Арди, особенно после долгого, давящего сумрака пройденного лабиринта, на секунду растерялся. Откуда-то сверху, сквозь невидимые отдушины, в помещение лился мягкий, рассеянный свет, ровно заливавший все пространство вплоть до самых дальних углов. И повсюду, куда бы Ардан ни бросил взгляд, его окружали следы чьей-то долгой, неустанной и очень кропотливой работы.

Стены сплошь покрывали приколотые к деревянным панелям листы с чертежами, в которых без труда узнавались сложные схемы печатей и заготовок будущих изделий. Многие листы уже пожелтели и протерлись буквально насквозь, иные накладывались друг на друга в несколько слоев, а на некоторых поверх старых линий теснились торопливые пометки.

Посреди зала обнаружился громадный рабочий стол. Его столешница точно так же скрывалась под ворохом бумаг, чертежных инструментов и недописанных формул. Прямо на полу громоздились высокие стопки исписанных листов, перевязанные потемневшими шнурами или просто сложенные кое-как. Между ними слегка посверкивали странные, непонятные приборы из потускневшей меди и темного дерева, ощетинившиеся рычажками, линзами и тонкими, замысловато изогнутыми трубками. Назначение большинства из них оставалось для Арда абсолютной загадкой.

Вдоль стен взгромоздились высокие шкафы. От обилия свитков, книг и тяжелых переплетов здесь буквально некуда было ступить. Полки прогибались под тяжестью чужих мыслей, а лишние тома стопками валялись прямо поверх шкафов и на узких каменных подоконниках. В неподвижном воздухе застыл густой, слегка удушливый запах старой бумаги, выцветших чернил и нагретой солнцем пыли.

Юноша медленно прошел вперед и невольно замер посреди бумажного царства. Все, что его окружало, походило на чью-то огромную мастерскую, давным-давно покинутую прямо посреди недоделанной работы.

Почему недоделанной?

Арди переместился к тому самому столу и несколько мгновений взирал на скелет. Облаченный в одеяния, которые перестали носить еще полтысячи лет тому назад, он сложил перед собой руки и опустил на них голову. Наверное, хотел немного отдохнуть в череде изматывающих экспериментов и мозговых штурмов все новых граней познания. Но так и остался лежать, дожидаясь часа, когда время окончательно сотрет в пыль любые свидетельства его жизни.

Слегка вытянутые пальцы, чуть заостренный череп у макушки и явно нечеловеческие челюсти, предназначенные для длинных клыков.

Кем бы по крови ни являлся Николас, но, скорее всего, как и сам Ард, был полукровкой. Только непонятно, чьи именно корни смешались в этом странном человеке.

— Немного печально, юный Говорящий.

Арди обернулся и увидел рядом с собой мужчину с седыми висками и каштановыми волосами. Он обладал средним ростом… по нынешним меркам, а значит, пять веков назад легко сошел бы за весьма высокого человека. В синей робе, подпоясанной широким ремешком с множеством склянок, колбочек, рунических камней и гримуаром. В руках он держал резной посох из, кажется, ясеня. Испещренный множеством сложных символов, сливавшихся в печати, каждая из которых, даже на первый взгляд, была абсолютно непригодна в современном мире.

Впрочем, неудивительно. Одной из причин, по которой Ардан редко когда возвращался к книге Николаса-Незнакомца, являлось то, что его изобретения устарели. Причем на полтысячи лет. Единственное, что сейчас немного удивляло Арда — то, что Николас буквально врезал внутрь посоха пластины из Эрталайн, на которых неловко выгравировал какие-то символы.

— Я даже не помню, как умер, — прошептал мираж и, пройдя насквозь Ардана, встал рядом со столом. — Интересно, что я видел перед тем, как закрыть глаза?

Мираж смотрел… не на скелет, а в сторону заваленной бумагами тахты. Видимо, при жизни, когда мастерил немыслимую по сложности и запутанности иллюзию, если все происходящее вокруг Арда действительно являлось иллюзией, то предполагал, что умрет на кровати.

Арди подошел поближе к своему первому наставнику на тропах Звездной магии. Он был статен фигурой и складен на лицо. Высокие скулы, оттененные густыми бровями и чуть выдававшимся вперед подбородком, на котором блестела отчего-то мокрая, короткая и густая щетина.

— А какие сны вижу теперь? — продолжал мираж немного свистящим голосом, напоминающим то, как ветер бежит среди осенних крон. — Что видят мертвецы, закрывая глаза в последний раз? Или они тогда еще живые… видят ли они душой или взирают на мир осколками того вещества, которое прячется под нашими черепами и с которым жилами связаны глаза?

Николас, очень витиевато и крайне приземленно, изъяснялся о мозге. Что, опять же, неудивительно, учитывая уровень развития науки в эпоху едва-едва родившейся Империи.

Ардан отошел в сторону и попытался взять в руки один из предметов, но так и не смог. Ладонь попросту прошла насквозь. При этом он отчетливо видел след, оставшийся от каменного парапета, за который Арди схватился, чтобы не рухнуть в пропасть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Арди, озираясь вокруг.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора, — прошептал мираж, блуждавший среди собственных книг и бумаг. — Выбирай вопросы правильно.

Ардан вздохнул. Логично. Если перед ним не призрак (что, разумеется, не могло быть иначе, поскольку призраков попросту не существовало), а чья-то невероятно сложная магия, то и набор ответов у нее будет крайне ограничен. Что, кстати, вписывалось в их общение в момент, когда Ард проходил испытания.

Это только если не вдумываться, то может показаться, что они вели осмысленный диалог. На деле же мираж не ответил прямо ни на один из вопросов Арда, а всякий раз сводил все обсуждение к пространным ответам, которые легко ложились на десяток схожих формулировок тех самых вопросов.

Один-единственный раз, выбивавшийся из данной канвы, — ситуация с помощью в самом начале испытаний, но даже знаний Арда хватало, чтобы с ходу придумать несколько способов, которыми можно было добиться данного эффекта. Как, собственно, и обеспечить мираж знаниями о Тесс и всех тех, кто находился наверху. По сути, они ведь, с точки зрения Звездной магии, не более, чем свободные входящие параметры…

— Это какая-то иллюзия? — спросил Ардан. — Ты каким-то образом соединил Звездную магию и искусство Эан’Хане.

Мираж проплыл над полом и ненадолго задержался около Арда.

— Перед тем, как заплатить в трактире за чарку эля, соединяешь ли ты две стороны одной монеты, потомок Хозяина Звездного Пламени? — вопросом на вопрос ответил Николас. — Или расплачиваешься целиком и полностью? И надо ли тебе соединять монету, если она уже лежит целой в твоем кошеле?

Ардан нахмурился.

— Я не понимаю, Николас.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

Ардан ненадолго прикрыл глаза и успокоил дыхание. Он, по сути, общался с говорящей книгой. Бессмысленно было пытаться узнать у текста, обеспеченного звуковым сопровождением, то, что в данном тексте не хранилось.

— Торопись, кровь Арора, — произнес мираж, вновь оказавшись около тахты. Видимо, Николас был не лишен театральных порывов, вот только из-за того, что его скелет лежал совсем в другом месте, все происходящее выглядело скорее комично, чем драматично. — Моя магия долго ждала тебя, но у нее не так много сил. Скоро мой дом станет моей могилой.

Ардан прокашлялся.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

— Постой, постой, — замахал руками Ардан. — Ты хочешь сказать, что башня обрушится⁈

— Да, — тут же, односложно, ответил мираж.

Ардан едва было не завыл. Оставалось надеяться, что до Полковника не дойдет информация о том, что на месте разрушения исторического памятника находился некий капрал, имеющий, когда дело касалось сохранения объектов архитектуры в целости и невредимости, весьма скверную репутацию. А даже если и дойдет, то Арди сможет придумать отговорку, по которой ему не придется опять слушать юморески Милара на тему бухгалтерии Черного Дома и их способностей подсчитывать ксо в графе о причинении ущерба.

Но это мысли завтрашнего дня.

— Откуда ты знаешь, что я потомок Арора?

— Как я уже говорил, мои чары распознают и впустят в чертоги моей тени лишь двоих, потомок победителя дракона, — мираж внезапно переместился к стене и взял в руки книгу. Вернее, попытался. Может, заклинание за годы не сумело сохранить целостность, а может, Николас ошибся, но вместо открытой книги мираж попросту совершал пустые движения, будто перелистывал что-то. При этом в руках у него было пусто. Наверное, Николас, при жизни, был весьма забавным человеком… — Если бы это был Арор, ты бы не спрашивал меня то, что спрашиваешь, потому что с Арором мы бы вели другой диалог. Но ты спрашиваешь. А значит, ты его потомок. Лишь кровь Арора пробудила бы чары.

Николас действительно упоминал нечто подобное. В другом контексте, с немного иной подачей, упоминая Говорящих и Эан’Хане. Но без конкретики. Так что Арди попал в привычную ловушку Скасти. Он позволил себе самому додумать то, что ему даже не пытались сказать.

— Почему ты здесь оказался?

— Потому что сам того захотел, — ответил Николас. — Выбирай вопросы лучше, кровь Арора. У нас не так много времени.

— Спящие Духи! — воскликнул Ардан. — Зачем все эти загадки⁈ Почему ты просто не можешь сказать, что именно происходит?

— Потому что я не знаю, что тебе известно, юный Говорящий, — мгновенно ответил мираж, продолжая листать невидимую книгу. — Я не знаю, на чьей ты стороне. Я не знаю, есть ли у тебя силы, чтобы продолжить нашу борьбу. Я не знаю, могу ли я доверять тебе. Я не знаю, насколько далеко зашел герцог.

«Ж-жат-ва. Н-н-е зд-десь… Вы… п-р-р-о-г-г-р-ра-а-а-ли… им. Пр-р-оиг-грали… гер-р-цо-г-гу…»

То, с какой интонацией Николас произнес последнее слово, не оставляло никаких сомнений в том, что…

— Герцог? — тут же схватился за оговорку Ардан. — Ты знаешь про Кукловодов⁈

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

Ну да, разумеется. Кукловоды совсем свежий термин, причем выдуманный конкретно Ардом с Миларом. Откуда древней визуально-звуковой книге-дневнику знать подобные определения?

— Торопись, юный Говорящий, — мираж посмотрел куда-то в пустоту. — Время на исходе. Не дай моему последнему голубю так и не доставить своего письма.

Ардан отмахнулся от архаичного выражения и, как и всегда, когда напряженно думал, чуть прикусил кончик языка. Он должен был спросить… спросить что-то такое, что могло бы пролить свет на происходящее, но при этом сформулировать так, чтобы книга могла ему ответить. Книга… он ведь, по сути, все равно что имел дело с каталогом.

А что сделал бы сам Арди, если бы проектировал каталог, с которым кто-то имел возможность, пусть и в очень усеченной форме, но поддерживать общение? Да и каким образом в принципе можно структурировать такой разговор?

Ответ на ум приходил только один.

По главам.

Мираж общался с ним, в основном, по оглавлению. Он имел несколько широких тем, которые делились на темы поменьше, а те, в свою очередь, на совсем короткие участки. После чего, получив набор параметров, мираж попросту сверялся от меньшей структуры к большей, пока не находил совпадения. А если ему так и не удавалось обнаружить мостик, он выдавал свое надоедливое: «Тень моего разума…» и так далее.

А значит… а значит, Арду требовалось задать вопрос максимально объемный. Такой, что затребует у миража доступ к самой крупной части его библиотеки. Но, о Спящие Духи, какой именно⁈

Проклятье… проклятье!

Нет, надо думать по-другому. Совсем по-другому. Арди бы, возможно, спросил бы у миража, как он вообще устроил все происходящее сейчас в башне. Каким именно образом соорудил подобные чары, как смог, все же, соединить Звездную магию и искусство Эан’Хане и почему, после стольких лет без малого геройских свершений, вдруг заточил сам себя в башне, где и встретил свой конец. Но это все мимо. Все не то.

Так что надо думать иначе.

Не что спросил бы Ардан, а что спросил бы другой человек. Какой вопрос задал бы капитан Милар Пнев, если бы получил возможность побеседовать с…

«…после стольких лет без малого геройских свершений… » — собственный голос эхом прокатился внутри сознания юноши.

Ну конечно же! Разумеется.

Ардан прокашлялся и произнес:

— Что произошло в Энарио?

Не успел юноша даже моргнуть, как мираж внезапно появился прямо перед ним. Он заглянул прямо в глаза Арду и, прошептав короткое:

— Ступай со мной, кровь Арора, — накрыл его лицо своей ладонью.

* * *

Таверна гудела, шумела и бурлила, словно растревоженный пчелиный улей. Под низким, закопченным потолком, среди толстых дубовых балок, плавали густые клубы дыма от очага и десятков чадящих сальных свечей. В пузатом каменном камине жарко полыхало пламя, а над ним, на железном вертеле, истекал золотистым жиром целый поросенок. По всему залу, от стены до стены, протянулись длинные дощатые столы, за которыми тесно, плечом к плечу, сидели разгоряченные элем гуляющие.

Кто-то горланил нестройную песню, отбивая ритм тяжелой глиняной кружкой по столешнице. В дальнем углу румяный бард наяривал на видавшей виды лютне, но звонкие струны едва-едва пробивались сквозь общий гогот и хохот. Несколько подвыпивших мужчин, обнявшись за плечи, неуклюже отплясывали прямо посреди прохода и то и дело наступали друг другу на пятки. Под ногами с визгом сновали поджарые псы, подбиравшие падавшие со столов кости и объедки.

Дородные подавальщицы ловко лавировали между скамьями, удерживая на вытянутых руках по полудюжине пенных кружек разом. Эль лился рекой, расплескиваясь по столам и стекая на усыпанный соломой пол. То тут, то там вспыхивали громкие, хвастливые тосты, и десятки кружек с гулким стуком сшибались в прокуренном воздухе. Весь этот пестрый, шумный люд явно праздновал нечто чрезвычайно важное и столь же радостное.

— Выпей с нами, маг! — закричал один из покрытых шрамами мужчин, рядом с которым валялась бригантина с буквально до нитки разорванной тканью поверх пластин. — Выпей же! Три года! Ровно три года, как Эктасс пал!

Николас, в той же одежде, что и мираж в башне, неуклюже поднял кружку, а затем едва заметно тронул пальцами посох. В тот же момент взгляд солдата подернулся пеленой и он, все так же в обнимку с боевым товарищем, ушел куда-то в сторону. А вместе с ним развернулась и спешившая к Николасу подавальщица, последние несколько минут смотревшая в его сторону и неловко прихорашивавшаяся.

Псы теперь огибали столик мага, а все, кто так или иначе сидел рядом, повернулись к нему спинами. Арду не требовалось присутствовать здесь лично, пять веков тому назад, чтобы определить по внешним признакам искусство Эан’Хане. Николас отвел присутствующим глаза.

Причем настолько искусно, что Арди сомневался, получится ли у него так же в ближайшие годы. Если не больше. И это несмотря на то, что отвести взгляд простым смертным, не магам или мутантам, в целом задача не самая сложная.

— Здравствуй, добрый друг, — прошелестел знакомый голос.

У Арда сердце замерло, а к горлу подкатил грубый, дерущий глотку ком. Он невольно потянулся было рукой, но вовремя поймал себя на мысли, что находится в чужом воспоминании.

— А друг ли ты мне, Арор? — украдкой поглядывая в разные стороны, спросил Николас.

Словно соткавшись из игры света и теней, с кружкой эля в руках, за столом возникла фигура. Пусть сейчас он и выглядел иначе… совсем иначе. Пусть он раздался в плечах до той же ширины, что и Гектор когда-то, а ростом мог поспорить с Аркаром. Пусть в его ярких янтарных глазах плясали вовсе не отсветы пожаров воспоминаний прошлого, а умные и чуть озорные искорки. Пусть подрагивали губы, обнажая длинные, кошачьи клыки, и пусть он выглядел не старше тридцати лет, с волевой челюстью и широкими бровями, он все еще был именно им.

— Дедушка, — прошептал Ардан.

Он не мог, даже после всего, что узнал, не мог заставить себя увидеть в этом человеке в простой робе и с немного прохудившимся походным плащом за спиной, кого-то другого, кроме своего дедушки. Вечно сквернословящего, часто мечтательно смотрящего вдаль и пахнувшего снегом.

Арор поправил стянутые в пучок, густые черные волосы и приставил к столу посох. Почти такой же, какой держал в своих руках и сам Ардан. Разве что у Арора тот красовался вереницей из сложной вязи рун языка Фае.

— Я всегда был твоим другом, Николас, и ты это знаешь, — прогудел Арор, салютуя чаркой с элем. Отпив немного, он вытер пену с губ. — Если в чем люди и хороши, так это в…

— Замолчи, Арор! — гаркнул Николас, хлопая ладонью по столу, и тут же схватился за волосы. — Я должен был… должен был послушать Реми, когда он говорил, что мне не следует соглашаться на сделку с тобой…

Ардан медленно переводил взгляд с Николаса на Арора и обратно. Он уже слышал эти имена. И, наверное, зная о связи Николаса и его прадедушки, можно было предположить, что Арор также знал и остальных в отряде сержанта Мендеры, но… по какой-то причине вот уже два года Ард отказывал себе в этой мысли. Точно так же, как отказывал себе в необходимости заглянуть глубже в документы об «операции Горный Хищник». Так же, как отказывал себе в разрешении подумать, почему, вернее — зачем Арор пытался разорвать его связь с Эрти и так сильно настаивал на том, что кровь матабар в Эрте не сможет пробудиться.

Потому что если позволить себе свалиться в эту кроличью нору, то…

«Я не знала, что у него на уме тогда. И мне не удалось этого выяснить за все века нашего знакомства. Арор поступал так, как поступал, а почему он поступал именно так, а не иначе, не знал никто, кроме него самого.»

— Может, и не стоило, Николас, — тон Арора сменился мгновенно, расставшись с напускной наигранностью. Эан’Хане лишь прикоснулся к своему посоху, как трактир смолк.

И в нелепых позах застыли не только люди, но и все вокруг. Арди видел несколько мошек, буквально повисших в воздухе. Некоторым из них так и не удалось пролететь между щедрых брызг эля и браги. Те тоже зависли, лишь совсем незначительно, медленно, будто картинка в кино, когда пленку заедало, падая к полу.

Нет, Арору тоже не было подвластно время. Просто он слышал. Слышал все сразу. Все, что происходило в трактире. Все отзвуки, все мельчайшие подробности. И он видел. Видел всех их насквозь. Сокровенные желания, мечты, или то, как взмахивает крыло мошки, бегущей от паучка, уже свившего свою паутину; или то, как капля спешит вдребезги разлететься на сальной доске.

Одним касанием посоха Арор призвал десятки имен, заставив все вокруг подчиниться его воле.

Все, кроме Николаса.

— Что произошло в столице, Николас? — спросил Арор, заглядывая в глаза собеседнику. — Почему вы напали на Дворец Царей Прошлого?

Николас горько усмехнулся и отпил немного из чарки.

— Ты и сам знаешь, Хозяин Звездного Пламени, — резко, со злобой, отрезал Николас. — Только лучше скажи мне, почему там не было тебя. Где был ты, о великий Эан’Хане, когда мы были вот настолько, — Николас едва заметно развел указательный и большой пальцы. — Вот настолько! Близки к тому, чтобы победить. Где был ты⁈

Арор отстранился назад и нахмурился.

— Я предупреждал тебя, Николас, что бессмысленно избавляться от глашатая, если сообщение отправлено кем-то другим.

— Но мы бы задержали его! — брызгая слюной, прямо в лицо Арору закричал Николас. — Мы бы задержали его… выиграли еще время… еще несколько веков, пока он не вернул бы себе силы. Но тебя не было… восемь лет… восемь лет! Где ты пропадал все эти годы, старик⁈

— Даже для тебя, мой друг, несколько веков все равно что десятилетия для смертных.

— Для смертных… — фыркнул Николас. — Ты и сам смертен, Арор. О да. Я знаю. Ты смертен. Все эти сделки, которые ты заключил. Все, что ты обменял ради своей силы. Да-а-а-а… Все оно заберет свою цену. Ты заплатишь. Заплатишь сполна… Я видел, Арор. Видел… Собственными глазами видел твою смерть. Ты умрешь старым, дряхлым и немощным. Твой разум ослабнет. И ты умрешь. И где бы я ни оказался, в бездне или в раю, в тот день я буду праздновать. И эль будет течь рекой в честь того, что мир избавился от такого ублюдка.

Николас, не разрывая зрительного контакта с Арором, отсалютовал чаркой, после чего сделал несколько крупных глотков, а затем швырнул ту через весь зал. Она так и не упала. Зависла в воздухе, как и все остальное, в метре от стола.

— Почему я не могу связаться с Мендерой, Николас?

— С Мендерой? — переспросил Николас и в голос засмеялся. Так же горько, как и улыбался. — Когда ты сдохнешь, то обязательно с ним свяжешься, Арор.

— Но…

— Мендера был мертв! — перебивая, рявкнул Николас. — Еще прежде, чем ты подстроил весь этот фарс с Пламенем. Прежде, чем ваш фарс с Сидхе Пылающего Рассвета сбросил всю эту лавину… Мендера был мертв. Тебя обыграли, Арор. На твоем же поле.

— Значит…

Николас кивнул.

— Когда нас отправили в замок, где, по донесению, так умело тобой состряпанному, хранилось Пламя, Мендера уже был живым трупом, — Николас, наконец, опустил взгляд куда-то в прорехи между досками на столе. — Живой труп. В самом прямом смысле. Тьма поселилась внутри него. Мы не заметили. Да и как такое заметишь. Ты ведь меня не предупредил… Реми был прав… тебе нельзя было верить…

Арор протянул руку и положил ладонь на запястье Николаса.

— Расскажи мне, старый друг. Расскажи все, что помнишь. Возможно, в этом кроется…

Николас вырвал ладонь и зло посмотрел на Арора.

— Сидхе, которого ты переманил на свою сторону, помог нам выкрасть Пламя. Забавным образом ему пришлось ради этого убить собственную сестру.

— Сидхе не могут умереть, — словно от мухи отмахнулся Арор. — Она вернется.

Николас лишь презрительно фыркнул.

— Мендера проявлял какую-то слишком нездоровую тягу к Пламени. Марсель и Эстеньен заметили, что с ним что-то не так, и Эстеньен отказался отдавать Пламя сержанту. Тогда Мендера, та тварь, что засела в нем… мы тогда еще не знали, что именно это за тварь… он показал свою истинную суть. Нам удалось, с помощью Пламени, отправить его обратно во тьму. А Мендера погиб. Вернее, уже был мертв. Запутанная история.

— Но когда вас отправили в Энарио…

— Я создал иллюзию, — снова перебил Николас. — На тот момент нам показалось, что это будет лучше, чем пытаться все объяснить командованию, которому мы передали Пламя. Тем более война все еще продолжалась.

Арор несколько раз кивнул и сказал лишь короткое:

— Продолжай.

По тому, как блестели глаза его прадеда, Ардан прекрасно понимал, что Николас находился под воздействием Взгляда Ведьмы. Не прямым, разумеется, а косвенным. Косвенным… звучало особенно забавно, учитывая, что даже косвенный Взгляд Арора обладал десятикратной мощью прямого Взгляда Арда.

— Мы лишь прогнали тварь, — сбиваясь с дыхания, порой прерываясь, рассказывал Николас. — Вырвали ее из тела Мендеры, но не смогли отправить обратно туда, где ей самое место. Мы тогда этого, правда, не знали. И через несколько лет нас отправили в Энарио. Что-то с демонами. Обычная деревня, в которой пропадали люди и помирал скот. Все думали, что это Темные Фае, которые не ушли вместе с остальными после окончания войны. К нам отрядили госпожу Талию Малеш и следопыта Крама.

— Дальше, — торопил Арор, а Арди начал замечать, что предметы и люди в трактире постепенно ускорялись.

Даже Арору было не под силу удерживать власть над таким количеством Имен столь продолжительный срок.

— Мы прибыли на место и… там были его подручные, Арор. Они пытались… пытались… — Николас схватился за волосы и потянул их во все стороны, попутно вырвав несколько клочьев. — Не помню… все как в тумане… они пытались что-то сделать… пустить сюда то, чего здесь не должно находиться… демоны, люди… все смешалось. Мы сражались. Изо всех сил. Реми был ранен. Крам едва не потерял рассудок, Марсель дважды оказывалась за гранью, но мы справились. Ценой Талии. Она погибла в битве с одним из демонов. Но мы узнали. Узнали, что Мендера был лишь куклой. Что внутри него находился всего лишь осколок его силы. А сам он нашел себе место в столице. Мы дождались приема в честь окончания войны. Все подготовили. В лучших традициях Черного Дома. Потратили три месяца на подготовку. Пробрались туда, чтобы прикончить эту мразь. Мы знали. Знали, что он… она… оно засело в теле герцога.

— Какого герцога, Николас⁈ — громом ударил голос Арора. — Под какой личиной он скрывается⁈ Как зовут его оболочку⁈

— Не помню, я не…

Ардан со стороны наблюдал, как Арор поймал взглядом глаза Николаса, а затем тот вытянулся дугой. По телу мага пробежались ряды мурашек. Он затрясся, зашелся дикой судорогой, скрючившей все его тело. С губ повалила белая пена. Арор грубо, через силу, буквально насквозь вспарывал сознание Николаса, нисколько не заботясь о последствиях подобного воздействия.

Наконец пытка прекратилась. Тело мага обмякло и расслабилось, вот только… вот только взгляд Николаса уже не выглядел таким же осмысленным, как и прежде.

— Вы смогли ранить его, — прошептал Арор, будто перебиравший в уме чужие воспоминания. — Он повредил ваш разум, чтобы вы не смогли его узнать или вспомнить, но вы ранили его… Пианист. Герцог. Четыре пальца на одной из рук. Небольшой набор, Николас, но это неплохо. Неплохо… ты прав, старый друг. Ваша авантюра действительно смогла выиграть нам несколько веков, пока он вновь не наберется сил…

Николас встрепенулся и с прищуром посмотрел на Арора.

— Ар…ор? — с трудом, будто смутно понимая, где в принципе находится, спросил Николас. — Это… ты?

— Прости, старый друг, я погорячился, сейчас я тебе помогу, — Арор протянулся ладонью к Николасу, но тут же застыл. И медленно, очень медленно, убрал руку обратно. — Нет… нет, прости, Николас… Вы слишком близко к нему подобрались. Я не могу быть уверен, что он вас не запятнал. Что не сможет влиять на вас и использовать в своих целях. Прости…

Николас нахмурился и приложил пальцы к вискам.

— Голова… голова болит… Арор… почему мы здесь? Мы ведь должны… Замок Сидхе… донесение… Нам надо выкрасть Пламя… но какое пламя…

Ардан едва сдержался, чтобы самому не закрыть глаза. Арор выжег часть разума Николаса и явно не собирался исправлять сделанного.

— Прости, — с глубоким вздохом повторил Арор.

* * *

Ардан снова стоял посреди светлого помещения и смотрел на дрожащий мираж, явно готовый вот-вот раствориться в пространстве.

— Это Арор привел тебя сюда, — прошептал Арди, чувствуя, как бешено колотится сердце в его груди.

— Такова была сделка, которую мы заключили задолго до того, как все случилось, — ответила призрачная копия легендарного мага. — Арор обещал мне возможность погрузиться в самые сокровенные тайны искусства в обмен на мои знания. И он сдержал свое слово. Как и положено всем подданным Королев.

Мираж обвел свою лабораторию… нет, скорее — темницу, немного печальным взглядом.

— Он привел меня сюда и запер. Как-то зачаровал мой разум, чтобы я больше не мог чувствовать поступь времени, — мираж говорил спокойным, сухим тоном. — Дни, месяцы, годы, десятилетия, целые века слились для меня в монотонные часы. Я не помнил ни себя, ни своего дома, ничего из того, что могло бы помешать мне в исследованиях.

Ардан отшатнулся и крепче сжал посох. Он знал, что Арор не был святым. Знал, что прадедушка успел совершить за свою жизнь множество ошибок, но…

— Порой он приходил ко мне, — продолжал мираж. — Делился своими мыслями или новостями внешнего мира. Я ведь все равно не мог ни с кем поделиться. Да и даже почти не осознавал того, что он мне говорит. Но Арор приходил… потом забирал мои исследования и снова уходил. И так, пока, наконец, мое тело не подарило мне свободу. И только когда мой разум начал разрушаться, то стали слабеть и его чары. Понимаешь?

Ардан кивнул.

— Слишком хаотичная трансформация параметров, — едва слышно прошептал Ардан. — Ни одна целостная структура не выдержит столько беспорядочных изменений в условиях. Правильно?

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно, — повторил мираж, затем несколько раз мигнул и вернулся в прежнее русло разговора. — Последние недели своей жизни я потратил на создание этого миража. Понимаешь, зачем?

Ардан снова кивнул.

— Ты хотел отомстить, — медленно произнес юноша. — Отомстить Арору. Ты действительно создал из своей темницы ловушку.

— Все верно, — не стал отрицать мираж. — В отличие от подданных Королев, я не стал добавлять в нее никакой спасительной лазейки. И за те века, что я провел над изучением тайн магии… что же, кровь Арора, знай, что даже Хозяин Звездного Пламени не ушел бы невредимым. Да, может быть, я его не убил бы, но он бы страдал. Долго и мучительно.

Мысли в голове Ардана обернулись сверкающими искрами — с такой скоростью они мелькали одна за другой.

— Остальные из отряда Мендеры, что случилось с твоими товарищами?

— Арор их убил, — тут же ответил мираж. — Всех до единого. Реми, Басхаг, Крам, Марсель, Эстеньен, Ивар, Степняк. Он выследил каждого и прикончил. Просто не мог позволить себе рисковать тем, что Герцог как-то сможет повлиять на нас.

Сердце Ардана пропустило удар. Дедушка… Теперь Арди знал, почему легендарные герои Войны Рождения Империи затерялись на страницах истории. И теперь стало понятно, почему в книге Николаса смешались события из разных времен. Просто потому, что так проявлялись слабеющие чары Арора. Те мысли и новости, которыми тот делился с Николасом, потихоньку вместе с чернилами протекали на страницы.

Оставался последний вопрос:

— Если… если ты хотел отомстить Арору, то… — Ардан положил ладонь на свой гримуар, будто имел хоть какие-то шансы против пусть и мертвого, но Николаса, который и открыл ему двери в мир Звездной магии. — То почему я все еще жив?

Мираж исчез и появился около иллюзии окна, расположенной позади его стола.

— Горящий дом. Кричащий юноша. И старик, пронзивший свое сердце мечом, который он же и выковал, — произнесла тень Николаса, заставляя Арда сделать несколько шагов назад. — Я так часто видел этот сон, что путал его с реальностью. Никто не властен над временем и не способен видеть будущее, потому что будущее лишь бесконечный набор вечно меняющихся параметров, кровь Арора. Но даже так, возможно, среди множества параметров есть самый статистически вероятный. И если так, то… Арор любил тебя. Возможно, лишь когда ты появился на свет, Арор в принципе вспомнил, зачем ему сердце. Впервые с момента, как похоронил жену… Так что зачем мне твоя смерть?

Мираж повернулся к нему и улыбнулся. Так, как, пожалуй, улыбнулся бы хищник в лицо жертве, которую готов вот-вот растерзать.

— Ведь ты будешь страдать, ребенок с именем Ард. И я омою твоими страданиями могилы моих соратников. Потому что ничто не причинит, даже после смерти, Арору такой боли, как твоя. А теперь ступай, кровь Арора. Мне радостно от мысли, что ты не успеешь, когда…

* * *

Ардан хлопнул ладонью по стене, на которой все еще белел след от старого зеркала.

— Не успею? — прорычал он. — Не успею что именно⁈

Но камень оставался все так же нем к его вопросам.

— Арди? — встрепенулась стоявшая рядом Тесс. — Тебе не кажется, что башню немного трясет?

Ардан посмотрел на жену, все так же державшую его под локоть, а затем резко перевел взгляд на наручные часы. Прошло десять минут с тех пор, как они вошли в этот зал. И можно было бы подумать, что все, что Арди видел, происходило лишь внутри его разума, если бы не след на ладони, оставшийся от острого парапета.

— Арди, — снова позвала Тесс, прижимаясь к нему боком. — Ее действительнотрясет.

Ард встрепенулся и почувствовал легкие, ритмичные толчки, отдававшиеся через пол в ноги и поднимавшиеся все выше и выше по его собственному телу.

— Не переживайте! — увещевал ученый. — Из-за особенностей местного грунта башню порой потряхивает. Но обычно не происходит ничего…

Буквально под самый конец его успокаивающей реплики с потолка в паре метров от дородного господина хлопнулся кусок каменной кладки. Разлетевшись на десятки мелких осколков, он оцарапал несколько взвизгнувших девушек и экскурсовода, взвизгнувшего в ничуть не менее пронзительной манере.

— … серьезного.

Несколько мгновений, в полной тишине, ученый и господа разглядывали друг друга, пока башня не заходила ходуном и на головы не посыпались ручейки песка.

— Бежим! — взревело одновременно сразу несколько голосов, и все бросились в обратном направлении.

Ардан, вручив Тесс в руки свой посох, подхватил жену на руки и, буквально размазываясь в пространстве, бросился к выходу.

* * *

Они стояли вдвоем поодаль от раскопа, внутри которого суетились десятки ученых. Они бегали, что-то кричали, порой тыкали друг в друга пальцами. Некоторые и вовсе буквально орали самые последние ругательства и, вооружившись лопатами, пытались откопать развалы. Но даже когда у них получилось расчистить тонны земли, ухнувшей в то место, где только что находилась башня, Арди сомневался, что они смогут что-то там отыскать.

Николас наверняка позаботился о том, чтобы его могилу больше никогда не потревожили.

Отпуск… какое заманчивое, какое мечтательное и насколько же лживое слово.

— Тесс.

— Что, дорогой?

— Давай завтра опять поплаваем на яхте?

Жена посмотрела на него с легким удивлением, а затем с чуть печальным пониманием. Ему действительно не требовалось что-то говорить, чтобы рыжая певица услышала его мысли.

— Давай, — только и ответила она.