был бы столь интернациональным по содержанию и внешнему виду, как портовый город Александрия. Мне кажется, здесь представлены все народы Азии, Африки и Европы. Само собой, арабы из Азии и Африки составляют здесь подавляющее большинство, и благодаря этому экзотичность города бросается в глаза. Кроме них, здесь много армян, греков, французов, англичан, итальянцев, коптов и самых разных представителей чёрной расы. Ни в одном городе мира не услышишь столько языков, сколько здесь.

Вот вы видите польку на осле, она торгует курами, цыплятами, гусями, утками. А вот — свадебная процессия — невесту и её родственников везут на верблюдах и ослах к дому жениха. Сопровождающая толпа поёт, танцует. Несут флаги, путь освещают фонари и факелы.

А вот маршируют солдаты египетской армии в своей фантастической восточной форме и «вооружении».

А вот вам встречается арабская похоронная процессия. Множество арабов сопровождают умершего к его вечному покою. Впереди идут странные наёмные скорбящие. Они плачут так, что сердце может разорваться. Видны специалисты по плачу. Все они одеты в чёрное, их лица закрыты чёрными вуалями, и они ходят босиком. Прохожу через богатые кварталы иностранцев и богатых египтян. Удивительно красивые дома в самых разнообразных стилях архитектуры. Очень часто встречаются богатые дворцы, с великолепными верандами и балконами, которые поддерживаются колоннами.

По улицам мчатся большие машины, красивые трамваи, люди на лошадях, ослах, верблюдах. Улицы широкие и мощёные. Здесь вы найдёте великолепные журналы, принадлежащие англичанам, французам, евреям, армянам, арабам и грекам. В витринах выставлены самые богатые и лучшие одежды, костюмы, изделия из стекла, посуда, ковры, мебель, изделия из золота и серебра и чего нет? Здесь парки, скверы, театры.

Иностранцы богато одеты. Даже арабы этого квартала одеты красивее, богаче, колоритнее, чем богатые арабы в соседних странах. Мне кажется, здесь всё демонстративно, кричаще, каждый хочет удивить другого, как будто происходит конкуренция между Европой, Азией и Африкой. Невыносимая жара. На мне всё мокрое от пота. Но я уже немного к этому привык. И вот я вижу арабское кафе-мороженое. Я вошёл. И как ни странно, не встретил там ни одного европейца, все — с Ближнего Востока. Я заказал холодный кофе и мороженое. Одно удовольствие — шторы закрыты, из окон дует прохладный ветерок. Полумрак. Я немного пришёл в себя. Я ненадолго остаюсь в прохладной комнате и смотрю на толпу. Мало кто ест и пьёт. Люди играют в кости, рассказывают истории, читают газеты. А вот приходит старый араб с маленькой белой бородкой в сопровождении молодой девушки, которая, не делая никаких дополнительных приготовлений, начинает работать. Он играет на скрипке чувственные арабские мелодии, а она показывает своё мастерство в танце живота, я пресытился танцами и покинул «гостиную».

Оттуда я отправился смотреть настоящую Александрию, ту, где живут люди, широкие массы народа — рабочие, мелкие торговцы, беднота. И они действительно отличаются, как день и ночь. Улицы извилистые, кривые, узкие. Дома времён короля Собеского[263] — стоящие на грани разрушения, другие со странными кривыми лестницами. Везде невыносимо грязно. Люди грязные, дети ещё грязнее. По женщинам не скажешь, грязные они или нет — полностью закрыты сверху донизу. Бедные лавочки в нишах, у стен. Товар тоже плохой — один из самых дешёвых. Продавцы не знают о санитарных правилах. Вся еда покрыта крупными мухами, и от них там не избавиться, хотя продавец всё время их отгоняет. Владельцы магазинов сидят на голой земле, курят кальяны, не проявляя особого интереса к своим покупателям, и не выходят из себя, даже когда те торгуются с ними очень сильно.

На улице вы видите много нищих, слепых, калек.

Ещё я впервые увидел там дервиша (святого, выкрикивающего стихи из Корана). Вокруг него большая группа людей, которые внимательно слушают и очень серьёзно относятся к его речам.

Интересно, что магазины различных продуктов одновременно являются и местами, где продукты изготавливаются. Владельцы магазинов — одновременно и производители, и продавцы.

Идя так, я встретил на пути группу из четырёх халуцим — трёх юношей и девушки. Они жаловались, что уже больше шести недель ищут способ попасть в Землю Израиля и не могут этого никак. Тираническая Англия не впускает их. Но они не теряли надежды. У них уже есть необходимые связи с арабскими контрабандистами, и они всё равно попадут в страну своей заветной мечты.

А вечером, когда я подошёл к кораблю, я услышал странное пение хора с двух кораблей. Наш корабль давал концерт итальянских песен, а со второго корабля звучала песня арабов на арабском языке. Европа и Африка пели. Лично мне больше нравились итальянские мелодии, хотя в арабских напевах я нашёл много общего с нашими идишскими и еврейскими напевами и нашим религиозным пением. А небо тёмно-синее, ни одного облачка и вдалеке видны огни Александрии. А во-вторых, просторы Средиземного моря и пение были для меня чем-то очень символичным и приводили в мистическое настроение.