За свою жизнь я уже повидал много святых мест многих народов. Особенно много видел в Японии, Китае, Индии. Чаще всего они встречаются в верхней части города, на великолепных лугах, в окружении красивейших деревьев, трав и цветов. Храмы имеют удивительную резьбу, внутри вырезаны самые фантастические изображения фантастических людей, животных, рыб, змей, деревьев, растений. Это наводит на тебя страх, ужас. А здесь, в Иерусалиме, самое святое место — это очень древняя стена посреди древнего города, окружённая со всех сторон старыми арабскими халупами. Здесь нет деревьев, цветов, травы, кроме тех, что выросли между колоссальными глыбами или на осыпающихся камнях. Здесь нет ни картин, ни резьбы, ни фантастических фигур, и всё же… когда ступаешь на постамент стены, тебя охватывает такое святое чувство, что оно производит на тебя такое сильное впечатление, что ты будешь помнить посещение Западной Стены, пока живёшь. Пришедшие, знают, что это не стена Храма, а стена вокруг Храма, и всё же она необычайно сильно влияет на нас, евреев. Может быть потому, что это единственное, что говорит нам о нашей былой независимости и свободе и является символом нашей прежней цивилизации, нашей прежней свободы, независимости, нашего духа, нашей морали, нашей этики, которая до сегодняшнего дня является высочайшей и прекраснейшей моралью и этикой во всём мире. Стена рассказывает нам истории, произошедшие четыре тысячи лет назад, три тысячи лет назад, две тысячи лет назад, и эти истории трогают нас до слёз. Евреи приходят, чтобы излить свои сердца, евреи приходят, чтобы просить Бога, евреи приходят, чтобы молить Бога, евреи пишут свои имена на стене (этого делать нельзя), евреи оставляют листки бумаги со своими просьбами, и всякий, кто приезжает из-за границы, сразу бросается увидеть стену, и после этого чувствует, что он уже стал немножко израильтянином.

Когда я впервые подошёл к стене, после блужданий по кривым, узким, грязным улочкам старого города, мне хотелось быть объективным, современным, передовым. Я посмотрел на стену, стену из огромных камней. И я начал думать, как такие огромные камни могли переносить из одного места в другое. Как люди могли поднимать огромные камни и ставить их друг на друга в то время, когда они не знали о машинах, не имели подъёмных механизмов, а камни были действительно огромными. Они должно быть были два ярда в длину и полтора ярда в ширину. Когда я подошёл к стене и встал рядом с ней, нижние камни оказались намного выше меня. Стена разделена на нижнюю часть, построенную когда-то, и верхнюю часть, надстроенную недавно над нижней частью. Она уже новая и современная. Её недавно построил Мозес Монтефиоре, чтобы арабские дети не могли бросать ни грязь, ни камни с другой стороны стены. Высота стены 59 футов.

Двор, где у стены стоят евреи, длинный и узкий. Он вымощен гладкими камнями. Двор закрыт со всех сторон таким образом, что, находясь во дворе, чувствуешь себя как в ящике из стен. Он открыт только сверху и там видно немного неба. Весь мир для вас закрыт, только с левой стороны есть отверстие, откуда вы входите и выходите.

У прохода к стене всегда можно встретить бедных евреев и евреев, просящих милостыню. И они в самом деле просят очень сильно, и, если ты им не даёшь, они идут за тобой с мольбой, а то и вообще хватают за одежду.

Это когда рассматриваешь стену трезво, научно. Только это не стена. Стена выше, красивее, фантастическая, легендарная. В ней есть что-то такое, что приводит вас в священный экстаз, что глубоко волнует вашу душу, что разрывает вам сердце и оказывает сильное воздействие на ваше воображение. И тогда стена — это уже что-то священное, что-то вроде чуда, которое ты видишь своими глазами. Стена становится для тебя ещё более священной, когда видишь отношение к ней её посетителей. Евреи приезжают сюда со всего мира, из всех слоёв общества, со всех континентов, как бы они ни были различны по внешности, по одежде и языку, но, когда они приходят к стене, все они как-то объединяются в их отношении к стене, все они становятся братьями, которых разлучили друг с другом на долгие годы, но они пришли как братья из одной большой семьи, и вот они встретились у стены. Все они прошли через горькое изгнание и пришли сюда, к святыне, чтобы рассказать о своих бедах, страданиях, унижениях и несчастьях. Они доверяются ей. Они плачут, громко причитают, воздевают руки вверх к Богу и плача, причитая, с любовью ласкают стену, целуют её, прижимаются к ней лицом. И вот каждый день в году они приезжают, евреи из разных стран, и вы всегда найдёте их там с грустными глазами, и когда они уходят, вам кажется, что они уходят с надеждами, освежённые, счастливые, потому что стена приняла их плач, их жалобу и их молитву за весь Израиль. Помимо личных и коллективных израильских бед, у них огромная душевная боль от того, что она, стена, хоть и находится на своём месте в Земле Израиля, но при этом ещё и в изгнании. Вокруг неё живёт очень мало евреев.

У стены было ещё худшее отлучение от нас, евреев, пока четыреста лет назад её не нашли глубоко в земле, покрытую мусором и грязью. Соседние арабы заваливали её на протяжении сотен лет мусором, который они выметали из своих домов и конюшен, и всем тем, что они выбрасывали из окон своих домов. И люди даже не знали, куда делись все остатки храма и окружающих его каменных стен. Пустячок: 37 раз Иерусалим захватывали иноземцы, и даже «лучшие» завоевания не приносили стене пользы, а некоторые полностью разрушали её.

У Стены Плача в Иерусалиме. Наш гид, Ребекка Галин, Тайбеле и Н. Мышковский

Существует легенда о том, как была найдена стена. Около четырёхсот лет назад султан Дамаска заметил, как женщина принесла мусор и выбросила его на пустырь, который находился напротив его дворца. Он попросил привести её к нему. На его вопрос, почему она приходит издалека с мусором и бросает его на это место, она ответила, что её предки были римлянами, и она соблюдает римский закон, что мусор следует выбрасывать на этом месте, ведь бывший еврейский храм находился здесь. Султан приказал своим чиновникам пойти туда и высыпать серебряные монеты, и сообщил об этом арабскому населению. Массы арабов бросились на монеты, очищая место от мусора. Арабы работали целый месяц и за время работы не только нашли стену, но и очистили территорию вокруг стены.

Я посещал стену каждый раз, когда бывал в Иерусалиме. И каждый раз я уходил оттуда с разбитым сердцем от криков и слёз множества посетителей. Я видел там плачущими наших еврейских радикалов, американских евреев, одетых в модную одежду. Бухарских евреев в своих шёлковых шапках с белыми меховыми кучмами, в шёлковых разноцветных халатах, испанских евреев в чалмах, йеменских евреев в халатах, польских евреев в лапсердаках, а кого нет из нашей разветвлённой еврейской семьи? Но самое душераздирающее впечатление на меня произвела русско-еврейская женщина, видимо, недавно приехавшая из своего дома где-то на Украине. С горьким плачем она упала всем телом на камни, раскинув руки в ширину камней, и причитала так жалобно, что все окружающие были тронуты до глубины души. Она имела интеллигентную внешность, была очень красива и модно одета. По её плачу я в своём воспалённом воображении представил, что погромщики в её украинском городе напали на её дом, убили её мужа и её детей, полностью разрушили её дом, самым постыдным образом оскорбили её и, едва живая, вырвавшись из их жестоких рук, она пришла прямо оттуда, чтобы рассказать Богу о своём великом несчастье и найти здесь хоть небольшое облегчение…