Ардан повернулся на тихий, бесплотный голос, и в то же самое мгновение весь привычный мир вокруг него попросту исчез. Только что рядом стояла Тесс и крепко сжимала его пальцы. Чуть поодаль приглушенно вещал экскурсовод, а теплые лучи фонариков дрожали на серых, осыпающихся стенах.

И вот теперь не осталось решительно ничего.

Ни Тесс, ни группы, ни усталого ученого-провожатого, ни даже того просторного церемониального зала, в котором он находился всего пару коротких мгновений назад.

Юноша обнаружил себя стоящим посреди узкого, темного каменного коридора. Воздух здесь ощущался неподвижным, спертым и пронизывающе холодным, словно Ардан разом провалился из жаркого южного лета в самую глухую зимнюю стужу. Под ногами лежал ровный, тщательно пригнанный камень, а стены смыкались так тесно, что развести в стороны локти юноша не смог бы при всем своем желании.

Его дорожный фонарик каким-то чудом все еще работал, но узкий пучок света вел себя до странного неправильно. Луч пробивал темноту лишь на несколько шагов вперед, а дальше попросту увязал в густом, осязаемом мраке, словно тонул в черной стоячей воде.

Юноша торопливо обернулся, надеясь разглядеть позади хотя бы намек на тот зал, из которого он только что выпал. Но за его спиной обнаружилась все та же глухая, непроницаемая темнота и все тот же холодный, наглухо смыкавшийся камень. Никакого обратного пути тут попросту не было, словно коридор сам собой сомкнулся за юношей сразу же, как только тот в нем очутился.

Ардан осторожно сделал несколько шагов назад, ощупывая дорогу посохом, но очень скоро уперся в сплошную, цельную стену. Сомнений в том, что путь отсюда находился лишь в одном направлении больше не оставалось.

Первым делом Ардан попытался дотянуться до своей Звезды. Но все три, от Красной до Синей, попросту… погасли. Как выключенная Лей-лампочка. Он попробовал нащупать ближайший отголосок Имени, зачерпнуть из него хотя бы тонкий ручеек силы, как делал прежде уже сотни раз. Но в ответ ему была лишь оглушительная, мертвая тишина. Здесь, в этом холодном каменном мешке, магии не было и в помине.

Но при этом, что удивительно его спину не прошибал холодный липкий, сопровождая неумолимую попытку тесного каменного мешка схлопнуться над его головой. А из-за отсутствия Лей не кружилась голова и кровь не спешила пойти носом.

Зато глубоко внутри, в недрах сознания, что-то едва заметно отозвалось. Тонко, протяжно, словно туго натянутая струна где-то в самом дальнем конце зала.

— Долго же я ждал, что кто-то из вас наконец заглянет в гости, — раздался прямо отовсюду и в то же время ниоткуда тот самый бесплотный голос. Только теперь он звучал куда отчетливее прежнего и с явно неприкрытой насмешкой. — Ты даже не представляешь, до чего же долго.

Голос говорил на чистом языке Северных Эльфов, но при этом как-то… архаично, что ли.

Ардан медленно повернулся вокруг своей оси, безуспешно высматривая источник звука. Коридор уходил в темноту в обе стороны, и никого, кроме самого юноши, поблизости так и не обнаружилось.

— Допустим, — спокойно отозвался Ардан, не позволяя голосу услышать в своем тоне ни единой нотки тревоги. — И кого же именно ты так долго ждал?

— Одного из Эан’Хане, — почти ласково протянул голос. — Или, на худой конец, Говорящего. Я был бы согласен на любого из двоих. И вот ты здесь, у меня в гостях. Теперь, наконец, все изменится. Теперь я наконец освобожусь.

— Освободишься, — медленно повторил за ним Ардан. — Освободишься от чего?

— Это тебя совершенно не касается, кровь Арора… Пока не касается, — отрезал голос, внутри которого прорезались металлические нотки. — Всему свое время и свой час, Говорящий. Сначала тебе придется доказать, что ты и впрямь стоишь моего долгого ожидания.

— А если откажусь? — спокойно уточнил юноша.

Не то, чтобы он не нервничал, но если это магия древнего Эан’Хане или нечто демонические, то последнее, что советовали свитки Атта’нха — поддаваться эмоциям. Подобные башни всегда защищали чарами, но, как и в любой сфере, в искусстве Эан’Хане тех времен существовало понятие моды.

И верхом шика считалось защитить свои владения таким образом, чтобы дать не прошенному гостю иллюзию шанса на спасение. А уж вершиной мастерства, спрятать под данной иллюзией действительно возможность избежать неприятной участи.

Логики в подобном, как и в целом в моде, не прослеживалось, но Ардан не собирался спорить. Тем более с заклинаниями, служашими в качестве компании древнему мертвецу.

— Тогда ты просто останешься здесь навеки, — равнодушно пообещал голос. — Со всеми прочими, кто не сумел добраться до конца. Их тут, поверь мне, о кровь Арора, накопилось предостаточно.

Юноша подошел к ближайшей стене и провел по ней ладонью. Камень на ощупь показался ему гладким, холодным и совершенно цельным. Без единого шва или щели, в которую можно было бы хоть что-то просунуть. Ардан надавил плечом сначала на одну стену, потом на другую, попробовал на ощупь отыскать хоть какой-нибудь рычаг или скрытый замок, но все впустую. Он оказался заперт в глухом каменном рукаве с одной единственной тропой — вперед, в непроглядный мрак коридора.

— Можешь не тратить впустую силы, смертный, — равнодушно посоветовал ему голос. — Назад дороги нет. Ее и не было. Видишь ли, когда-то давно Королева Зимы закопала это место очень глубоко под землю. Засыпала, запечатала и придавила сверху целой горой, чтобы уж точно никто и никогда не сумел нарушить мое заточение. А смертные наверху, эти твои суетливые муравьи, всего лишь поскребли по самой макушке моих владений. Они и не догадываются, как глубоко все на самом деле уходит.

Ардан тихо, сквозь зубы, выдохнул и устало прикрыл глаза. Его куда больше утомляла архаичная манера выражаться бесплотного голоса, чем весьма менторская интонация.

Спящие Духи… оказаться в башне, которая все еще хранила в себе чары Эан’Хане?

Разумеется, иначе и быть не могло. В глубине души юноша даже почти не удивился такому повороту событий. Стоило ему хотя бы один-единственный раз в жизни позволить себе нормальный, спокойный отпуск, как этот самый отпуск тут же обернулся сомнительным приключением. Море, теплые пальмы, прохладный лимонад, любимая жена под боком, и вот тебе, пожалуйста, непроницаемый каменный мешок где-то в самой глубине под землей.

Приключения, как известно, порой отыскивали Арди вполне самостоятельно, без всякого с его стороны приглашения. И, видимо, не делали исключений даже для законного отпуска. Где-то там, на жарком побережье, профессор Конвелл сейчас наверняка преспокойно наслаждался видом залива и даже не подозревал, в какую очередную нелепую историю умудрился вляпаться его незадачливый студент.

— Хорошо, — Ардан открыл глаза и произнес все тем же ровным, как он надеялся, тоном. — Что с моей женой? И с остальными людьми наверху?

— Они мне совершенно неинтересны, — в голосе послышалась явная скука. — Зачем мне толпа пусть и причудливо одетых, но таких прозаичных смертных? Твоя рыжая певица сейчас стоит там, наверху, у пустой стены, и недоуменно моргает. Для нее ты всего лишь на миг отвлекся. Время в моих владениях течет совсем иначе.

Ардан чуть прищурился. Откуда голос, созданный чарами, мог знать о том, что Тесс певица? А еще, несмотря на все воистину сказочные возможности искусства — никто не мог повелевать временем и…

'— Вы ведь считали уравнения Паарлакса, Ард…

— Считал…

— Значит вы видели, что они сохраняют симметрию на обоих векторах времени…'

Ардан отогнал от себя неуместные воспоминания. Но в одном он был в данный момент уверен — вряд ли у чар хватало сил, чтобы захватить в свои сети сразу несколько сознаний. Иначе бы археологи и вовсе никогда не попали бы внутрь башни. Или бы, если и смогли пробраться внутрь, тут бы и остались. А раз так, то Тесс действительно ничто не грозит, и получается, что, по большому счету, было пока не о чем. С остальным же он как-нибудь разберется.

В конце концов, ему было не привыкать решать загадки искусства. Спасибо одному насмешливому бельчонку и немного грустной, но очень доброй волчице.

— Ну, раз назад нельзя, — Ардан перехватил поудобнее свой посох и шагнул в темноту. — тогда пойдем вперед. Не торчать же мне тут, как ты выразился, до скончания веков.

— Вот это правильный настрой, — с явным одобрением хмыкнул голос. — Ступай, ступай. Тут есть на что посмотреть, потомок того, кто одолел дракона в сражении Слов и Имен.

— Что ты сказал? — дернулся Ардан.

Голос промолчал.

Арди постоял немного и, покачав головой, двинулся вдоль коридора, осторожно нащупывая дорогу концом посоха. Фонарик в его руке светил все тусклее, и спустя десяток шагов желтый луч окончательно угас. Ардан тряхнул бесполезный прибор, постучал по нему ладонью, но толку от этого не было ровным счетом никакого.

Темнота облепила его непроглядным коконом, но и стоило мраку сомкнуть перед перед ним чернильное полотно, как в то же мгновение все изменилось. Стены, пол и низкий потолок коридора понемногу наливались слабым, голубоватым свечением. Холодным и мертвенным, словно отблеск луны на утреннем снегу. Этот призрачный свет не отбрасывал теней и давал тепла, но позволял различать дорогу.

— Это твои чары? — поинтересовался Ардан, с любопытством разглядывая мерцающие камни.

— Скорее, память самих стен, — уклончиво отозвался голос. — Они тут много чего помнят. Ступай дальше и не задавай лишних вопросов. У нас впереди много дел, Говорящий.

— И как же глубоко мы с тобой сейчас находимся? — Ардан все равно поддался своей привычке, попутно медленно ступая по коридору. — Просто из любопытства.

— Достаточно глубоко, чтобы наверху никто не услышал твои крики и мольбы о пощаде, — почти весело отозвался голос. — Хотя вопить, поверь мне, тут совершенно бесполезно. Над нами не один десяток локтей камня, земли и старого, очень старого льда. Сама Королева потрудилась на славу.

Ардан, пока они сюда спускались вместе с группой, не видел никакого льда. Так что он промолчал и лишь крепче сжал свой посох. Само упоминание Королевы Зимы понемногу дорисовывало в его сознании общую картину.

— И как же тебя зовут, незнакомец? — как бы между прочим спросил юноша. — Неудобно как-то разговаривать с тем, кого даже не знаешь, как зовут.

Голос на короткое мгновение замолчал, и Ардану почудилось в этом молчании что-то странное, что-то едва уловимое.

— Имя — слишком ценный секрет, чтобы разбрасываться ими направо и налево, — наконец произнес голос с прежней насмешкой. — Уж кому, как не тебе, юный Говорящий, это знать. Но ты попытался. И я почти поддался. Тебя хорошо научили, кровь Хозяина Звездного Пламени. Но хватит пустого трепа и утомляющей болтовни. Мы пришли.

Коридор и в самом деле оборвался, разом выведя Ардана в просторное, погруженное в тот же голубоватый сумрак помещение. Юноша остановился на самом пороге и внимательно осмотрелся по сторонам.

Перед ним раскинулся широкий квадратный зал, и весь его пол был выложен ровными, одинаковыми каменными плитами. На каждой из этих плит виднелась искусно высеченная руна. Ардан без особого труда узнал в них письмена на языке Фае. Противоположная стена зала пустовала, и лишь в самой ее середине темнел узкий дверной проем. До него было шагов двадцать, не больше, вот только между Ардом и спасительным выходом раскинулось целое поле из испещренных рунами плит.

— Перед тобой первое испытание, кровь Арора, — торжественно объявил голос. — И загадка к нему. Слушай внимательно, повторять я не стану.

Ардан молча кивнул и сосредоточился. Совсем как тогда, в детстве, когда играл со Скасти.

— Я бегу за каждым, но меня не поймать, — нараспев заговорил голос. — На свету я расту, а во тьме умираю. Чем ярче пылает огонь, тем чернее я становлюсь. Назови меня правильно, и пол под тобой выдержит. Ошибешься хоть раз, и камень тебя проглотит.

Арди, уже было готовый использовать все умственные ресурсы, почувствовал себя обманутым.

— Тень, — с легким разочарованием произнес Ардан. — Ответ — тень.

— Допустим, — голос постарался скрыть легкое разочарование. — И что с того? Ответ ведать — это лишь половина дела. Дальше думай сам.

Ардан и сам прекрасно понимал, что одного лишь знания слова «Тень» окажется мало. Он еще раз обвел взглядом расчерченное рунами поле и принялся неторопливо рассуждать. Раз правильный ответ — это тень, значит, по самой простой логике, безопасными должны оказаться только те плиты, на которых высечены руны обозначали данное слово. Все прочие камни, со всеми остальными письменами, наверняка таили под собой ту самую погибель, о которой предупреждал голос. Юноша внимательно всмотрелся в ближайшие к нему плиты и высматривать среди рун нужные ему знаки.

Письмена Фае, к счастью, он знал куда в большем объеме, чем обычный Звездный маг. Звездные печати использовали далеко не полный набор языка Фае, что, опять же, вполне объяснимо. Но сейчас не о том.

Вот руна, обозначавшая твердый звук в начале слова. Чуть дальше, наискосок, виднелась плита с распевным гласным. Еще две нужные руны нашлись ближе к середине зала, а последняя, самая важная, темнела почти у противоположной стены. Безопасные камни и впрямь складывались в искомое слово, вот только находились они слишком далеко друг от друга. А между ними всякий раз попадались по две, а то и по три плиты с совершенно бесполезными рунами.

— «Либо это самая банальная ловушка, которую только можно придумать», — подумал Арди. — «Либо я идиот».

Ардан осторожно перенес вес тела на первую плиту с верной руной. Камень под его подошвой даже не дрогнул, оставшись таким же надежным, каким и выглядел внешне. Юноша медленно перевел дух и так же осторожно шагнул на вторую безопасную плиту. Третий камень обнаружился еще дальше, и Ардану пришлось вытянуться на пределе возможностей тела, балансируя на одной ноге и удерживая равновесие посохом.

— Знаешь, для того, кто хочет освободиться, ты ведешь себя на редкость недружелюбно, — заметил Ардан, примериваясь к следующему движению. — Мог бы и помочь немного.

— Помочь? — фыркнул голос. — Неужели кровь Арора молит о пощаде? Или ты, Говорящий, пытаешься выведать мои намерения? Но… что же… осторожнее, потомок Хозяина Звездного Пламени. Левее.

Юноша замер, не успев опустить занесенную ногу. Он уже почти шагнул на гладкую плиту прямо перед собой, приняв в полумраке чужую руну за нужную, но в последний миг отдернулся и пригляделся внимательнее. Голос и впрямь оказался совершенно прав. На этой плите красовался совсем другой, обманчиво похожий знак, а верная руна темнела чуть левее. Если бы не нежданная подсказка, Ардан почти наверняка наступил бы прямо на ловушку.

Так же, как и в случае с Именами и Звездами, его ночное зрение матабар отказывалось помогать своему владельцу.

Арди бросил короткий, задумчивый взгляд в темноту над головой. Этот странный, насмешливый голос только что сам, по доброй воле, удержал его от ошибки. Существо или чары, якобы заманившие его в ловушку, по какой-то причине совершенно не торопились дать ему оступиться.

— Спасибо, — негромко произнес юноша.

— Не за что, — слишком уж поспешно отозвался голос. — Просто было бы до отвращения глупо потерять тебя, юный Говорящий, на самой первой загадке. После стольких-то лет ожидания. Ступай уже, не задерживайся.

Ардан переместился на верную плиту, а затем, одним едимнственным рывком, добрался до последнего камня, и наконец ступил на твердый, безопасный пол по ту сторону рунного поля. Он обернулся и окинул придирчивым взглядом пройденное испытание.

— Одна загадка позади, — сам себе сказал юноша и шагнул в темнеющий впереди проем. — Если все по правилам, то впереди еще две.

По ту сторону арки обнаружился короткий, ничем не примечательный коридор, выведший Ардана в следующий зал. Этот оказался поменьше предыдущего, зато на дальней его стене, друг подле друга, темнели сразу три одинаковых дверных проема. Каждый из них был затянут тонкой, мутноватой коркой льда, сквозь которую нельзя было толком ничего разглядеть. При этом над каждым проемом, прямо в камне, виднелась короткая надпись, высеченная все теми же угловатыми письменами.

— Второе испытание, — с прежней помпой объявил голос. — Три тропы. Но лишь одна из них выведет тебя дальше. Две другие откроют путь в пустоту, а тот, кто пройдет сквозь них, упадет, но дна не достигнет пока не погаснет последняя звезда над восточным горизонтом. Так что выбирай с умом, потомок победителя дракона.

Ардан подошел вплотную к дверям и по очереди прочел все три надписи.

Над первой дверью, синей, значилось: «Истинный путь лежит за этой дверью».

Над второй, желтой: «За этой дверью пути нет».

Над третьей, серой: «За первой дверью пути нет».

— И вот тебе подсказка, кровь Арора, — добавил голос с почти осязаемым злорадством. — Из трех надписей, открывшихся твоему взору, правдива ровно одна. Две другие лгут. Ни больше ни меньше. Что скажешь, Говорящий?

Юноша схватился за посох обеими руками, положил щеку на запястье и принялся неторопливо обдумывать услышанное. Опять же, нечто подобное он уже слышал в исполнении Скасти. Причем примерно каждый раз, когда Арди что-то хотел узнать у коварного бельчонка. Здесь главное было не торопиться и рассуждать по порядку.

Прежде всего Ардан обратил внимание на первую и третью надписи. Первая утверждала, что путь лежит именно за синей дверью. Третья же, напротив, заявляла, что за первой дверью никакого пути нет. Обе надписи, словно зеркальное отражение, прямо противоречили друг другу. А значит, одна из них непременно говорила правду, в то время, как вторая столь же непременно лгала.

Иначе тут попросту и быть не могло.

Две прямо противоположные надписи никак не могли оказаться одновременно истиной и ложью. Так что это давало первый абсолютный вывод, на который Ардан мог теперь спокойно опереться.

— Любопытно, — пробормотал юноша себе под нос.

Раз правдива, в любом случае, была одна из этих двух надписей, первая или третья, то… Голос ведь ясно сказал, что верна ровно одна надпись из трех. Стало быть, оставшаяся, вторая надпись, неизбежно оказывалась ложной. А вторая надпись гласила, что за желтой пути нет. И раз эта надпись лгала, то все обстояло ровно наоборот.

Путь лежал именно за второй дверью.

Ардан удовлетворенно кивнул собственным мыслям и поднял взгляд на голос.

— Мне нужна желтая дверь, — уверенно объявил он.

— Уверен, кровь Арора? — голос постарался прозвучать безразлично, но Ардан отчетливо различил неумело спрятанную нотку любопытства. — Та самая дверь, над которой написано, что за ней ничего нет? Ты столь преисполнен уверенности в своем суждении, что готов рискнуть жизнью?

— Уверен, — спокойно подтвердил юноша.

Голос на несколько мгновений смолк.

— А он действительно был куда сообразительнее, чем я думал поначалу, — задумчиво проговорил голос, и Ардан не сразу понял, что эта фраза явна описывала кого-то совсем другого. — Тоже любил вот так стоять и рассуждать вслух, прежде чем сделать шаг…

— Кто? — тут же ухватился за оговорку Ардан. — О ком ты сейчас говоришь?

— Не твое дело, юный Говорящий, — резко оборвал сам себя голос. — Открывай уже свою дверь, раз ты такой проницательные. Посмотрим, чего стоит твой ум.

Ардан перевел дыхание, протянул руку и решительно надавил ладонью на морозную корку желтой двери. Лед под его пальцами с тихим хрустом покрылся сетью трещин, а затем осыпался вниз мелким, искрящейся крошкой. За дверью открылся все тот же темный, уходящий дальше коридор. Юноша без промедлений шагнул в открывшийся проем.

— Ты постоянно вспоминаешь Арора, — заметил Арди, шагая по коридору. Как говорил Милар — порой, вместо вопроса, лучше использовать утверждение. — Получается, ты знал моего дед… прадеда.

— Я многих знал, юный Говорящий, — холодно отрезал голос. — И тебе советую думать о собственной жизни, а не о чужих.

Арданне стал настаивать. Кое-что он уже понял и без прямого ответа. Этот таинственный голос почему-то не ощущался таким уж категорически враждебным, каким старался показаться изначально. Он подсказывал, когда Ардан был готов оступиться. Он явно не просто так, буквально через слова, вспоминал Арора. И, самое главное, он ни разу за все это время по-настоящему не попытался Ардану навредить. Складывалось стойкое ощущение, что голос его не столько пытается запутать, сколько проверяет.

Вот только зачем и для чего, оставалось пока совершенно непонятным.

Очередной коридор неожиданно резко оборвался, и Ардан едва успел вовремя остановиться у самого его края. Перед носком его сапога пол попросту заканчивался, обрываясь широкой, бездонной пропасть. Свод громадной пещеры терялся высоко во мраке, а противоположный край, тонкой полоской тусклого камня, едва различимо маячил шагах в тридцати впереди. Поперек каменной бездны вытянулся узкий каменный мост без единого поручня, сложенный из растрескавшихся, неровно пригнанных плит. Такой ширины, что едва-едва хватало, чтобы поставить стопу.

— А вот это уже не загадка, — почти с удовольствием сообщил голос. — Тут тебе ни ум, ни хитрость не помогут. Тут все решат быстрые ноги и крепость. Ступай, потомок глиняных охотников, если сумеешь. Только не слишком медли.

Только стоило голосу договорить, как мост начал прямо на глазах покрываться трещинами.

Ардан осторожно поставил ногу на первую плиту и плавно перенес на нее вес. Камень под подошвой тут же предостерегающе хрустнул и едва заметно качнулся. Юноша замер, выровнял дыхание и сделал следующий шаг, стараясь двигаться как можно мягче и легче.

Под ним, далеко внизу, скалила пасть голодная темнота, но… она проигрывала в споре любому Алькадскому ущелью, вдоль которых они гуляли с Эргаром. И только Арди подумал о том, что ничего такого уж страшного не происходить, как третья плита под его ногой вдруг просела заметно сильнее прежних. Где-то впереди, в самой середине моста, с глухим, утробным треском обвалился вниз целый пролет.

— Шевелись, Говорящий! — резко бросил голос.

Мост действительно начал обрушатся. Плиты одна за другой с нарастающим грохотом срывались в пропасть. Арди на мгновение обернулся и увидел, как шелковой лентой, мост волной спешит следом за ним самим.

Ардан больше не раздумывал ни единого мгновения. Он сорвался с места и бросился вперед. Камни буквально на каждом шагу все норовили ускользнуть из-под его простеньких туфель. Иногда им это удавалось. Тогда юноша, не выпуская посоха из рук, перепрыгивал с одной шаткой плиты на другую, не позволяя себе ни на миг замедлиться и уж тем более остановиться. Перед самым обрывом, когда под ногами почти уже исчезла последняя опора, Ардан изо всех сил оттолкнулся и, как и учил Эргар, прыгнул через зияющий провал.

Пальцы его левой руки зацепились за самый край противоположного уступа, и тело юноши с неприятным стуком впечаталось в холодный камень. Ноги повисли над бездной, а бугристая кромка больно врезалась в ладонь. Несколько долгих, отчаянных мгновений Ардан удерживался на одних только пальцах, а затем, зарычав от напряжения, подтянулся, закинул на уступ локоть, потом второй, и наконец перевалился через край на твердую, надежную землю. Позади него с последним протяжным гулом осыпались в пропасть остатки разрушенного моста.

Юноша перекатился на спину и какое-то время просто лежал, тяжело дыша и глядя в невидимый свод над головой. Ладонь остро саднила, а сердце колотилось где-то у самого горла.

— Знаешь, — выдохнул он наконец. — для того, кто пару раз пытался помочь, ты немного не последователен в своих поступках.

— Ты ведь не упал, кровь Арора, — заметил голос, и Ардану снова почудилась в его словах та самая, тщательно скрываемая нотка одобрения. — Я был уверен, что не упадешь. Это ведь даже не испытание, Говорящий. А лишь немного запущенный мост. Вставай. Осталось уже немного.

«Немного запущенный мост» — какая нелепая отговорка, чтобы не выйти за пределы правила трех. Кто был настолько изворотлив, чтобы одновременно пытаться обойти закон Королев, но при этом столь старательно демонстрировать послушание?

Ответ лежал на поверхности.

Третий зал встретил Ардана неожиданно ярким, почти ослепительным после полумрака сиянием. Юноша зажмурился, прикрыл глаза ладонью, а затем медленно опустил руку и удивленно огляделся.

Он находился посреди овального помещения. Все его стены, от самого пола и до высокого свода, были сплошь покрыты громадными зеркалами. Не из стекла, а из гладкого, идеально отполированного льда. Именно от них во все стороны и расходился тот самый холодный, мертвенный свет.

Десятки отражений самого Ардана смотрели на него со всех сторон разом, безошибочно повторяя каждое его движение. И при этом позади сотен одинаковых копий, среди зеркал, темнело сразу множество совершенно одинаковых дверных проемов. Каждый из них точно так же отражался и множился в зеркальных гранях, из-за чего немного кружилась голова.

— Третье испытание, — голос явно наслаждался произведенным впечатлением. — Здесь нет загадок и нет хитрых надписей. Здесь все проще и куда честнее. Все эти двери, кроме одной-единственной, не более, чем обман, Говорящий. Зеркальная пыль, отражение, мираж. Стоит тебе коснуться любого из зеркал, и оно осыплется тебе на голову градом ледяных лезвий. Найди настоящий выход, Говорящий. И постарайся не порезаться.

Ардан медленно повернулся, придирчиво оглядывая бесчисленные проемы. На первый взгляд все они были совершенно неотличимы друг от друга. Зеркала отражали и сами двери, и темноту за ними, и отражения этих отражений, так что глаза почти сразу начинали путаться и обманывать сами себя. Юноша попробовал приглядеться, выискивая хоть какое-то отличие, но обычное зрение тут было ему плохим помощником.

И тогда Ардан поступил так, как учил его Скасти. Ему ведь, по сути, требовалось увидеть обратную сторону дерева. Так что он сделал глубокий, медленный вдох, на мгновение прикрыл свои веки, позволил себе погрузиться внутрь собственной воли, а затем вновь открыл глаза. Мир вокруг тут же неуловимо изменился. Но не так, как прежде, когда реальность взрывалась соцветиями Лей, а наоборот.

Краски вокруг померкли.

Теперь юноша отчетливо различал тончайшую, едва заметную пленку морока, затягивавшую почти все дверные проемы. Они лишь притворялись настоящими, а на деле за ними скрывалась гладкая зеркальная поверхность, действительно готовая осыпаться смертоносными осколками. И только один-единственный проем, чуть левее и позади Ардана, был лишен этой обманной вуали. Из него, едва ощутимо, тянуло сквозняком, и где-то глубине чуть слышно что-то дребезжало.

— Красивое искусство, — заметил Ардан вполголоса, не отрывая взгляда от настоящего выхода. — Сколь же осколков имен потребовалось, чтобы создать эти чары?

— Не ведомо мне то, — глухо отозвался голос. — Это все его рук дело. Он любил забавы ради создавать бесполезные, но красивые чары. Говорил, что их общество ему нравится больше, чем… Хватит любоваться, Говорящий. Ступай.

Ардан замер.

— Опять «он», — негромко произнес Арди. — Ты говоришь про Арора?

Голос какое-то время ничего не отвечал.

— Ступай уже к своей свободе, Говорящий, — наконец произнес он совсем глухо. — И не вздумай зацепить зеркала. Я не для того ждал тебя столько веков, чтобы ты тут истек кровью из-за собственной неуклюжести.

Юноша осторожно, бочком, двинулся к настоящему проему. Места между ледяными зеркалами было совсем мало, и Ардану приходилось медленно переставлять ноги, втягивать живот и прижимать к себе локти и посох, чтобы ненароком не задеть ни одну из коварных, поблескивающих граней. Один раз он все-таки качнулся, потеряв равновесие на скользком полу, и его плечо едва не впечаталось в ближайшее зеркало.

Арди в последний миг всем телом извернулся, удержался на ногах и замер, тяжело дыша, всего в ладони от смертоносных чар. Несколько ударов сердца Ардан сохранял неподвижность, а затем продолжил свой путь. Только теперь уже куда осторожнее.

Наконец он добрался до настоящего проема, шагнул в него и с явным облегчением отпустил взгляд Говорящего. Зеркальный зал остался у него за спиной, а впереди снова потянулся знакомый темный коридор. Вот только Ардан теперь уже почти не сомневался в том, какого рода существо вело с ним эту странную, выматывающую игру.

— Тебя ведь обидел Арор, верно? — на ходу спросил юноша. — Чем-то он тебе насолил. Что-то у тебя забрал.

— Ты слишком много болтаешь и слишком мало смотришь под ноги, — устало отозвался голос. — Последнее испытание уже близко. Прибереги свое любопытство для него.

Коридор и впрямь вскоре оборвался у подножия широкой каменной лестницы, уходившей вверх, в темноту. Ардан поднялся по выщербленным ступеням и оказался перед последней преградой. Перед ним высилась громадная, в три человеческих роста, дверь, целиком вырезанная из все того же темного, холодного камня. На ее гладкой поверхности не обнаружилось ни ручки, ни замочной скважины, ни хотя бы малейшего шва. Лишь в самом ее центре виднелся один-единственный знак — сложный, текучий символ Фае, тускло мерцавший уже привычным призрачным голубым светом.

— Вот и последнее испытание, — голос звучал теперь до странности напряженно. — Эта дверь не открывается ни ключом, ни силой, ни хитростью. Она открывается только на имя. Назови имя, Говорящий. Произнеси его вслух, и дверь пропустит тебя дальше. А какое имя, ты должен понять сам.

Ардан внимательно посмотрел на мерцающий символ, затем медленно перевел взгляд в темноту, откуда исходил голос.

Арди чуть улыбнулся.

— Знаешь, у меня порой складывается такое ощущение, что куда бы я не пошел, куда бы не отправился, рано или поздно все равно встречу кого-то, кому испортил жизнь мой прадед, — Арди говорил, а перед его внутренним взором проносились лица тех, чью судьбу перекроил Арор. — Может быть таков сон Спящих Духов. Слышал что-нибудь про него?

Голос промолчал.

— Чары действительно хорошие, но это не искусство Эан’Хане, совсем нет, — покачал головой Ардан. — Если бы это было оно, то я бы, скорее всего, не забрался дальше второго испытания. Я не питаю иллюзий насчет своей силы воли. Так долго сохранять ясность ума запертым под землей, в тесном каменном мешке… смешно. Я бы уже потерял сознание. Либо из-за своей боязни замкнутых пространств, либо из-за полного отсутствия Лей. Но в то же время я смог использовать взгляд Говорящего? Что-то подобное было бы невозможно внутри чар Звзедной магии, не говоря уже о том, что они бы не смогли сохраниться на протяжении стольких веков. Как-то это все не вяжется, не находишь?

И вновь — тишина.

— Так если не искусство Эан’Хане и не Звездная магия, то что тогда? — Ардан положил ладонь на каменную дверцу и ненадолго прикрыл глаза. — Спасибо… спасибо, что столько лет составлял мне компанию. И спасибо, что на твоих страницах почти не было военной магии.

— В те времена она называлась боевой, юный Говорящий.

— Да, я знаю, — кивнул Ардан и произнес: — Николас. Твое имя Николас.

И в то же мгновение он оказался в просторном, светлом зале.