Арди представлял себе казематы Черного Дома, как нечто если не сродни тому, что он видел на берегу Ангельской Слезы, то хотя бы находящееся в той же области заскорузлого, покрытого коркой высохших слез, ужаса. Капрал Алиса Ровнева провела здесь всего несколько дней, но этого хватило, чтобы она до сих пор избегала оказываться рядом с лестницей, ведущей в подвалы. Так что вид вполне себе обычных коридоров, ничем не отличавшихся от тех, коими было пронизано все здание, несколько смутил юношу.

Все те же деревянные панели на стенах, двойные двери и редкие урны с цветами. Разве что окон не было. А еще, чтобы попасть сюда, требовалось пройти через решетку, изрезанную печатями стационарного щита, и скучающего вида мужчины за поставленной в углу тумбой.

Дежурный сверился с журналом посещений, забрал у обоих бумаги для отчетности и лишь после этого проводил их в первое помещение, спрятанное за все теми же двойными дверьми. Оно, опять же, если не принимать во внимание клетки с печатями, мало чем отличалось от того, чем располагали Стражи. Арди помнил, как, однажды, в начале прошлого учебного года, забирал из такой управы Бажена.

Пленный сидел на привинченной к стене койке.

Ардан ожидал увидеть что угодно. Злобу, страх, наглую ухмылку из тех, какими бандиты обычно встречали следователей в красной форме, прикидывая, во сколько эксов встанет их молчание. Вместо этого на них смотрел человек с самым обыкновенным, ничем не примечательным лицом. Причем смотрел он… да, в общем-то, никак. Так смотрят на стену. Или на расписание поездов, когда твой уже ушел, а следующий будет только завтра.

— Фамилия? — начал Милар, устраиваясь на табурете напротив решетки.

— Агров, — ровно ответил пленный.

— Ага. А я тогда герцог Анорский, — покладисто согласился капитан. — Знаешь, господин Агров, за все годы службы таких вот Агров через меня прошло… ну, скажем, на небольшой губернский городок точно хватит. Со школой, ратушей и почтовым отделением. Так что давай попробуем еще раз.

— Вода у вас капает, — дернул плечами псевдо-Агров.

— … Что?

— В трубах, — пленный даже не отвел взгляда от стены. — Третий стык от угла. Прокладка съедена. Зимой прихватит и разорвет.

Милар обернулся к Арду. Тот лишь пожал плечами. За без малого два года службы он наслушался от Милара самых разных историй о допросах. Байки об угрозах, не очень занимательные пересказы чужих истерик, порой занимательных торгов, пары стихов и однажды даже лекции о вреде чрезмерного употребления бобовых. Но замечание по казенной сантехнике, казалось, удивило даже Милара.

— Учтем, — пообещал капитан и вернулся к делу.

Милар положил папку на соседний табурет.

— Начнем с приятного, Агров. Курьер жив, — капитан с наслаждением вытянул ноги и по-хозяйски устроился на стуле. — Потрепало его, конечно, вполне себе, но ничего. Лекари справились… Уже дает показания. Весьма, к слову, подробные.

Все та же тишина. И бездумный взгляд в стену.

— Дальше. Жетон тоже у нас. Так что вся эта ночная беготня выходит, зря. Обидно, наверное?

Все еще тишина.

— Понимаю, тебе это безразлично… Хорошо, поговорим о том, что тебя может заинтересовать. Приятель твой лежит через стенку, — Милар кивнул на смежную камеру. — И что-то мне подсказывает, господин Агров, что он окажется разговорчивее. Всегда кто-то оказывается разговорчивее. Если бы тебя одного поймали, то тогда пришлось бы звать наших… специалистов и, поверь, тебе бы их общество понравилось еще меньше, чем мне. Но раз вас двое, то вопрос лишь в том, кто заговорит первым. Вот и все.

Ардан не очень понимал, почему Милар не спешил отдавать распоряжение, чтобы к задержанным применили специальные меры, но старшему дознавателю первого ранга капитану Пневу точно было виднее.

— Что до третьего, — продолжал Милар. — то в коллекторе с выбитым коленом… Скажу честно, господин Агров, я бы на его месте предпочел нож. Куда более достойно, чем захлебываться в нечистотах.

— Его место вас не касается, — коротко бросил задержанный.

Первая фраза, если не считать прокладок. Милар даже не моргнул, только чуть подался вперед.

— О, слава Вечным Ангелам, живой. А я уж, грешным делом, решил, что разговариваю с предметом мебели… Ладно, господин Агров, финальный расклад, слушай сюда. Есть две каторги. Одна где-то в северных лесах под Армондо. Там даже поселения смешанные. Может семью заведешь с какой-нибудь разбойницей. Будете потом вместе сказки рассказывать о том, что Корона вас, таких невинных, ни за что отправила на неоплачиваемую работу в счет заглаживания вины перед социумом. Но есть и другая каторга. С видом на Алькадский рудник. Разница между ними, по моим прикидкам, примерно в лет двадцать. Только в одном случае ты через двадцать лет выйдешь за забор, а в другом, уже через пару зим, тебя похоронят в безымянной могиле. Выбирай.

Псевдо-Агров перевел взгляд со стены на капитана, посмотрел недолго, и снова уставился в стену.

— Или, если настаиваешь, могу позвать специалистов, — развел руками Милар.

— Ты, Плащ, вроде сказал, что мой напарник заговорит, — хмыкнул задержанный, — но ты метнись за своими псами, будь добр? А то ты скучный какой-то. Нудишь тут мне в уши. А я, может, с детства хотел узнать, так ли страшны застенки Черного Дома. Давай там, шуруй и не забудь хвостиком повилять, а то следующую подачку от своих хозяев пропустишь.

Милар, даже бровью не поведя, снова развел руками и забрал папку.

— Глупо, — только и сказал он, после чего кивнул Арду и они вместе вышли за дверь.

В коридоре их уже ждали.

— Выглядит знакомо, — тяжело проговорил Урский.

Александр стоял у смотрового окошка соседней камеры и смотрел внутрь. Что-то в его голосе заставило Арда обернуться.

— Армондо? — спросил Милар.

Урский не ответил. Вместо этого он кивнул в сторону того самого окошка. Милар выгнул бровь, подошел к двери и, посмотрев внутрь, безрадостно резюмировал:

— Блядь.

А потом из дальнего конца коридора позвали дежурного, и утро окончательно перестало притворяться «добрым».

Второго пленного нашли на полу камеры. Он лежал на боку, поджав колени, аккуратно и даже почти уютно, будто прилег вздремнуть после тяжелой смены. И только неподвижная белизна лица подсказывала, что вздремнуть он собрался всерьез и надолго. Ран на теле не оказалось. Крови — тоже. Лекарь, спешно вызванный сверху, провозился с покойником добрых четверть часа, затем распрямился и стянул перчатки.

— Щека прикушена изнутри, — сообщил Звездный целитель. Без плаща и погон, но с посохом, на котором самая сложная печать относилась к Синему цвету. — В зубной коронке полость. Капсула. Яд, судя по запаху и цвету десен, на основе вытяжки из Плачущего Вороньего Глаза, Лей-вариации обычного вороньего глаза. Сработал за считанные секунды.

В коридоре повисла тишина. Только вода капала в трубах — в третьем стыке от угла, если верить специалисту по прокладкам из соседней камеры.

Ардан смотрел на аккуратно лежащее тело и думал, что успел насмотреться на смерти всякого сорта. Порой до боли глупые, нередко страшные, иногда до обидного случайные и изредка вполне заслуженные. Но нечто подобное он видел впервые.

— Простые бандиты так не поступают, господин маг, — тихо проговорил Милар. — Я бы предположил, что в деле замешана присяга… просто не наша. Но, возможно, это все из-за Конгресса.

— Дорогая работа, — Урский кивнул на коронку в пальцах лекаря, как раз опускавшего ее в пробирку.

— Насколько? — уточнил Милар.

Александр подумал. Помолчал. Потом ответил так, как отвечал всегда, когда вопрос ему не особо нравился:

— Демон его знает.

Через час тело, коронку и все бумаги забрали наверх. Все это время они втроем с Александром и Миларом сидели в рабочем кабинете казематов, который больше походил на комнату отдыха. Несколько диванчиков, пара шкафов с бесконечными папками и повешенная на противоположную от входа стену картина. На ней несколько оленей мирно жевали травку.

Видимо, заменяла собой окно.

Дверь открылась и на пороге показался Полковник. Он, кажется, немного похудел, но вместе с лишним весом ушли и мышцы, из-за чего лицо левой руки Императора теперь выглядело немного рыхлым и излишне дряблым. Как у старого пса.

— Я даже ничего не хочу спрашивать, — выдохнул он и обвел присутствующих цепким взглядом, ненадолго остановившимся на Арде. Ах, да. Это ведь был первый раз после инцидента на Фатийской границе, когда они виделись с Полковником. — Вам недостаточно разрушений, вы теперь еще и нормально языка не можете доставить?

— Полковник, — Милар, тяжело опираясь на подлокотник, встал на ноги. — Спешу заметить, что это обязанность…

— Да-да, — отмахнулся де-факто глава Черного Дома, — с теми, кто виноват, что их недостаточно тщательно досмотрели, мы разберемся позже. Пока что — работайте дальше. А когда закончите с текущей операцией, то… зайдите ко мне. Оба.

Полковник развернулся и направился обратно на выход, но ненадолго остановился около выхода.

— У меня в последнее время складывается ощущение, что Парламентская комиссия, следящая за нашей работой, не очень позитивно настроена к тому, чтобы мы посетили эту «Розу», так что… если вдруг увидите кого-то знакомого на данном мероприятии, то постарайтесь сделать так, чтобы он или она дожили до допроса.

Полковник, больше ничего не говоря, закрыл дверь и вышел в коридор. Вскоре туда выбралась и их троица. Просто из-за того, что кроме труб в подвале проблема явно имелась еще и с вентиляцией, так как в комнате вскоре стало трудно дышать, а одежда начала прилипать к телу.

Видимо, Метрополия настолько настрадалась от холода за прошлую зиму, что решила всеми силами вцепиться в лето и не отпускать теплую погоду на волю.

— Он ведь знал про капсулу, — сказал Ардан, когда носилки скрылись за поворотом коридора. — Псевдо-Агров. Знал, что у соседа в зубе.

— Вероятней всего, именно так, — согласился Милар.

— И все равно сидит и рассуждает про прокладки.

— Вот именно это, господин маг, меня и не радует, — капитан прислонился к стене и посмотрел на дверь, отделявшую их от последнего языка. — Если бы капсула была у всех троих, можно было бы подозревать иностранных коллег Кинжалов. Но поскольку она только у одного, то… проклятье, все как-то немного странно. Но в чем я точно уверен, что среди бандитов вряд ли найдутся столь преданные делу господа.

— Нарихман? — предположил Урский.

— Сомнительно, — не сразу ответил Милар. — Что-то здесь не так с этим аукционом, парни. И что-то мне подсказывает, что у госпожи Шприц не просто так оказались эти фотографии.

— Работает на кого-то? — все так же односложно спросил Урский.

Милар перевел взгляд на Арда. Тот чуть скривился и уже потянулся посохом почесать затылок, но вовремя вспомнил про бытовой накопитель в навершии и остановился. Он уже почти избавился от этой привычки, но пока еще не одолел полностью.

— Как бы это странно ни звучало, но я уверен, что госпожа Шприц неподкупна. А шантажировать ее нечем. И некем. Она… одинока и ей… плевать на себя и вообще все, кроме одного-единственного расследования.

— Звучит так, как будто ты ей сочувствуешь, господин маг, — прищурился Милар.

— Не знаю, — Арди машинально повернулся к тому месту, где должно было быть окно, но его там не оказалось. — Может быть. Немного. Наверное, весьма трудно жить в таком мире, как она.

— Даже после того, как она пыталась тебя использовать и рисковала твоей жизнью?

Ардан пожал плечами.

Мысли завтрашнего дня.

* * *

Каталог Халский передал в тот же день, все в той же задней комнате «Эльтира». Выглядела эта вещь до обидного скромно.

Тонкая книжица без обложки, страниц на двадцать. Правда, плотная, кремовая бумага стоила, по прикидке Арда, дороже некоторых книг целиком. Причем набор шрифта явно выдавал типографское качество: ровные литеры, ни единой помарки, с до миллиметра выверенными полями. Такие вещи не печатают в подворотне на ручном станке, как некоторые из образчиков запрещенной Аль’Зафирским пактом литературы, хранившихся в библиотеке Большого. У «Розы» имелась собственная типография. Или, что намного вероятнее, собственный типограф, умеющий держать язык за зубами.

— Читайте смело, — Халский грел ладони о стакан с чаем. — Все равно ничего не поймете… То есть нет, простите. Вы-то как раз поймете, господин в Зеленом плаще.

Ардан открыл книжку-буклет.

«Лот третий. Образец флоры. Требователен к условиям Звездного содержания».

«Лот пятый. Собрание реликвий. Чувствительно к железу».

«Лот седьмой. Гербарий. Сохраняет свойства лишь в покое».

«Лот девятый. Питомец. Нуждается в кормлении».

Он читал аккуратные, обтекаемые эвфемизмы и где-то на пятой строке поймал себя на том, что действительно понимает, о чем идет речь. Возможно, он действительно слишком много времени проводил за той самой, запрещенной литературой…

«Требователен к условиям Звездного содержания» — вряд ли имело отношение к какой-нибудь специальной камере для воссоздания естественной среды обитания некоторых Аномалий Лей-флоры. Скорее речь шла о чем-то совсем другом.

«Чувствительно к железу» — а вот это Ардану читать совсем не понравилось, потому как железа остерегались не так много категорий вещей на свете, и всех их он предпочел бы никогда не встречать в подвале.

Спящие Духи!

Да половине лотов этого скромного каталога требовался не покупатель, а сторож. И желательно прямиком из Гильдии Охотников. Это был совсем не список редкостей для гостиной где-нибудь в Предместьях или на острове Святого Василия, а скорее список того, против чего еще пять веков назад Галесские воины сражались мечом и огнем.

Да и, по большому счету, сама Гильдия Охотников была создана, изначально, не ради исследований, а исключительно для того, чтобы подобная дрянь не появлялась в цивилизованном мире.

Так что да. Ботаника и биология в этом городе определенно шагнули куда-то не туда.

— Скажите, барон, — Ардан перевернул страницу. — Вот это, «начальная цена по согласованию»…

— Означает, что лот настолько дорог, что цифру не доверяют даже этой бумаге, — Халский пожал плечами. — Таких за вечер бывает один. Или, от силы, два.

— А ставить можно… до какого предела?

— До лимита нанимателя, — барон вытащил из внутреннего кармана сложенный лист. — Вот. Заочное распоряжение о предоставляемой сумме. Вы его сдадите организаторам, поскольку являетесь, по легенде, наемным сотрудником, а не владельцем капитала. Сумма там, разумеется, фальшивая, так что смотрите, юноша, не переигрывайте. Поднимете выше лимита — вас очень вежливо попросят подтвердить платежеспособность. Очень вежливо, господин… оценщик. Там вообще все делается очень вежливо. В этом, собственно, и весь ужас ситуации.

— И последнее. Как себя вести, чтобы не… выделяться?

— Никак, — Халский снял пенсне и посмотрел на Арда неожиданно строго. — Будьте собой. Не старайтесь показаться кем-то, кем вы не являетесь. Люди, которые стараются не выделяться, там за километр… выделяются. Простите. Я все еще немного на нервах из-за перспективы кандалов и каторги… еще раз простите. Это не ваша забота. Одним словом, юноша, скучайте. Только скучайте дорого. Не допивайте алкоголь, не доедайте брускеты. Если к вам подойдет сногсшибательная женщина, то относитесь к ней, как к мебели, впрочем…

Барон ненадолго скосился взглядом на кольцо Арда.

— Полагаю, для вас, с вашей удачей на брак, последний совет и вовсе из области ненужных.

Ардан так и не решил, комплимент это был или нет. А еще…

— Вы любите джаз, — даже не спрашивал Арди.

— Не так сильно, как мюзикл «Смерть Царя», — не стал отпираться депутат-барон. — Ваша жена, господин Эгобар, была бесподобна в роли юной княжны Веренсы. Я даже, на мгновение, забыл, что это дочь генерал-губернатора Шамтура, а не сбежавшая дочь Первого Императора.

«Жаль, что так и не попал на спектакль вашей жены, Ард»

Арди мысленно отстранился от голоса Лам… Евлампия.

Рядом с каталогом Халского на столе лежал второй экземпляр. Служебная копия, добытая соседним отделом через свои каналы, «для перекрестной проверки». Ардан подвинул оба и принялся сверять. Взгляд тут же зацепился за мелочь. Нумерация не совпадала. В служебном экземпляре лотов значилось на один больше, так что вся вторая половина списка съехала вниз. Седьмой против шестого, девятый против восьмого.

— Что это? — он спросил у барона.

Тот присмотрелся, нахмурился и пожал плечами.

— Порой буклеты могут отличаться на один-два пункта, господин Эгобар. Бывает, лоты попадают к организаторам в последние недели перед мероприятием, так что в уже имевшихся каталогах они не отображены. Это ведь не официальная организация, так что… да. Такое бывает.

Ардан прислушался к сердцу депутата. Тот не врал. Впрочем, с Миларом данную ситуацию все равно лучше бы обсудить.

* * *

В итоге, после всей суеты, в «Брюс» Ардан приехал уже в сумерках. И разговор, ожидание которого весь день давило на него пусть и невидимым, но от того не менее тяжким грузом, оказался ровно таким тяжелым, каким и обещал быть.

— Еще раз, — Аркар отставил в сторону недомытый стакан и оперся обеими лапищами о стойку. — Только медленно. И желательно другими словами, потому что от предыдущих у меня чешутся бивни. То есть, Арди, ты хочешь сказать, что на моей земле… Всего в десятке кварталов от моего бара… Соберется весь цвет столичных хомяков… богатеев, значит-ца, а следом подтянутся твои коллеги в черных пальто. И ты мне об этом говоришь… когда?

— За сутки, — честно признался Ардан. — Раньше не мог. Сам узнал все детали только вчера. И то не окончательные.

— Матаба-а-ар, — с чувством протянул Аркар. Насколько понимал Арди, у орков такой интонацией поминали чужую родню до седьмого колена. — Какая шикарная ответная услуга, Арди. Век не забуду… внукам, тобишь-та, завещаю помнить. И что мне с ней делать? Мы все равно в Старом Городе не работаем. И ты это знаешь! Так что обкашляй… скажи уже, значит-ца, что тебе опять потребовалось от честных бандитов.

Он отвернулся, прошелся вдоль стойки, переставил с места на место совершенно ни в чем не виноватую пепельницу и вернулся обратно.

— Есть какие-нибудь… новости? — издалека начал Арди.

Какое-то время полуорк смотрел на него с высоты своих двух метров и двадцати сантиметров, после чего оперся на многострадальную столешницу.

— Ладно, — Аркар шумно выдохнул через ноздри. — Слушай сюда. По улицам второй день гуляет ветер… слух, значитца. Тихий такой. Что-то вроде тем, из-за которых потом всяких болтливых идиотов вылавливают из Ньювы. На «Розу» в этот раз собираются гости. И нет! До того, как я стал главой Пиджаков, я вообще не знал о существовании данного мероприятия. Дарг, как я понимаю, несколько раз посещал, но я не знал.

Ардан понимал, что Аркар не врет. Да ему и смысла не было.

— Если коротко, то кто-то пытается туда вломиться, — продолжил орк. — Может быть, слух из-за деятельности твоих коллег, конечно. Тут понятия не имею. И, если честно, знать не хочу, у меня и так забот полон бар. Никогда бы не подумал, что передача дел от одного главы к другому такое муторное предприятие… я уже зашиваюсь… не знаю, за что хвататься в первую очередь, значит-ца. Мы пока деятельность немного приостановили, Ард. Но если ты вдруг решил переться туда со своим цирком из коротышек, имей в виду, матабар, вы там будете не одни такие все красивые и нахрен местным не сдавшиеся.

Ардан медленно кивнул. Учитывая инцидент с тремя убийцами, то все, как и сказал Милар, начинало выглядеть несколько странно. Но при этом все еще никаким образом не отдавало Кукловодами.

С другой стороны, в том же Дельпасе, заговорщики тоже замешаны не были. Как и в Шамтуре.

Может быть капитан Пнев упомянул Конгресс вовсе не из-за общей нервозности на тему мерещащегося на горизонте призрака громадного военного конфликта.

— Аркар. Мне может понадобиться…

— Нет, — отрезал полуорк раньше, чем прозвучало продолжение.

— Ты даже не дослушал.

— А чего там греть… слушать, тобишь-та, — Аркар навис над стойкой. — Ты хотел попросить пару моих ребят. Постоять снаружи. Тихонечко, на всякий случай, натурально по-соседски. Так вот — нет, матабар. Пиджаки в это не полезут. Ни снаружи, ни изнутри, ни за какие «на всякий». Если среди Kar’Tak пройдет слух, что я тебе, на общественных началах, чисто из-за альпинизма, помогаю…

Ардану потребовалось некоторое усилие воли, чтобы не поправить «альпинизм» на «альтруизм».

— … я только-только утряс дела после твоих художеств на границе. У меня теперь бл… сраный куратор от Короны. У меня, о пути предков и Спящие Духи, отчеты каждые пятьдесят шесть дней! У меня три сотни ртов, за которые я отвечаю своим качаном… головой, тобишь-та. А она мне, к твоему сведению, дорога как память. И если, а зная тебя, матабар, там даже не «если», а «когда». Так вот — когда все полетит в задницу и при этом рядом увидят моих парней… Нет. Мне лишние проблемы, сверх тех, которые я и так себе обеспечил, когда сдуру пустил тебя на порог «Брюса» два года назад… к демонам. Не хочу. Я уже не так молод для всего этого дерьма.

Он помолчал и закончил тише:

— И тебе, Арди, советую. Бери Тесс и валите из столицы. Уезжай обратно в Алькаду. Живите себе там. Детей растите. Встретьте старость и помрите в один день, как в какой-нибудь нелепой сказке. Поверь мне, парень, поверь… это как в океане купаться. Чем дальше в воду, тем выше она поднимается. Только в твоем случае это не вода, а кровь и говно. И ты-то высокий. Как и я. Как и остальные. А другие могут и захлебнуться. Это я, надеюсь, как твой друг говорю.

Ардан посмотрел на него. На широкое, усталое лицо. На слегка седую щетину. Забавно, как порой может повернуться сон Спящих Духов. Кто бы мог подумать после инцидента на Пятой улице Бальеро, что их с бывшим Распорядителем Орочьих Пиджаков действительно свяжет дружба.

Очень странная, очень необычная, учитывая, какую форму они оба носили, но дружба.

— Я уже обещал Тесс, что мы уедем, как только я разберусь с… одним расследованием.

— Угу, — Аркар забрал стакан и вернулся к полотенцу. — Обещал он… Иди уже. И вот что, матабар… да, плевать. Все равно ведь не послушаешь. Я бы в твоем возрасте тоже не послушал. Хотя…

Он не договорил и махнул полотенцем. То ли прощаясь, то ли прогоняя.

Арди вышел на улицу и посмотрел на окна их с Тесс квартиры. Свет не горел. Рыжеволосая красавица пропадала на репетициях. Либо театральных, либо музыкальных.

Удивительно, что они вообще умудрялись выкрасть у времени те часы, когда могли провести их вместе. Уехать в Алькаду и целыми днями напролет наслаждаться обществом друг друга, покоем и всем прочим, что сулило данное обещание?

Арди не знал, существовало ли в мире что-то, о чем бы он, в последнее время, мечтал бы сильнее, чем об этом.

Но, как учил Эргар, он должен был делать то, что должен был.

Они уедут.

После того, как оба закончат с тем, что держало их в столице.

В случае Арда это все еще были Кукловоды.

В случае же Тесс… Арди понял к чему все шло еще с того момента, как они впервые посетили киносеанс. Тесс пока не говорила этого вслух, но Ардан уже точно знал, почему его жена не настаивала на том, чтобы покинуть столицу.

Мысли завтрашнего дня.

* * *

Все началось с того, что Ардана переодели.

— Сто сорок эксов за изделие, — объявил Дагдаг тоном врача, объявлявшего неутешительный диагноз. — Стой смирно, ковбой. Дернешься — уколю. Не нарочно, но, честно тебе скажу, с большим удовольствием.

Вотчина обеспечения этим утром выглядела непривычно торжественно. На центральном манекене, отдельно от строя черных служебных костюмов, красовался вечерний комплект: парадный, приталенный костюм, белоснежная сорочка, лакированные туфли. На фоне стеллажей с накопителями и ящиков с маркировкой все это смотрелось примерно так же уместно, как рояль посреди оружейной. Причем концертный рояль.

— Вроде нормально, — Дагдаг ходил вокруг Арда кругами, одергивая, подкалывая булавками и бурча. — Пятно посадишь — вычту как за боевое повреждение. И не надо на меня так смотреть, капрал. Прецеденты были. Фамилий называть не стану, но человек до сих пор выплачивает за соус Аоси.

— А сорочка?

— Сорочка тоже наша. Запонки казенные, вернешь обе. Обе, ковбой. Я считать умею, у меня, в отличие от некоторых, с арифметикой с детства все в порядке.

Ардан скосился в сторону курящего Милара, с любопытством разглядывающего миниатюрное взрывное устройство, замаскированное под толстенную чековую книжку. Но капитан уже отложил ту в сторону и вышел за дверь.

Интересно, что за жизнь вели Кинжалы…

— Перчатки, — полудворф выложил на стол пару вечерних, тонкой черной кожи. — Мерки уже после твоей травмы, так что сесть должны как родные. И слушай сюда внимательно. В подобных обществах перчатки часть этикета. Их не снимают вообще. Считается, что голыми руками к чужим ценностям тянутся только воры и… таможня. Так что ты там со своими обрызганными пальцами выделяться не будешь, понял? Первый раз в жизни казенное увечье поработает на казну… Если что, в моей голове это звучало смешнее.

Ардан молча натянул перчатки. Каламбуры у лейтенанта Дагдага никогда особо не получались.

— Бабочку сам завяжешь или показать?

— Сам.

— Ну-ну.

Полудворф с сомнением осмотрел результат, страдальчески вздохнул, поднялся на табурет, после чего развязал и перевязал заново. Короткие твердые, почти прямоугольные пальцы, двигались при этом с деликатностью ювелира.

— Вот так. Не благодари. И не трогай ее весь вечер, она тебе не воротник… Ард, Спящие Духи, не пригибайся! Можешь хоть раз в жизни вести себя как… не знаю… Аверский! Не ты должен из-за роста пригибаться к людям, а наоборот.

— Они пригибаться ко мне? — попытался пошутить Арди.

— Иди в задницу, капрал, — оскалился Дагдаг.

Дальше настал черед очков. Ардан поправил их, стараясь привыкнуть к необычному ощущению и посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он… как-то нелепо. Даже комично. Но при этом несколько странно. Удивительно, как сильно меняли лицо самые обычные очки.

Интересно, насколько он будет выглядеть по-идиотски, после того, как наденет их еще и поверх маски. Благо, что вопросы внешности его никогда не волновали.

— А туфли?

— А туфли с сюрпризом, — полудворф присел, проверяя посадку штанины. — В левом каблуке. Такие же, как в прошлый раз на дирижабле.

Арди покосился на собственные ноги с уважением и некоторой опаской. Зачем ему «волшебные крылья» в подвале? С другой стороны, Дагдаг работал в весьма сжатые сроки и, возможно, у него просто не нашлось под рукой ничего другого.

— Теперь медальон, — Дагдаг ткнул пальцем ему в грудь. — Еще раз напомню, что покрытие у него всего пара кварталиов. А еще задержка сигнала.

— Этого ты не говорил!

— Это выяснилось только этой ночью! — гаркнул в ответ Дагдаг. — Или ты думаешь, что я дунул, плюнул, помолился подгорным духам и смастерил тебе уменьшенную копию сигнального медальона, который сначала замаскируется, а потом еще и пробьет стационарные щиты? У меня работники что, каждый как Аверский помноженный на Крайта и возведенный в степень Архмагистра, что ли? Скажи спасибо, что хоть такое сделали. Так что ты будешь там совсем один. В общем… не геройствуй.

— Спасибо, лейтенант. Очень ободряет.

— Обращайся, — буркнул Дагдаг и внезапно замолчал.

Он так бережно принял в руки наградные часы Гектора, будто взял нечто священное. Арди никогда не спрашивал и не интересовался, какая именно судьба привела чуть ли не гениального инженера-механика в Черный Дом, но, почему-то, ему казалось, что в истории Дагдага была как-то замешана Фатийская резня.

Затем полудворф достал из футляра уже другие часы. Скорее походящие на ювелирное украшение, чем на сами часы.

— Эти подойдут, — произнес он чуть более тихим тоном. — Носи на правой и так, чтоб из-под манжеты виднелись. Это что-то вроде демонстрации статуса.

И тут же, не давая Арду вставить ни слова, вернулся к прежней, колкой интонации:

— Так. Подводим итог. Костюм — один. Сорочка — одна. Запонки — двое. Перчатки — пара. Туфли — пара. Очки — одни, кадров в них, как ты помнишь — два. Медальон — один. Накопители получены вчера, расход строго по ведомости. Все записано вот здесь, — тяжелая ладонь гулко хлопнула по книге учета. — и напротив каждой строки стоит твоя роспись, капрал. Поэтому запомни главную и самую важную цель своей миссии.

Дагдаг поднялся на цыпочки, ухватил Арда за лацкан и притянул к себе. Твердый палец снова уперся в грудь. Четыре раза, по одному на слово:

— Верни. Мне. Инвентарь. Целым.

— А меня? — не удержался Арди.

— А ты по другой ведомости проходишь, — отмахнулся полудворф. — Не моя проблема. О тебе вон, капитан должен беспокоиться… и жена твоя. Иди уже. И не пригибайся ни к кому! Не пригибайся!

В дверях Ардан столкнулся с Дином и Урским, спускавшимися за своим снаряжением. Эрнсон при виде парадного костюма остановился как вкопанный, отступил на шаг для лучшего обзора и медленно, с чувством, присвистнул.

— Женишься второй раз, Арди?

— Дин, — процедил Урский.

— Молчу, Александр. Просто отмечаю, что человеку… ну, наполовину человеку… ой, еще хуже прозвучало, в общем, Арду идет. Пламена всегда говорит, что мужчину делают три вещи. Костюм, ботинки и… третье забыл. Ну, неважно. У тебя, судя по всему, есть все три, включая забытое.

— Дин!

— Все-все. Уже молчу.

* * *

Первый посыльный постучал в дверь съемной комнаты в четверть девятого вечера.

Мальчишка лет двенадцати. Похожий на тех, которых в порту нанимают за пару ксо, а их потом ищет Петр Огланов (а находят в ящиках в, на тот момент, строящихся подземных линиях трамвая), вручил Милару сложенный вчетверо лист и испарился прежде, чем капитан успел развернуть бумагу. Внутри значился адрес. Северный пакгауз, причал одиннадцать. И время.

Полночь.

— Ну вот и славно, — Милар разложил на столе план портовых кварталов и потянулся за карандашом. — Северный пакгауз. Не тупиковые подходы только с двух сторон. Крыши вот тут и вот тут, Дину с Александром даже перебегать не придется. Знаешь, господин маг, что ценю в подозреваемых, так это когда они выбирают удобные для нас помещения.

Второй посыльный постучал еще через четырнадцать минут.

Другой мальчишка. Другой лист. Милар развернул его, пробежался взглядом и его карандаш замер над планом, так и не коснувшись бумаги.

— Отмена, — удрученно выдохнул капитан. — Северный пакгауз отменяется. Новая точка… затопленный подвал за старым перевалочным пунктом. Видимо, не такой уж он и затопленный…

В комнате стало тихо. Урский, чистивший у окна револьвер, поднял голову. Дин перестал шуршать оберткой леденца. А это, по опыту Арда, означало высшую степень его сосредоточенности.

— Место объявляют всего за час до мероприятия, — медленно произнес Урский. — А потом еще раз меняют за сорок пять минут. Красиво живут.

— Скорее я бы сказал, что осторожно живут, — поправил Милар, но по его лицу было видно, что он думает обо всей этой ситуации. — Ладно. Перестраиваемся, парни. Александр, Дин — у вас крыши над погрузочными цехами. Ближе к подвалу не подобраться, но оттуда хотя бы просматривается единственный выезд и вентиляционные решетки.

— А если снять эти самые решетки? — подал голос Дин. — Мы днем смотрели, там прутья старые. На совесть кованные, спорить не буду, но старые. Если внутри вдруг станет громко, мы можем…

— Вы можете сидеть на крыше и действовать по плану, Эрнсон, — отрезал капитан. — Если, как ты выразился, станет громко, значит, операция уже провалена. Тогда можем вообще не церемониться. Отправляем сигнал нашим и вяжем вообще всех. Там уже без разницы будет. А до тех пор — никакой самодеятельности. У тебя, между прочим, весной прибавление. Вот и тренируй выдержку заранее, пригодится.

— Это удар ниже пояса, капитан, — скорбно и, одновременно с этим, как-то счастливо возмутился Дин.

— Возможно, — не стал отрицать Милар и повернулся к Арду. Голос его сменился на настолько же дружелюбный, как у голодного кота. Что, учитывая служебную маску Милара, вполне соответствовало образу. — Теперь ты, господин маг. Внутри ты один. Связи не будет никакой. Из-за смены места, трубку мы через вентиляцию в уборную не протянем. Так что ориентируемся по времени. У тебя есть три часа. Если ты не появишься здесь ровно в три ночи, я вхожу с фанфарами и охренеть какими громкими взрывами и лично порчу им вечер. Со всеми вытекающими. Для них, для нас, для Полковника и для моих издерганных нервов. Так что будь любезен, Арди… сделай все красиво.

— Три часа. Понял.

Урский молча протянул Арду ладонь. Арди пожал ее и по одному этому жесту понял все то, что Александр не собирался говорить вслух. Интересно, а как молчаливый оперативник с женой и дочерьми (причем в количестве пяти штук) общался. Учитывая, что в одну из них был влюблен старший сын Милара и…

Спящие Духи.

Люди…

— Работаем, парни, работаем! — гаркнул на прощание капитан Пнев и они вместе с Ардом спустились вниз, где их ждал ничем не примечательный автомобиль какого-то бородатого года выпуска. «Швенлик» выглядел сродни усеченной версии миниатюрного грузовичка, а чтобы забраться внутрь пришлось подняться по короткой уступке. В те времена еще не научились делать нормальные подвески, так что салон, обычно, нависал над землей сантиметрах в тридцати.

До причала они доехали молча. Вокруг стелилась промышленная зона, в которой лишь изредка слышались короткие, приглушенные хлопки и фабричный гул. Порой им кто-то ехал навстречу — в основном служебные грузовики с уставшими после смены рабочими. Как и писали в газетах, большинство фабрик тяжелой промышленности теперь работали в три смены. По восемь часов каждая. Так что заводы ночью уже больше не выглядели такими сонливыми, как прежде.

Порой Милару приходилось дергать рычаг освещения, чтобы включать притушенные фары, что неизменно встречало неодобрение водителей и сонливых рабочих, которым свет попадал сквозь тряпичное покрытие. Вскоре они свернули с главной дороги и отправились окружным путем через бесконечные склады. И только у самых свай, когда Ардан уже взялся за ручку дверцы, капитан заговорил.

— Часы сверим, — он поднял запястье к тусклой лампочке салона. — Полночь без четверти… Три часа, Арди. И еще одно, напоследок. Очень тебя прошу, господин маг… ничего. Там. Не покупай.

— А если очень хорошая цена? — заозирался по сторонам Ардан. — Вдруг там что-то весьма ценное для исследований будет. Я Короне из своих возмещу и все бумаги подпишу. Все равно ведь придется изучать материалы Тазидахиана

— Арди, — взмолился Милар.

— Ладно, понял. Ничего не покупаю. Что с допросом псевдо-Агрова?

— Мозги из-за печати не растеклись, что уже радует, — вздохнул Милар и потер переносицу. — Но в подобных допросах есть одна проблема, Арди. Приходится перепроверять все, что на них рассказывают. Потому что… ну, сам понимаешь.

Ардан понимал. Человек мог сказать все, что угодно, лишь бы закончилось то, что с ними делали специалисты. Ард приблизительно понимал, благодаря Индгару, что именно.

— Но никакой конкретики, кроме того, что они из Таии.

— Таии?

— Ага, — кивнул Милар. — им там что-то потребовалось. Они и сами не знают, что именно. С их главным, который с капсулой, должен был связаться человек прямо на аукционе. В общем и целом, их участие на наше мероприятие никак не влияет. Так что давай там… кто помрет…

— … тот Фатиец, — закончил присказку Ардан и, забрав посох, вышел на улицу.

Лодочник уже, как и было обещано, ждал у свай. Темный силуэт в капюшоне, неотличимый от десятка других портовых теней. Он не поздоровался и не спросил имени. Просто взглянул на латунную бляху в протянутой руке, кивнул и оттолкнулся веслом.

Черная вода плескалась в полуметре от борта. Вскоре они подошли к тоннелю (или как правильно называется подобное строение, когда оно находится у воды). Своды нависали так, что приходилось пригибать голову, а с каждым гребком темнота впереди густела. Полоска ночного неба за кормой истончалась. Потом она пропала совсем.

Ардан старался не подавать виду, но ему казалось, что вот-вот и вся промышленная зона, нависавшая теперь над головой, рухнет ему прямо на голову. Он понимал, что это глупости. Осознавал, что все его ощущения лишь антинаучный бред воспаленного сознания. Вот только холодный мелкий пот между лопаток этой науке не подчинялся. Не спасало даже то, что костюм от Дагдага впитывал его с казенным безразличием.

Своды давили.

Лодочник тихонько хмыкнул. Да уж, актер из Арда не получался…

Наконец впереди забрезжило.

Сперва Ардан решил, что ему мерещится. По черной воде плыли золотые пятна. Дрожащие, и почти живые, как утонувшие звезды, перепутавшие небо с Ньювой. Потом тоннель повернул, расширился, и открылся их источник. Лей-лампы. Десятки теплых Лей-ламп за низкой аркой заставляли воду менять цвет с чернильного на медовый.

А вместе со светом пришли запахи, и от их сочетания у чуткого носа матабар едва случился короткий обморок. Тина и воск дорогих свечей. Плесень и чей-то тонкий парфюм по цене той самой кухни, которую они с Тесс планировали заказать. Гниль старого дерева и хрустящий крахмал свежих скатертей.

Лодка мягко ткнулась в причальный понтон.

К ним подошли люди в перчатках. С одинаково незапоминающимися масками на лицах, они приняли жетон, сверились со списком и вернули бляху, сопроводив все полупоклоном.

— Добро пожаловать, господин, — избегая имени, поприветствовал, судя по всему, их главный. — Несмотря на то, что мы обеспечили общую безопасность, рекомендуем даже не думать о том, чтобы воспользоваться посохом. Точно такие же инструкции получили и другие маги.

Он повел рукой в сторону арки, занавешенной изнутри тяжелой бархатной шторой.

— Благодарю, — нарочито безразличным тоном произнес Ардан.

Если честно, то он пытался скопировать… Иолая. Что, опять же, весьма иронично.

Шагнув под арку, он ощутил, как невидимая ладонь мягко, без всякой злобы, легла ему на горло. Не на настоящее горло, разумеется, скорее она обхватила его Звезды. Привратник, швейцар или кем являлись местные работники, не соврал. О том, чтобы пользоваться магией действительно стоило забыть.

Весьма недурный стационарный щит с запретом для тех, кто не имел доступа, к использованию Лей. Возможно, при наличии нужного количества времени и, что не менее важно, находясь снаружи, Ардан и смог бы его взломать, но точно не изнутри.

— Оценщикам — мостки левой стороны, — произнес человек за шторой в той же непримечательной, белой маске, что и первые трое.

Ардан молча наклонил голову, сдал плащ гардеробщику и шагнул в зал.

Изнутри «затопленный подвал» не имел со своим названием почти ничего общего.

Кроме, как бы нелепо ни звучало, воды.

Все такая же черная и неподвижная, она застыла мрачным зеркалом между понтонными мостками, а на ее безмятежной поверхности вверх ногами, сиял второй, отраженный зал. Бесчисленное множество самых настоящих, восковых свечей, хрустальные бра на редких Лей-лампах, и, разумеется, накрахмаленные скатерти на высоких столиках, за которым стояли господа и дамы в самых разных масках и столь же разнообразных костюмах и платьях.

По мосткам, застеленным ковровыми дорожками, неспешно перемещалась публика, не нашедшая или не желавшая находить себе место у столиков. Между гостями скользили официанты с подносами. Игристое Линтеларское в бокалах отливало тем же медовым золотом, что и Лей-огни под сводом.

Роскошь на стоялой, грязной воде промышленной зоны. Кто-то потратил неприличное количество эксов на то, чтобы гости забыли, где находятся. И почти преуспел, вот только чуткий нос матабар под всем этим фасадом по-прежнему различал спрятанную правду.

Арди едва сдержался, чтобы не чихнуть, из-за чего, если бы не маска, то с очками бы точно расстался.

В дальнем конце зала, на возвышении, стояла кафедра. Распорядитель, сухопарый господин во фраке, раскладывал на ней бумаги, а в руке у него белел молоточек. Ардан пригляделся и почти даже не удивился. Молоток выточили из кости, и вопрос «чьей именно» здесь наверняка относился к категории не самых уместных.

Он занял место на мостках с левой стороны, среди других оценщиков. Четверых господ неопределенного возраста в одинаково безупречных перчатках. Никто ему даже не кивнул. Да он и сам не спешил никого приветствовать. Все, в целом, весьма закономерно. Мебель не здоровается с мебелью.

Официант возник рядом с подносом, и Арди, помня утренний инструктаж, взял бокал. Пить он не собирался, но человек без бокала в таком зале выглядит либо слишком странным, либо слишком трезвым, и еще неизвестно, что из этого подозрительнее.

Арди невольно вспомнил казино «Цапля» и тут же сам себя одернул. Сегодняшний вечер должен был пройти совсем иначе.

Возможно, Спящие Духи его услышали, потому что первые лоты прошли весьма скучно.

Длилось, правда, данное счастье не так чтобы очень долго.

На четвертом лоте Арда позвали работать.

Покупатель с правого мостка, грузный господин с перстнями поверх перчаток, пожелал осмотра. Распорядитель повел ладонью в сторону оценщиков, и указал на Арда.

Нечто, указанное в брошюре как «Инструмент, нуждается в питании» вблизи оказалось компактной установкой, на вид напоминающей простую колбу для хранения алхимических реагентов.

— Лупу, — потребовал Ардан, не оборачиваясь.

Ему тут же передали инструмент, а он даже не взглянул, кому принадлежала услужливая рука.

Юноша склонился над установкой, и зал на минуту перестал для него существовать.

Колба была выполнена из какого-то мутного стекла с явными примесями Эрталайн стружки. Не говоря уже о том, что она была снабжена датчиком внутреннего давления, крепившимся к выносной панели управления размером с обычную книжку. К этой же панели были подведены несколько кабелей и, отдельно, на двух разных уровнях, блестели Эрталайн патрубки.

Видимо колба являлась частью более крупной установки. Но настолько важной, что ее стартовая цена составляла сто семнадцать эксов.

— Ну? — не выдержал господин. Перстни нетерпеливо звякнули о край мостка. — Оно хотя бы работает, Оценщик, или нам пытаются продать дорогую грелку для льда?

Ардан, не поднимая головы, вскрыл панель и внимательно осмотрел пластины с печатями. Весьма тонкая, явно не кустарная работа. Похоже на обработку промышленными станками.

— Работает, — безразличным тоном ответил он. — Вопрос в том, знаете ли вы, что именно покупаете.

— Полагаю, это вообще не вашего ума дело.

— Тогда слушайте, — Ардан провел пальцем в перчатке вдоль контура печатей. — Сдвиг управляющего вектора — одна восьмая, что вызовет каскад ошибок при изменении нагрузки в пределах четырех градусов от рабочего диапазона. Устройство перегреется и выйдет из строя. Это если предохранители выдержат. Если нет, то колба попросту лопнет.

Молчание. Господин явно ничего не понял. Распорядитель вежливо прокашлялся, но с явным намеком, что аукцион не самое подходящее место для лекций.

— Подлинно? Исправно? — коротко спросил он.

— При соблюдении всех условий, вполне, — Ардан повернулся в сторону и добавил чуть тише, только господину. — Но это явно производственный брак.

Господин все равно поднял табличку, а Ардан мысленно запомнил детали его перстней (тратить один из двух кадров на данного франта как-то не хотелось). Возможно, по ним получится впоследствии понять, кто это и зачем ему колба для хранения и компрессии продуктов гниения Лей-материалов.

Ардан не стал задерживаться у кафедры, чтобы не привлекать к себе внимания и вернулся обратно к остальным оценщикам. Среди них, кстати, посохом никто больше не владел. Чего не скажешь о гостях. В общей сложности Ард за минувшие сорок минут насчитал еще четырех обладателей Звездных регалий… которые они, разумеется, этим вечером не носили. Только посохи. Даже гримуары прятали под элементами костюмов.

Пайка Ард заметил только где-то между восьмым и девятым лотами.

Распорядитель Телкартс обнаружился у дальней стены. Замотанный в три шарфа и поднятым воротником. И, несмотря на несколько слоев одежды, он порой зябко ежился, все туже кутаясь в шерстяной пиджак. Он, разумеется, не торговался. Даже не смотрел на лоты. Только на покупателей, порой отдавая короткие распоряжения подходящим к нему работникам в белых масках.

Арди, стараясь не показывать, что смотрит в сторону Пайка, прислушался к его сердцу. То колотилось немного глухо, как сквозь подушку, но все же именно колотилось. И косился Распорядитель вовсе не на входы, откуда теоретически могли пожаловать непрошеные гости. Он косился на собственных гостей.

Человек, являвшийся организатором всего этого вечера, по какой-то причине до дрожи боялся своих же покупателей.

Или не всех? Может только одного?

Арди заметил, на кого из прочих Пайк косился намного чаще.

Распорядитель Телкартс неизменно возвращался взглядом к сухому человеку в неброском наряде, стоявшему у колонны со скучающим видом родителя, наблюдавшего за детской возней. Он, кстати, не пил. А большинство лотов пропускал, даже не поворачивая головы к кафедре.

Но стоило распорядителю произнести «требователен к условиям хранения» (что являлось шифром для биологических материалов из Мертвых Земель), и господин неизменно поднимал палец. И держал его поднятым ровно до тех пор, пока, невзирая на цену, лот не становился его собственностью.

На одиннадцатом лоте Ардан решил проверить насколько сильно был замотивирован данный господин.

Так что «господин Тарев», повинуясь скучающей воле несуществующего затворника, от лица которого выступал, поднял табличку против неизвестного… пусть будет… «Доктор».

— Четыреста пятнадцать эксов! От господина под номером одиннадцать! Раз!

Что могло стоить таких денег? О, сущая мелочь, всего лишь спинной мозг, причем в идеальном состоянии, Бледного Тадака. Так называлась виверна, обладавшая очень неприятной способностью генерировать свободный выплеск Лей-энергии. Что-то вроде миниатюрной и в десятки раз ослабленной Лей-вспышки природного происхождения. Но все еще достаточной, чтобы не оставить и шанса даже Синему магу, пусть и первой триады лучей.

Доктор даже не думал опускать палец.

— Четыреста тридцать эксов! От господина под номером сорок три! Раз!

Ардан поднял табличку второй раз и четырежды крутанул ее вокруг оси. Минимальный шаг ставки на данный лот составлял пятнадцать эксов, так что конечная сумма:

— Четыреста девяносто эксов! От господина под номером одиннадцать! Раз!

На сей раз Доктор, все же, удостоил Арда заинтересованным взглядом. Секунды две он изучал «господина Тарева», а затем поднял обе руки и показал восемь пальцев.

— Восемьсот эксов от господина под номером сорок три! Раз! Два!

Ардан опустил табличку. Учитывая, что стоимость данного лота в странах, где к торговле органами Аномалий относились проще, чем в Империи, достигала всего пятисот эксов, то Доктор явно не обладал верхним пределом бюджета.

Пальцы сами собой нашли дужку очков. Мягкий щелчок исчез в движении неотличимом от будничного жеста человека, поправляющего оправу.

— Здесь редко встретишь новые лица, — произнес женский голос за плечом. — Иносказательно, разумеется, учитывая наш неизменный маскарад.

Арди, всеми силами копируя Иолая Агрова, обернулся так, будто его только что обхамили, попутно оскорбив всю его родню, а мимоходом еще и оплевали только что начищенные туфли.

Рядом стояла дама в коктейльном платье. Изящная и немного хрупкая, о чем свидетельствовали обнаженные, тонкие запястья. Почти девичьи. И только характерные изменения кожи подсказывали, что госпоже уже к тридцати. А еще, что очевидно, она не носила перчаток…

— Господин?

— Одиннадцатый номер, — представился Ардан.

— И чьи же интересы представляет господин Одиннадцать?

— Своего нанимателя.

Судя по движениям маски, госпожа улыбнулась. Она попыталась подойти к нему ближе, но Арди, словно невзначай, выставил перед ней основание посоха. Просто поставил тот на полу между ними двумя.

Данная ситуация начинала его беспокоить. Что могло понадобиться этой госпоже от наемного оценщика, по совместительству представившего даже не собственные, а чужие финансовые интересы.

— Ну разумеется. Вы… позвольте, угадаю, с севера? Учитывая то, что вы первым делом осмотрели не сами пластины, а сочленения. Признаюсь, весьма поражена, что вы смогли так быстро определить брак. И особенно быстро для того, у кого такие молодые и такие необычные глаза.

Ардан едва было не задохнулся. Профессор Конвел родом как раз с севера! И да, подходы к работе со Звездной-механикой и инженерией действительно немного отличались по стране, что неудивительно, учитывая размах Империи. Вот только, чтобы разбираться в них требовалось немалое количество опыта и часов, проведенных в лаборатории.

Кто бы перед Ардом сейчас ни находился, она явно относилась к верхним эшелонам Звездной инженерной науки. Рука само собой потянулась к дужке очков, но Ардан вовремя остановился.

У него оставался всего один кадр. Как бы себя повел Иолай?

— Я работаю так, как мне удобно, госпожа. За удобство мне, собственно, и платят.

— А за вежливость, очевидно, штрафуют, — она чуть наклонила голову, и взгляд ее скользнул вниз, а затем обратно наверх. Ардан едва не поежился. На мгновение он почувствовал себя Аномалией в Питомнике. — Я так понимаю, ваш наниматель весьма свободных нравов, если доверяет свои эксы полукровке?

— Вас это волновать не должно, — парировал Ардан.

Пауза вышла длинной, а госпожа все так же не сводила с него карих глаз, прячущихся за цветастой маской.

— Волновать, — повторила она наконец, пробуя слово на вкус. — Что ж. Надеюсь, господин Одиннадцатый, что еще встретимся с вами в чуть более спокойной обстановке. Я, признаюсь, тоже свободных нравов и всегда рада обменяться мнениями о Звездной механике. Если вдруг захотите меня найти и у вас получится, то обещаю, что ваши старания будут не напрасны.

Она, не прощаясь, отошла. Стук ее каблуков по мосткам растворился в легком гомоне зала прежде, чем Арди позволил себе в очередной раз вздохнуть.

С ней было что-то не так. Точно, что-то не так. И дело вовсе не в том, что она явно обладала как минимум Магистерским медальоном. Просто… Арди не мог отделаться от ощущения, что уже где-то встречал эту госпожу.

А у кафедры распорядитель уже отложил бумаги и взял в руку костяной молоточек.

— Господа, — произнес он чуть ли не торжественно. — Благодарю за терпение. Главный лот вечера.

Двое грузчиков выкатили на служебный мосток массивный ящик. Зал тут же притих.

Контейнер выглядел весьма своеобразно. Струганое дерево в потеках инея; по углам знакомые по практическим занятиям Большого гнутые скобы одинакового профиля; вдоль ребер питающие Хранилища Печатей, подключенные к тянущимся по полу Лей-кабелям. Из щели под крышкой сочился белесый пар, стекал на мостки и полз по ковровой дорожке.

— Лот двадцать первый, — ровно произнес распорядитель. — Материал Первородных. Начальная цена — тысяча эксов.

В зале никто даже не шелохнулся. Такое впечатление, что все здесь присутствующие прекрасно знали, что покупают. Все, кроме него.

Ардан стоял на своем мостке левой стороны, держал в пальцах нетронутый бокал и слушал.

Стук-стук.

Стук.

Стук.

Там, в недрах контейнера очень медленно, раз в четыре секунды, может даже реже, билось сердце.

Вот только Арди прежде никогда ничего подобного не слышал. Да, лишенный возможности впитать запах и, тем более, увидеть собственными глазами, по одному только звуку он не мог понять, что именно находилось в ящике. Но что бы сюда ни притащили Телкартс, оно явно не имело отношения ни к людям, ни к зверям, ни, собственно, к Первородным или мутантам.

Там, внутри, находилось нечто совсем иное.

— Минимальный шаг пятьдесят эксов, — распорядитель поднял костяной молоточек. — Прошу, господа.

Доктор у колонны тут же поднял палец. С центрального мостка отозвался второй господин, мгновенно один раз крутанувший табличкой; еще один господин, промакивая лицо от испарины, взмахнул рукой. И, что удивительно, к ним присоединилась и обладательница очень тонкого запястья.

— Тысяча сто эксов! Раз!

— Тысяча сто пятьдесят эксов! Раз!

Распорядитель едва успевал оглашать ставки, из-за чего его речь вскоре превратилась в некое подобие очень специфической считалочки, а ставки даже не думали останавливаться в пределах хоть сколько-нибудь разумной суммы.

Пайк у служебного мостка уже был белее собственных шарфов и смотрел строго в пол.

Постепенно, участники ожесточенного сражения чековыми книжками, унялись, и вверх остался поднятым всего… один-единственный палец. Собственно, Доктор его и не опускал.

— Две тысячи и двести пятьдесят эксов! Продано господину под номером сорок три! На этом, господа и дамы, мы заканчиваем сегодняшний веч…

Сердце в ящике ударило еще раз.

А потом все Лей-лампы в зале разом потухли и прозвучали первые выстрелы.

— Ahgrat.